4

      BMW съедал асфальт под собой, костяшки пальцев Дарьи побелели на руле. Личный киллер Феликса. Уже нет! Его взбешенная любовница? Неее! Его блядская мертвая рука с того света — вот кем она была. Но сегодня вечером привычный азарт охоты смешивался с чем-то другим. Страхом. Ахуенным страхом.       Зажужжал телефон. Антон. Правая рука Феликса. Хотя, скорее бывшая правая рука. Блядь, все мрут как мухи.       Дарья: «Да?»       Антон: «Даш. Нам нужно поговорить. Это… Все очень плохо.»       Дарья: «Так, давай по порядку. Меня не было несколько минут, а ты уже протрезветь успел?»       Антон: «От таких новостей алкашка из тела сама убежала.»       Дарья: «Каких? Что стряслось-то? Сдох кто-то?»       Антон: «А ты Шерлок я погляжу. Впрочем, да. Бомба в машине Константина сдетонировала. Несколько его людей также к праотцам отправились. Дудов вообще превратился в ебаный борщ. И я нихера не шучу. Судя по тому, что мне доложили.»       Дарья: «Его теперь вообще не узнать. Новичка также кто-то уделал.»       Антон: «Виктора-то? Да… Помог блин зятю. В общем…»       Дарья: «Я поняла. Кто-то красит Нижний в красный цвет.»       Антон: «Точно. А и еще Олег… Олег сбежал. Исчез. Никаких следов.»       На заднем плане раздался тонкий и невинный детский голосок.       «Папа, смотри! Я построил башню!»       Антон вздохнул.       Антон: «Секундочку, Витя. Иди поиграй в своей комнате, ладно? Папа на телефоне.»       Он снова понизил голос, поворачиваясь к Дарье.       Антон: «Слушай, я не могу говорить свободно. Просто иди сюда. Речь об Авеле.»       Авель. Одно только имя вызвало у Дарьи уже раздражение. Опять он. Чего еще?       Дарья: «Опять сын Феликса? Тот, которого все считали погибшим много лет назад и вот, на тебе, вернулся?       Антон: «Говорят это он. И... ну, подумай об этом, Даш. Шишкин, Дудов, Олег... Ладно они устраняли бы друг друга. Но тут зачищают всю доску. И это может либо компромиссная фигура, которая со всеми договорилась, либо...»       Дарья: «Тот кто авторитетнее всех трех. Но Авель… Даже если он реально жив и вернулся, никто! Он человек из нихуя. И ничего из себя не представляет. За ним никого нет. У него нет ни людей, ни ресурсов.»       Антон: «Зато есть имя и жуткая слава.»       Дарья: «В том мире, в котором мы с тобой вращаемся, этого мало.»       Антон: «Как стартового капитала, вполне достаточно. Дальше уже как человек распорядится.»       Дарья: «Даже если это он. С хера ли убивать отца и…»       Девушка замолчала и задумалась.       Антон: «Я тоже думаю, что старший ему мешал. А Виктор под руку попался.»       Дарья: «А не слишком ли геморрно?»       Антон: «А я обязан понимать его логику?»       Дарья: «Если утверждаешь, что он убийца – да.»       Антон: «Ладно. Он не убийца. Но слухи просто так не возникают. Да и к тому же. Если не он, то кто? У кого еще хватит смелости, мозгов и мотива провернуть это? Все остальные либо грязь, либо прячутся под скалой. Если не Авель, то кто?»       Дарья: «Тот кто плавает ниже радаров.»       Голос ребенка снова зазвучал.       «Папа, можно мне сока?»       Антон: «Витя! Я же сказал, иди играй! Да кто там еще!? Даш, слушай, мне надо…»       Линия оборвалась. В ухе Дарьи раздался гудок.       Дарья: «Блядь.»       Она нажала на газ, двигатель взревел. Образ Феликса промелькнул в ее сознании.       Тошнота скрутила ей живот. Но под тошнотой чувствовалось что-то еще. Волнение? Предвкушение? Речь уже шла не только о мести за Феликса. Речь шла о… чем-то первобытном. О том, чтобы стать свидетелем, воочию, подъема настоящего хищника.       Здание было унылым многоквартирным домом советских времен. Старой грустной панелькой. Дарья побежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Она добралась до двери Антона, постучала один раз, затем выбила ее ногой.       Сначала ее поразил смрад. Железо. Гниение. Что-то сладкое и приторное.       Сцена была... за пределами всего, что она видела раньше. А она видела всякое.       Антон лежал, растянувшись на полу гостиной, его внутренности украшали дешевый линолеум. Его глаза были широко раскрыты, застыв в последнем крике. Витя, его сын, был... разбросан. Рука, нога, крошечный торс... Это была мясная лавка, ебучая бойня.       Дарья стояла там оцепенев. Образ невинного мальчика, просящего сока всего несколько мгновений назад... он должен был сломать что-то внутри нее. Но этого не произошло. Девушка скорее чувствовала облегчение. Мелкий выблядок ее всегда бесил. В целом, взирая на все пиршество мяса, Дарья испытывала что-то другое. Что-то дурное.       Возбуждение.       Медленно ползучее тепло распространилось по ней. Извращенное, почти невыносимое покалывание. Она знала, с уверенностью которая пробирала ее до костей, что это работа восходящей звезды Череполомов. Кем бы он ни был. Это его послание ей. Зачем? Хуй его знает. Неизвестный играл в игру, которая намного превосходит все, что Феликс когда-либо мог себе представить.       И ее, Дарью, тянуло к нему. Как мотылька к огню.       Она смотрела на изуродованные останки Антона и его сына. На залитые кровью стены, на тошнотворно-сладкий запах смерти.       «Он сделал это. Оно правда ведь перед моими глазами. Я в душе не ебу кто ты. Но эта работа лютого шиза. И, блядь, мне нужен такой шиз.»       Она представила мужчину. Высокого, худого, с глазами как льдинки. Методичного. Безжалостного. Пытающего, ломающего, превращающего их в... это.       Изображение было отвратительным. И совершенно, несомненно, возбуждающим.       Антон, ублюдок, пытался однажды наложить на нее руки. Сказал, что делает Феликсу одолжение. Проверяет ее преданность. А Витя наблюдал, посасывая большой палец. Она сломала Антону нос, била его по яйцам, пока он не заскулил, как собака. Ей это нравилось. После того дня на вид все поддерживали дружеские отношения.       Но подобное... это был другой уровень. Нечто первобытное. Даже больше. Искусство.       Она опустилась на пол, рядом с выпотрошенным трупом Антона. Ее рука дрожала, когда она расстегивала молнию на джинсах. Она закрыла глаза, образ убийцы заполнил ее разум. Пытающего ее, разрезающего на куски, заставляющего кричать. Он владеет ею, телом и душой.       Она дрочила, прямо там, в залитой кровью квартире. Смрад смерти наполнял ее ноздри. Она представляла его руки на ней, грубые, требовательные, разрывающие ее на части. Она представляла, как он смотрит на нее сверху вниз. Его глаза лишены эмоций. Мужчина видит в ней не более чем игрушку, сосуд, который можно использовать и выбросить.       Оргазм пронзил ее. Бурный и интенсивный. Она рухнула на пол, задыхаясь, покрытая потом и... чем-то еще. Чем-то более темным. Чем-то, что имело привкус смерти.       Она привела себя в порядок, клиническая отстраненность овладела ею. У нее была работа, которую нужно было сделать.       Олег Нахиров. Его «перевозчики» должны ответить хотя бы на ряд вопросов. Они были следующими.       Она встала, натягивая джинсы. Ей нужно было найти Нахирова. А если его уже нашли... ну, ей нужно было узнать, что убийца оставил после себя.       Она вышла из квартиры, оставив позади изуродованные останки Антона и его сына. Дарья не оглянулась.       BMW заурчал оживая, двигатель тихо зарычал. Она выехала на улицу, направляясь к офису Нахирова. Городские огни размыто проносились мимо. Каждый из них был крошечным уколом страха в растущей темноте ее души.       Страх. Страх за себя. И, если честно, частичка... очарованности...