Жестокая правда

Большая часть подземного изолятора была разрушена Валтором, и восстанавливали ее с трудом. Такое сложное оборудование создавалось годами специально для нужд Ордена Света под размеры лаборатории. Теперь же все было перекрыто желтыми лентами с пометкой о «восстановительных работах». Фарагонда вошла в одну из немногих сохранившихся комнат для допросов. Вернее, в наблюдательскую рубку: за стеклянной стеной в небольшой металлической комнате стоял длинный стол со специальными выемками, в которых находились крепления для наручников. Рядом стоял железный стул, прикрученный к полу. Место для допроса отлично просматривалось из рубки. Фарагонда села в кресло за пульт управления рядом с новым главным программистом, которого пару лет назад переманила из Красного Фонтана. Он был молод, худощав, с кривыми зубами и выжженными солнцем волосами, которые смотрели в разные стороны, напоминая солому. Фарагонда неприязненно взглянула на вмиг побледневшего парня и сказала: — Ваш предшественник, увы, плохо работал. Надеюсь, вы меня не разочаруете, мистер… Как вас? — Кренни, — испуганно выдохнул парень, впившись пальцами в подлокотники. — Кренни Рид. — Так вот, мистер Рид, знаете, что стало с вашим бывшим коллегой? — Н-нет… — Из-за его ошибок от нас сбежал главный преступник всего Магического Измерения — демон Валтор. И из-за него половина Ордена до сих пор разрушена. Пришлось заставить его подписать увольнительную по собственному желанию. Хотите, чтобы с вами было так же? Парень смотрел на мигающие индикаторы, сжимая кулаки. На его лице явно проступил страх: Фарагонда понимала, что все в Ордене уже знали, что предыдущий программист «покончил с собой» после увольнения. Конечно, все сотрудники лаборатории догадывались, что в этой истории не все так просто, но никто из них не смел высказывать подозрения вслух. И это Фарагонда любила больше всего. Она осмотрела застывших ученых, которые неловко мялись в дверях и коридоре, боясь даже поднять головы. Они все знали, что она приложила руку к смерти бывшего сотрудника. Знали, но не могли доказать. Они были так напуганы, что не смели двинуться без ее разрешения. Фарагонда не знала всех имен, но помнила каждое лицо по досье. Ей приносил удовольствие тот факт, что она может использовать семьи всех присутствующих, как рычаг, чтобы приструнить излишне бунтующих. «Разберусь с ними потом, — подумала Фарагонда, отворачиваясь от дрожащих сотрудников. — Сейчас есть куда более серьезная проблема». — Выведи галограмму тела Хагена еще раз. Последний анализ тела, который произвели сегодня утром. Тонкие пальцы Кренни Рида, чье имя она забудет уже через несколько минут, запорхали над кнопками. Несколько щелчков — и перед ними появился зеленый голографический экран с проекцией тела Хагена. Фарагонда ткнула на красную точку в его затылке. Программист повернул проекцию к ним спиной и приблизил место, отмеченное красным. Он нажал на рычаг, оголяя мышцы, кровеносные сосуды на стыке с шеей. Убрав с голограммы волосы, Кренни сделал внутреннее изображение четче, выделив красную точку, которая при приближении приобрела вытянутую форму с заостренным концом: это была пуля. — Судя по анализу пули, — начал Кренни дрожащим голосом, который отказывался его слушаться. — Она сделана из магического металла — Агнита. Если правильно настроить сенсоры, то можно увидеть стершуюся гравировку на задней стороне. Он развернул пулю и включил фильтр. На круглой части металла вспыхнул символ Ордена, а под ним номер изготовленной партии из шести цифр. — Мы пробили все оружие, для которого была сделана эта партия пуль. Это пистолеты старого образца, которые раздавали старому подразделению черных роз — поисковому отряду. Фарагонда кивнула: она уже знала большую часть из этой информации. Внутри постепенно зарождался гнев. Хаген был ее главным помощником во всех планах, правой рукой во всех направлениях. Он был предан, как собака. И не потому, что она имела доступ к его семье, нет! Все потому, что Хаген был таким же гнилым внутри, как и она. Ему недоставало амбиций и настойчивости, и это позволяло Фарагонде быть главой Ордена Света без риска конкуренции со стороны Хагена. Наоборот, он был ее крепкой опорой. С ним она не шибко беспокоилась о восстании внутри Ордена — Хаген успешно подавлял все мятежи еще в зародыше. А теперь его убили. Довольно дурацкая смерть для профессионального Палладина — пуля в затылок. Даже немного разочаровывало… Фарагонде не было дела до смерти Хагена, как близкого соратника. Она видела в нем лишь инструмент для укрепления своей власти. Теперь, когда его не стало, контролировать Орден станет тяжелее. Фарагонда долго рассматривала символ Ордена на пуле и номер партии. Она бы не расследовала это дело так тщательно, если бы не очевидная деталь — Хагена убил кто-то из своих. В Ордене завелась крыса. Фарагонда откинулась на спинку кресла. — Кто из бывших черных роз не вернул оружие? Программист громко сглотнул, открыв новую вкладку, которая на половину закрыла пулю. Перед ними высветился список из имен и фотографий. Это были досье тех, кто состоял в поисковом отряде. В строке поиска Кренни ввел номер с пули. Из тридцати имен осталось два. Первый — простой рядовой, маг волн с Андроса, который, судя по данным, погиб пять лет назад из-за несчастного случая. Он украл табельное оружие и так и не вернул его. Что ж, не велика потеря! И второй солдат. Он был в звании генерала и капитана особого отряда, который занимался поиском государственных изменников. Пятнадцать лет назад они выполнили свое последнее задание — нашли и казнили беглого министра Магикса и заклятую подругу Фарагонды, Гвен. Потребность в этом отряде отпала, и глава Ордена расформировала его, оставив подле себя только самых талантливых солдат… Именно так в Алфее появился профессор-эльф. Фарагонда взглянула на его фото. Как же ее бесило это выражение лица Палладиума! Надменное и высокомерное, он будто видел все насквозь! Все эти годы он водил ее за нос, позволяя думать, что это Фарагонда — хозяйка положения. А она ведь так упивалась счастьем, когда считала, что управляет им, как куклой! Столько раз подавляла любое его неповиновение, а в итоге… Все было зря. Бунт не затихал в нем ни на минуту! Это Палладиум наводил шум внутри Ордена. Это он сливал информацию темным. Это он подстрекал Флору и Музу на побег! Это он заставил Блум шпионить в ее кабинете! Фарагонда ударила кулаком по панели, скрипнув зубами. Экран пошел рябью. — Гадкий предатель! — рявкнула она, и сотрудники испуганно попятились назад. — Он обманул меня! Сам притворялся союзником, а на самом деле поджидал момент, как змея, чтобы ударить в спину! Где он сейчас?! Привести Палладиума ко мне! Ей не ответили. Фарагонда повернулась к перепуганным людям и прошипела: — Почему застыли?! Я же сказала: приведите мне этого эльфа! Отвечайте! Одна из лаборанток тихо пискнула, подняв руку: — Я видела… Профессор собирал вещи в рюкзак… Какие-то документы… Он сказал, что уходит на задание по вашему приказу! Фарагонда разъяренно зарычала и сбила девушку с ног заклинанием. Остальные сотрудники заохали, кто-то вскрикнул от ужаса… Программист в соседнем кресле сжался в комок, чтобы не попасть под раздачу. Фарагонда снова ударила по панели, борясь с гневом. Никакого задания она эльфу не давала. Палладиум очень вовремя почуял опасность и сбежал! — Гаденыш! — выплюнула она раздраженно и встала с кресла. — Так и знала, что он все специально! Специально оставил ребенка Гвен в живых! С каждой секундой Фарагонда все больше убеждалась, что тихому эльфу было известно гораздо больше, чем она думала. Его предательство случилось еще пятнадцать лет назад, когда он поймал Гвен, но оставил в живых ее дочь. В том, что она была с матерью, когда пришли черные розы, Фарагонда была уверена на все сто процентов. И Палладиум нарушил приказ намеренно! «Причастен ли он к тому, что Ниана оказалась в списке программы по обмену?» — подумала Фарагонда, испугавшись, что Палладиум вполне мог это спланировать. Он специально оставил девчонку в живых, чтобы потом использовать? Когда она прибыла в Магикс, он уже знал, кто она?! — Объявить Палладиума в розыск! Отправить за ним самый лучший отряд черных роз! Он не мог так легко сбежать! Фарагонде пришлось несколько раз повторить приказ, чтобы болваны стали двигаться. Потом она посмотрела через стекло на металлический стол. У нее было еще одно важное дело, которое не требовало отлагательств. Как раз можно будет выпустить пар! — Ты, — Фарагонда обратилась к молодому программисту, который от ужаса походил на восковую фигуру. — Скажи тюремщикам, чтобы привели сюда Блум! Я буду допрашивать ее сама! Блум привели быстро. Она пыталась вырваться в коридоре, поэтому пришлось одеть на нее дополнительную пару наручников, блокирующих магию. Это окончательно ее ослабило. Блум посадили на стул, сняли наручники и сразу заковали в их аналог, прикованый к столу. Ее руки по локоть оказались придавлены магическим железом. Она не могла ими пошевелить. Тюремщики вышли, поклонившись Фарагонде. Она даже не взглянула на них, во всю рассматривая свою жертву. Блум сидела молча, не поднимая головы. В ее волосах была паутина после часа в тюремной камере. Когда Фарагонда подошла к ней, Блум даже не шелохнулась. — Лучше вам сейчас все рассказать, мисс Блум. Вы и так сильно разочаровали меня, не ухудшайте свое положение еще больше. Блум молчала. Фарагонда лишь закатила глаза: девчонка еще не поняла, что ее ждет. Смысла играть заботливую директрису не было. — Знаете, что стало с Палладиумом? Блум вздрогнула, подняв голову. Она пыталась казаться смелой, но все равно дрожала от страха. Фарагонда еле сдержала смех. — Что вы с ним сделали?! — поспешно воскликнула Блум. Фарагонда вздохнула: судя по реакции, Блум не знала, что тот сбежал. Допрашивать ее на счет Палладиума было бесполезно. — Я всего лишь узнала, что он предал нас. А вы знали об этом, мисс Блум? Блум прикусила нижнюю губу, часто заморгав. Она отвела взгляд, но Фарагонда все равно понимала, что у нее на уме. Она прислонилась поясницей к столу рядом с Блум, глядя в потолок. — Значит, знали, — спокойно сказала Фарагонда. — Знали и не сообщили мне. Тоже сменили сторону, Ваше Высочество? Блум напряглась, почуяв что-то неладное. Фарагонда никогда не обращалась к ней по титулу. Это что-то значило и вряд ли что-то хорошее. — Сначала Флора, Муза, потом Палладиум, теперь и вы, — хмыкнула Фарагонда. Она выглядела совершенно обычно, словно рассуждала о бытовых вещах. — Решили посмеяться надо мной? Считаете, что я глупа и слаба, раз упустила вас из виду? Как вы посмели предать меня?! Я дала вам дом, принцесса! Я дала вам свою доброту! Я дала вам подруг! Дала вам славу, которую вы так хотели! А вы решили отплатить мне предательством?! Блум продолжала молчать, сосредоточенно глядя на Фарагонду. Она хотела ей ответить, но понимала, что провоцировать директрису себе дороже. Она даже начала сомневаться в том, что ее оставят в живых. А выживать нужно было срочно: кто-то должен был защитить ничего не подозревающую Лейлу и Валтора. «Просто жди. Просто терпи!» — думала Блум, пока Фарагонда становилась все злее и злее. Директриса обошла стол и встала с другой стороны. — Думаешь, если не будешь реагировать, я не выбью из тебя правду?! Куда ты дела дневник?! Как ты вообще узнала, где его искать?! Верни мне мое! Фарагонда срывалась, уже не пряча свою истинную сущность. Она ударила Блум по лицу, вызвав у той испуганный вскрик. У феи Огня Дракона закружилась голова и зазвенело в ушах от удара. Щека онемела на несколько секунд. Блум подняла мутный взгляд на Фарагонду. — Дневник не ваш. Директриса в ярости дернула ее за волосы и приложила лицом об стол. Блум застонала, чувствуя, как кровь хлещет из носа. — Ты же видела, что стало с Гвен, верно?! Хочешь, чтобы с тобой было так же?! — прошипела Фарагонда, наклонившись к ней совсем близко. — В тебе слишком много гонора! Я же задавила твою волю, я полгода проводила ритуал! Куда это исчезло?! Она снова ударила Блум, разбив ей губы еще больше, и прорычала: — Чертов Огонь Дракона! Блум дрожала уже в открытую. Сознание застилала боль от гематом на лице, страх вырвался наружу. Она молилась, чтобы пытки поскорее закончились. — Принесите то, что я просила! — крикнула Фарагонда, и в следующую секунду дверь в допросную открылась, впуская человека с подносом. Фарагонда взяла с него какой-то флакон с пипеткой и шприц. Она поставила все на стол перед Блум, дождалась, пока сотрудник уйдет, и, схватив девушку за волосы на затылке, наклонила вперед. — Я дала тебе шанс рассказать все по-хорошему, — сказала Фарагонда, второй рукой открыв флакон и достав пипетку. Внутри нее переливалась странная лавандово-голубая жидкость. — Думаешь, боли есть предел? Фарагонда поднесла пипетку к Блум и капнула ей на лоб. Светящая жидкость медленно покатилась по носу, губам и подбородку. Блум резко раскрыла глаза, чувствуя, как из них брызгают слезы, и истошно закричала. Ей казалось, что ее кожу плавят. Яд, проникающий внутрь, выжигает все, даже ее магию. Огонь Дракона взбесился: странная жидкость глушила его, делая слабым. Из горла Блум вырвался истерический рык, она дернулась вперед, обращаясь в свою истинную форму. Но спустя несколько секунд вернулась в тело человека, изнемогая от жара во всем теле. Особенно болели следы от яда на лице, словно кожу резали раскаленными лезвиями. Фарагонда ввела немного жидкости в шприц и показала его Блум: — Я думала, что как-нибудь использую Водные Звезды на Валторе, чтобы посмотреть их влияние на Огонь Дракона, но ты тоже сгодишься. Это настолько больно? Блум отчаянно посмотрела на дверь. Сама она выбраться не могла, поэтому оставалось надеяться, что произойдет чудо. Может, кто-нибудь придет за ней… Может, Лейла будет ее искать, или профессор Палладиум узнает, что она в опасности, и спасет ее… Или повстанцы вместе с Флорой и Музой начнут штурмовать Ордена Света или… — Думаешь, тебя спасут? — хмыкнула Фарагонда, не скрывая своего удовольствия. Она схватила Блум за подбородок и приблизила к себе: — Запомни, глупая принцесса: ты никому не нужна. Твои подруги сбежали, лишь бы не плясать под дудку высокомерной сироты. Ты жалкая! Тебя так легко поймали, твой план бунта рухнул на первом же этапе: не думаешь, что пора сдаться? Я ведь ценила тебя. Может, если ты попросишь прощения как следует, я пощажу тебя? Что скажешь? Блум вздрогнула, почувствовав, как кончик иглы царапнул ее шею. — Если тебе сейчас так больно, что же будет, если ввести Водные Звезды в кровь? — хмыкнула Фарагонда. — Даю последний шанс исправиться, Блум. Повторяю: ты ведь видела, что я сделала с Гвен. Хочешь пополнить коллекцию своей головой? — Она же была вашей подругой, — тихо сказала Блум, но в душе она уже не надеялась воззвать к состраданию Фарагонды. У нее его отродясь не было. — Как вы могли ее убить? — Так же легко, как и она насмехалась надо мной долгие годы, — мрачно ответила Фарагонда, сделав шаг назад. Шприц блестел в ее руках. — И она не считала меня подругой. Она держала меня за ручную собачку. Пришлось заспиртовать ее скальп — теперь она меня веселит. Блум с трудом сделала вдох. Слезы сдерживать было все сложнее. — Почему… Почему вы такая, мисс Фарагонда? Я уважала вас, любила… — Ты могла бы и дальше любить и уважать меня, если бы не предавала. Почему все думают, что я — вселенское зло? Это вы оставили меня. Это вы виноваты в том, что мне приходится делать жестокие вещи. Вы рушите тот идеальный мир, который я построила! — Фарагонда сорвалась на крик, сдавив Блум горло. — Я столько лет стремилась к тому, чтобы создать мир, в котором не будет болезней, преступников и прочего зла! А ты и подобные тебе противитесь! Я делала все ради вас, и вы так мне отплатили?! Фарагонда магией раскрыла один наручник, освободив левую руку Блум. Она схватила ее за запястье и придавила обратно к столу, вонзив шприц в вену. Блум закричала, пытаясь выбраться, но Фарагонда держала крепко, как змея. На коже чуть выше локтя ярко вспыхнул знак Валтора. Блум зарыдала, чувствуя, как внутри все буквально кипит от новой порции Водных Звезд. Щелкнул второй наручник, и Блум отбросило к стене. Боль в затылке пронзила все тело. Огонь метался, пытаясь спастись от яда, но безуспешно. Кожа едва ли не пузырилась от лихорадки, пот испарялся за секунды, и Блум перестала понимать, кто она и где находится. Она только слышала шаги Фарагонды, которая взбесилась окончательно: — Ты его спасла! Как давно ты связалась с демоном?! Но даже если бы Блум хотела, она бы не могла ответить. Ее мучил яд. Фарагонда поняла, что сама загнала себя в ловушку, глядя, как девушка бьется в припадке от Водных Звезд. Все, смысла в допросе больше не было. — Нет-нет-нет! Это все он! Дневник у него! Где ты его спрятала?! Где… Где же?!.. — Фарагонда посмотрела на стеклянную стену, зная, что ее сейчас слышит программист. — Обыскать весь Дремучий Лес! Будете искать сутками, но найдите Валтора! Блум затихла только через несколько минут, когда яд перестал терзать ее магию. Она отключилась, погрузившись в кромешную тьму. Думаете, на этом ее мучения закончились? О нет… Блум резко вынырнула из спокойного сна, заозиравшись по сторонам. Она стояла в разрушенной спальне с обледенелыми стенами. Из освещения была только ее собственная магическая сфера, которая выхватывала из полумрака черты сломанной кровати с замерзшим балдахином, упавшую мебель, потрескавшийся паркет и маленькую колыбельку с поломанным мобилем в форме птиц. «Где я?.. — растерялась Блум, хотела сделать шаг, но не смогла. — Почему тело не слушается?.. Это же… Вероятное событие из будущего? Что происходит?!» Блум шагнула назад, услышав грозное рычание в коридоре и чьи-то шаги. Она вызвала защитную магию, приготовившись к атаке, как вдруг двери в спальню раскрылись. На пороге стояла девушка с короткими светлыми волосами, торчащими в разные стороны. Она тяжело дышала, прижимая правую руку к боку, а второй вцепилась в дверь, чтобы не упасть. Она была одета в черную куртку и штаны, поэтому было плохо видно кровь. Девушка встретилась взглядом с Блум и выдохнула: — Черт, ты меня напугала!.. — Ния, — Блум сделала осторожный шаг к ней и помогла пройти внутрь. — Я не… Я… Она снова покрутила головой, будто не могла поверить, что оказалась именно в этой комнате. — Мне кажется, я видела это во сне… — Надо бежать! — прошипела Ния, оглядываясь на дверь. — Пока Валтор отвлекает монстра, мы должны найти ту штуку… — Древо Домино? — Да, точно. Оно защитит нас… Ния потянула Блум к выходу, все еще держа руку на животе. Блум растерянно замерла, слабо держа ее за запястье. — Ния, стой… Мне кажется, это плохая идея! Девушка фыркнула, закатив глаза: — У тебя есть идея получше?! — Я видела пророческий сон! — За нами гонится огромный ледяной монстр, ты дура?! — Нам нельзя выходить! — Но отсюда только один выход — через дверь! Ния раздраженно стряхнула руку Блум и пошла к выходу одна. Фея Огня Дракона протестующе замотала головой: — Это была детская… Здесь должен быть потайной выход на случай экстренной ситуации! Ния махнула на нее рукой и вышла за дверь: — Я не собираюсь тебя уговаривать. Верь в свои сказки и дальше! — Но ты же ранена! — Справлюсь! — Ния посмотрела на нее в последний раз, и ее глаза сверкнули кислотно-голубым. — Мир не вертится вокруг тебя… Острый ледяной шип пронзил живот Нии. Она застыла и резко побледнела. Ее глаза остекленели, руки сомкнулись на конце шипа, будто не веря. Ния раскрыла рот и кашлянула кровью, которая потоком потекла по ее подбородку и шее. — Беги… — сказала она, обмякая навсегда. Монстр сбросил ее с шипа и зарычал. Блум закричала и полетела вниз, в темноту. И резко очнулась в собственной кровати в Ордене Света. По ее щекам катились слезы. — Блум! — Лейла, только вошедшая в спальню, подорвалась к ней и села рядом. — Ты так меня напугала! Блум вздрогнула, ощутив тупую боль в затылке. Огонь отзывался слабо, словно его кто-то выключил. Да и вообще, она чувствовала себя так, будто ее прожевал и выплюнул верблюд. Она не могла вспомнить ни день, ни время года, ни то, что происходило вчера. В голове теплились странные обрывки пророческого сна и только. — Лейла, — Блум отшатнулась от подруги, чтобы прийти в себя. — Что случилось? — А ты не помнишь?! Ты упала с лестницы! Тебя принесли сюда после восстановления! Ты спала целых два дня! Лейла схватила ее за голову, повертела под сердитое ворчание Блум и сказала: — Меня, конечно, предупреждали, что ты можешь частично потерять память, но ты выглядишь так, будто не помнишь саму себя. Блум растерянно провела рукой по спутанным волосам и вздохнула: — Я просто чувствую себя странно. И магия почти не отзывается… — Естественно! Ты получила сильнейшее сотрясение! Твоя магия, наверное, еще восстанавливается. — Возможно. Но мне все равно как-то тревожно. Может, у Флоры есть подходящий чай? Блум непонимающе нахмурилась: — Почему ты так смотришь? Слушай, я хочу восстановить отношения с Флорой. Хватит уже игнорировать ее… — Блум… Флоры здесь нет. — А где она? И Стеллы что-то не видно. Муза и Текна, наверное, тренируются, да? Лейла медленно опустила глаза. Она вдруг всхлипнула, но быстро привела себя в порядок. — Блум… Стелла и Текна погибли после нападения темных на Орден. Ты и этого не помнишь? Блум почувствовала, как что-то внутри сопротивляется этим словам. Она накрыла лицо руками и протестующе прошептала: — Нет, ты шутишь… Они не могли… — Флора и Муза сбежали к повстанцам, Блум. Это было неделю назад. Ты помнишь битву на Солярии? Блум посмотрела на разбитую Лейлу. Перед ней мелькали кадры сражения, ее поединок с Валтором и Ния, которая защитила его. Блум вздрогнула, вспомнив сюжет пророческого сна. В нем у Нии были короткие волосы… Она говорила что-то о Валторе. И в следующую секунду погибла из-за ледяного монстра во дворце Домино. — Я помню, но… — Блум обняла себя руками, чтобы успокоить. — Я забыла что-то очень важное. — Ты забыла полгода, Блум… «Почему мой Огонь так ослаб? Из-за падения? — Блум взглянула в окно на темнеющий лес. — Стелла и Текна… Как это возможно? И почему я так спокойна из-за этого?! Что со мной случилось?!» Она потерла себя по плечам, морщась от воображаемого холода. Лейла сказала, что принесет ей обед и вышла из спальни. Блум накрылась одеялом и прижалась щекой к холодной подушке. Затылок странно гудел, на щеках, кажется, были какие-то запекшиеся раны. Она потрогала себя по лицу, пытаясь понять, что не так. На лбу, носу и губах были странные царапины. Блум попыталась согнуть правую руку — запястье прострелило болью. Она закатала рукав кофты и удивленно нахмурилась: один синяк на запястье, второй — чуть ниже локтя, повторяя странно знакомый ей символ. Но края уже были расплывчатыми, поэтому она никак не могла вспомнить. Блум легла на живот и зарылась лицом в подушку. «Странно это все. Почему синяки только на одной руке? И почему я забыла так много времени? Черт, почему так много мыслей… — она невольно вспомнила о сне. — Зачем мне на Домино?.. Что я там забыла? Неужто Валтора? Он сейчас там?» При упоминании демона в груди вспыхнуло странное тепло. Даже Огонь с готовностью отозвался на Валтора. Блум нахмурилась еще сильнее: что-то не сходилось. Она упала с лестницы. У нее синяки на одной руке и сотрясение. Но при этом, целые ноги и позвоночник. И память отшибло. Я точно упала с лестницы?

***

Гантлос спрыгнул с каменной плиты, которая выступала из земли прямо перед дворцом Земных фей. Он подал руку Ние и помог спокойно приземлиться. На этот раз они подошли к северной стене. Здесь внешняя сторона давно покрылась мхом, скрыв светло-фиолетовый камень. Гантлос и Ния уже час блуждали возле дворцовых стен: поиск трещины требовал внимательного осмотра каждого миллиметра. — Как вообще выглядит трещина? — спросила Ния, стуча пальцами по темному мху. — Я и сам не знаю, — фыркнул Гантлос. — Это ты мне про нее сказала. Может, никакой трещины и нет. — Но ведь тюрьма должна была как-то ослабнуть. Хоть какие-то видимые следы должны быть! — Не знаю, говорю же. Через минуту Ния снова повернулась к магу и резко бросила: — Как это вообще было? Ну, запечатывание фей в их же дворце. Гантлос взмахнул рукой, вызвав черный круг. Артефакт увеличился в размерах. Маг пустил его вдоль стены, надеясь что-то найти. — Мы связали себя с кругом, — медленно ответил Гантлос, погрузившись в воспоминания. — Наше желание исполнилось за счет общей ненависти, которая наполнила черный круг энергией. Частички наших душ легли в основу тюрьмы. Именно поэтому ее нельзя сломать изнутри. — Но можно снаружи, — хмыкнула Ния. — Снаружи с помощью круга, но мы усложнили это условие, сделав круг именно белым. А потом все их уничтожили, чтобы феи никогда не выбрались на свободу. Но один, видимо, пропустили… — А зачем усложнили-то? Разве не логичным было бы оставить ключом именно Черный круг? Тогда даже последняя земная фея не смогла бы открыть тюрьму. Ния не рискнула продолжать дальше, потому что ее магия неприятно встрепенулась, ощутив волну тоски от мага. Гант намеренно отвернулся от нее, ускорив шаг, чтобы она не прочитала его лицо. Такая реакция была совсем не в духе Гантлоса. Ния удивленно моргнула, провожая взглядом удаляющуюся светлую макушку, и рванула за ним. Она догнала его уже на углу возле округлой башни, увитой высохшим плющом. Ния взяла его за рукав и дернула на себя, сказав: — Гант! Слушай, я часто не слежу за тем, что говорю, но я правда не хотела задеть тебя! Прости, пожалуйста! Гантлос тяжело вздохнул, но все же повернулся к ней. Она отпустила его руку и неловко потупила взгляд, сделав шаг назад. Почему-то в последнее время Ния часто чувствовала себя виноватой по любому поводу. Гантлос потрепал ее по волосам с грустной улыбкой: — Да ты тут не при чем. Я просто… Он коснулся каменной кладки башни, прижав к ней ладонь. Гант глубоко вздохнул, чуть прикрыв глаза, словно там, за стеной тюрьмы, было нечто, являющееся его слабостью и болью. В его образе было какое-то неясное благоговение. — Я уговорил ребят сделать ключом Белые Круги, потому что их было легче уничтожить и забыть об этом всем… — Не понимаю. А Черный Круг вас чем не устроил? Им же можете пользоваться только вы. — Именно поэтому… Ния нахмурилась, пытаясь сложить пазл воедино: — В смысле?.. Вы единственные земные темные маги. Больше никто не мог бы освободить фей… Она вдруг замолчала, осознав, к чему клонит Гантлос. Он не выглядел как-то слишком печальным. Его лицо по-прежнему было каменным, словно маска. Но светло-карие глаза источали глубокую печаль. — Ты боялся, что освободишь их? — тихо спросила Ния. — Но почему бы тебе их освобождать? Там ведь нет твоих… — Есть. Ния шокированно раскрыла глаза: — Что?!.. — Я же говорил, что проводил детство с детьми фей. Я слишком привык к ним, слишком привязался, несмотря на случившуюся потом войну. Я боялся, что старая дружба окажется сильнее меня, и я их… Да и Анаган мог легко их освободить. Одна из верховных фей была его девушкой. Он очень ее любил… Ния вздохнула: — Ловко ты на Анагана все перевел, конечно… Но я понимаю твое беспокойство. Хорошо, что вы поступили именно так, как поступили. Гантлос кивнул, закрывая эту тему. Ния больше не спрашивала, хотя мысленно сделала себе пометку — допросить Анагана. Если уж Земные феи скоро выйдут на свободу, то она должна подготовиться к огромной работе с чужими эмоциями. Через несколько минут Гантлос ушел: он руководил постройкой подземных убежищ и обещал привлечь к работе Тимми, а именно его талант изобретателя. Электричество им бы не помешало. У Нии оставалось еще около двух часов перед вечерней сборкой урожая. Стелла уже два дня лежала в лазарете, мучаясь от галлюцинаций, и им с ребятами оставалось только ждать момент просветления, когда она придет в себя, чтобы расспросить ее о болезни. График Ние сделали более свободным, чтобы она не перетруждалась и спокойно восстанавливалась после приключений в Ордене Света. Несмотря на все ее заверения, что она уже чувствует себя лучше, Огрон, доктор Ллойд и Флора с Музой дружно надавали ей по голове и сказали не выпендриваться и воспринимать уменьшенное количество работы как праздник. А Ния слегка повозмущалась для вида и стала молча радоваться отдыху. Оставшись наедине с собой и огромным дворцом, Ния решила пройти северную стену до конца и заглянуть внутрь. До этого она ни разу не была во дворце одна, и ей было очень интересно, хотя она и понимала, что прогулка по этому лабиринту в одиночку — верх ее глупости. Ния прошла вдоль стены, чувствуя влажный мох под пальцами. Ветер легонько обдувал лицо, убирая мешающиеся короткие прядки со лба. Вдалеке шумело море. И Ния растворилась в этом спокойствии, погружаясь в себя. Погода на Тир-Нан-Оге редко была такой приятной, и она вдоволь пользовалась этой возможностью прогуляться, не утопая в сугробах или грязи. Шум прибоя и шелест деревьев здорово умиротворял. Настолько сильно, что Ния в какой-то момент остановилась у стены и прислонилась к ней затылком, вдыхая соленый воздух с побережья. До ее ушей долетел странный унылый голос: — Ангел мой, усни, покой найдешь во тьме… Ния вздрогнула, мгновенно узнав мелодию. Она встрепенулась и внимательно посмотрела на горизонт. Ния не знала, что должна была увидеть, но ей отчаянно не хотелось признавать, что этот голос звучал только в ее голове. Даже ее магия неуютно забурлила, чувствуя неладное. — Пусть растает след твой, пусть исчезнешь здесь. Этот мир не ждал тебя, и ты не для него… Ния с трудом вдохнула, приказывая себе успокоиться и вытеснить этот голос из своего сознания. Пение звучало где-то вдалеке, где бушевало море. И оно приближалось к ней, сковывая тело холодом. — Лучше б вовсе не жила, милый ангелок… Ния прошла еще немного прежде, чем наткнулась на отсыревшую деревянную дверь для прислуги. Не раздумывая, она выбила ее плечом и вошла внутрь, закрыв обратно. Голос матери все еще преследовал ее. Теперь он пел одно и то же. — Ангел мой… Ангел… Ангел… Ния сорвалась на бег, чувствуя, как бунтует ее магия. Она гнала ее вперед так, словно кто-то ее преследовал. Порой Ние казалось, что она чувствует чье-то агрессивное дыхание на затылке, холодные прикосновения к рукам, шаги… И пение становилось все громче, раздаваясь в узком коридоре громом, словно это был просторный пустой зал. Ния вылетела в основной коридор дворца. Она поскользнулась на гладком паркете и упала: боль пронзила колени и поднялась к затылку. Она вскрикнула, впившись пальцами в слой многолетней пыли на полу. Руки и ноги словно стянуло ледяными прутьями. Грудь разрывалась от истерящей магии, которая металась по всему ее телу в поисках спасения. Ния чувствовала чье-то присутствие. Кто-то стоял совсем рядом, позади ее и смотрел… Нет, не просто смотрел. Он наблюдал за ее страданиями и чего-то ждал. Ния почувствовала адский холод, впившийся ей в пальцы ног. Он медленно поднимался по всему телу, сковывая ее изнутри. Она не могла двигаться — каждая попытка сопровождалась безумной болью. Она упала на колени, прижавшись к пыльному полу. В виски будто вкручивали ледяные спицы, которые пронзали мозг. На языке вдруг появился металлический привкус, а кожу противно стянуло от липкости. Ния с трудом придвинула руку к лицу и провела пальцами по подбородку: на них остались кровавые разводы. Кровь хлестала из ее носа, сопровождаемая ледяным пленом. Ноги свело судорогой, и Ния на вздохе опустила голову, коснувшись лбом холодного пола. У нее не осталось сил бороться. Вся магия, вся физическая сила — все вытекало из нее, как песок сквозь пальцы. Это было больно, страшно… Словно ее душа становилась все тоньше и тоньше, потому что ее насильно высасывал некто позади Нии. А пение матери заполнило каждый коридор дворца земных фей, каждый уголок и комнату. Голос казался таким же безумным, как и у Фарагонды. Он был жутким, проносясь волнами по дворцу. Еще секунда, и стекла в окнах будут дрожать. — Ненависть во мне кипит, словно едкий яд, Каждый вздох твой, каждый взгляд — это вечный ад. Не рождайся, не живи, лучше б не смогла, Я б хотела видеть мертвой, чем такой, тебя… Ние хотелось закричать и зажать руками уши, но холод уже добрался до горла, заполнив его острыми иглами. Ее вдруг схватили за затылок… Длинные призрачные когти пронзили кожу, слезы застыли льдинками в глазах… Обманчиво спокойный голос матери осел в сознании колючим морозом: — Скоро настанет время. Мое время, ангел. Ты достаточно прожила в этом мире. Будь благодарна мне… Внутри Нии вдруг вспыхнул огонь. Она вскрикнула и вскочила на ноги, чувствуя, как когти таят от пламени. В груди взорвался целый фейерверк, который распространился по всему телу, прогоняя холод. Огонь согрел ее, защищая от внешнего воздействия. Слезы на ее щеках растаяли и высохли, поднявшись в воздух горячим паром. Голос матери стал быстро отдаляться, срываясь на разочарованный крик: — На тебя я смотрю и вижу свой провал, Каждая твоя черта — будто бы оскал. Мне противна сама мысль, что ты часть меня. Лучше б сгинула во тьме, так сгори дотла!.. ДОТЛА! Все стихло, оставив только ветер, свистящий под потолком. Ния удивленно захлопала глазами, глядя на свои дрожащие руки. Снова когти. Снова тонкие полоски чешуек. На этот раз они тянулись от пальцев к плечам. Темно-синие, они переливались перламутром. Ния сняла куртку и оттянула ворот кофты: на ключице чешуя образовывала странные узоры, которые поднимались к шее. Она провела пальцами по лицу, избегая нажимать слишком сильно, чтобы не пораниться когтями. Чешуйки были и на ее щеках. Они проходили ровно под глазами. Огненные импульсы вспыхнули на спине и лбу. Ния поморщилась, стряхивая с себя это состояние. Она не знала, что с ней происходит, но почему-то не хотела никому об этом рассказывать. Может, это просто болезнь, которая пройдет сама собой. А может, это то самое, из-за чего мать назвала ее чудовищем… «Не думай!» — приказала себе Ния, тряхнув головой. Не хотелось придавать этой проблеме ощутимый смысл. У магов и так сейчас непростые времена, восстание наконец идет вперед — ну, куда здесь ее странные обращения? Лучше не вмешиваться в атмосферу хрупкого спокойствия, которое воцарилось с приходом Флоры и Музы. Ния стерла следы крови с лица, чтобы не объясняться потом перед феями и магами. Ее все еще потряхивало после странного приступа. Но был ли это приступ магического голода? Последние месяцы он мучил ее все реже, но… А вдруг стало хуже?.. А вдруг это новая стадия?.. Ния замерла, испуганно всхлипывая посреди коридора. Ветер гремел в вышине, пролетая через трещины и щели. Он завывал все сильнее, отражая ужас, леденеющий в душе Нии. Пускай, когти и чешуя пропали, словно их и не было, но она чувствовала, как странное тепло покалывает ее кожу, словно защитная пленка. Это тепло прогнало тот жуткий холод и голос матери… «Мне ведь не могло показаться? Это была моя мать. Она была настоящей? — вздохнула про себя Ния, стирая рукавом слезы. Она застегнула куртку и похлопала себя по щекам. — Но что она имела в виду? И кто я для нее, в конце концов — чудовище или ангел?» Она последовала вперед по коридору, обнимая себя руками. Ей не было холодно, но она все равно тряслась после произошедшего. Пламя внутри грело так сильно, что перед глазами все начинало расплываться, как краски, на которые попала вода. Пришлось остановиться возле колонны и прижаться к ней лбом, чтобы вернуться в нормальное состояние. Она сделала пару вздохов, чтобы не упасть в обморок. Постепенно стало легче. Ния осмотрелась и поняла, что она каким-то образом оказалась возле королевской библиотеки. Она долго вглядывалась в портрет королевы Каталины, пока не вспомнила про магию. Ния пустила небольшую волну, чтобы проверить дворец. И как ни странно, получила отклик прямо из библиотеки. Ния уже была готова к этому и поэтому быстро взяла под контроль море отчаяния и страха, которые грозили свалить ее с ног. На этот раз чужие эмоции были не такими сильными, скорее приглушенными… Словно та фея выдохлась молить о спасении. Она сдавалась, не в силах больше бороться за свободу. Ния прошла в библиотеку, вздрогнув, когда двери резко захлопнулись. Она уже понимала, что найдет здесь ту самую трещину. Утечка эмоций происходила через нее. В углу, под балконом с вторым ярусом книг, рядом с пилястрой, по стеклянному витражу проходила темно-розовая дымка неровной формы. Ния медленно подошла к ней и поняла, что трещина высотой примерно с нее, а в ширину не больше метра. Она коснулась дымки указательным пальцем и поморщилась, когда ее легонько ударило током. Не больно, но ощутимо. Ния будто смотрела в грязное розовое окно, в котором была темнота. Очевидно, так выглядел вид за витражом глазами пленных фей — по задумке магов, во дворец не проникал свет. Ния села, прислонившись спиной к пилястре и вытянув ноги. Она с любопытством рассматривала неровную поверхность трещины: дым будто дышал. Каждую секунду его отголоски меняли оттенок. Ния не сразу заметила, что за дымкой появилась смазанная тень. А когда увидела, то ойкнула от испуга и отползла подальше. В ее сознание ворвались уже привычные эмоции: отчаяние и страх. По ту сторону трещины сидела та самая фея, которая умоляла о спасении. Но на этот раз она не билась в истерике до того, что ее эмоции складывались в слова. Она была спокойна. Ния не смогла побороть природное любопытство и придвинулась к трещине, пытаясь рассмотреть девушку. Сквозь дым можно было разобрать только силуэт. Ния приняла похожую позу и удивленно хмыкнула: кажется, фея была меньше нее. Такая крохотная, что создавалось впечатление, будто она была ребенком. Фея сидела не подвижно несколько минут. Ния за это время успела раз десять поменять свое положение, потому что конечности ужасно затекали. Но девушка за барьером была просто статуей. Наконец, она слегка наклонила голову и уселась поудобнее, облокотившись об стену. Ния нахмурилась, пытаясь понять, что фея держит в руках. «Наверное, книгу. Это же библиотека!» — подумала она и продолжила наблюдать. Ния и сама не знала, чего ждет. Скорее уж, ей просто было интересно посмотреть на жестоких и воинственных земных фей. Вот только девушка на той стороне казалась такой хрупкой, что с трудом верилось в ее участие в войне. Ния и сама не заметила, как задремала, убаюканная пением и шелестом книг. Звуки раздавались будто издалека или из-под воды, поэтому она не придала этому значения. — …Этот мир тебя так ждал, ты — его звезда. Будешь жить и расцветать, милая моя! «Колыбельная?» — Ния встрепенулась, узнав мотив. Именно эту песню пела мать в ее воспоминаниях, но слова были совершенно другие. Она посмотрела на фею за дымкой: та покачивала головой в такт мелодии. «Ох, я настроилась на чтение ее мыслей, — поняла Ния, хлопнув себя по лбу. — Ну, раз так получилось, то можно и дослушать, да?» Но в ответ ей раздался испуганный голос: — Кто вы?! Где вы?! Ния вздрогнула, чуть не потеряв концентрацию. Она взглянула на силуэт феи: та сидела, испуганно сжавшись, и смотрела прямо на нее. «Я сижу тут». — Где тут?! «По ту сторону трещины!» Фея молчала пару секунд, а потом разразилась восторгом: — Так ты живешь в реальном мире?! На Тир-Нан-Оге кто-то остался?! «Мы, скорее, пришлые. Мы темные повстанцы, — ответила Ния, чувствуя себя даже весело. Ее забавляла яркая реакция феи. — Из жителей острова остались только маги, которые заперли вас во дворце». Фея, кажется, придвинулась ближе к трещине. Ния удивилась: ее совсем не трясло от ненависти к темным. Да и магов она не боялась, судя по эмоциям. — Значит, легендарные маги Черного Круга еще живы? — с любопытством спросила незнакомка. — Легендарные? — Ния удивленно хмыкнула, озвучивая это вслух. — Конечно! Они вчетвером смогли заточить столько фей!.. Это поразительно! — Ты странная земная фея. Вспомнив про книгу, Ния спросила: — Кстати, что ты читаешь? Ты почти не двигаешься. Фея дернулась и, кажется, отвернулась, судя по изменившемуся контуру силуэта. — Я не читаю, — ответила она. — Я прячусь. О нет.. Ния хотела было спросить, что случилось, но тут в трещине появилась вторая тень — высокая, массивная с огромными крыльями за спиной. Ния простонала от боли, когда на нее обрушилась жгучая ненависть ко всему живому. Маленькую фею затопил страх, она сжалась в комок, припав к ногам женщины и явно что-то заговорила. Но Ния уже не могла настроиться на ее мысли, потому что она отползла слишком далеко. Там барьер был плотнее, чем у трещины, и магия почти не пробивалась внутрь. Большая тень накрыла собой маленькую фею и утащила прочь. Ния вздрогнула, боясь представить, как это выглядело на самом деле. А вдруг крошку уволокли за волосы? Она ведь такая маленькая! Она не умеет сопротивляться! Но Ния ничего не могла сделать. Она посидела у трещины еще немного, но фея так и не вернулась. Ния решила, что придет сюда еще раз через пару дней, чтобы убедиться, что у новой знакомой все в порядке. Кроме того, она была единственной, кто не ненавидел магов Черного Круга. Это нужно было исследовать! «И я так и не узнала ее имя! — разочарованно вздохнула Ния, плетясь по коридору. — Надо было хоть свое сказать!» Она думала, что идет обратно, но в конце концов, поняла, что заблудилась. Лабиринт дворца казался бесконечным, словно логово Минотавра из мифов. Ния несколько раз обошла коридор, чтобы найти ту пресловутую лестницу, по которой она сюда и поднялась. Ничего лучше не придумав, она вернулась в библиотеку. — Отдохну немного и пойду дальше, — громко сказала Ния и сама испугалась своего голоса. Она прошлась вдоль стеллажа, просматривая корешки книг, и вдруг ощутила волну новых эмоций. Она исходила не из трещины… Ния сглотнула и сиганула под стол, закрыв себя стульями. Она уже поняла, откуда идет человек — из потайного хода на втором ярусе, где был знак Ордена. «Ну все… Нас нашли!» — испуганно подумала Ния, приготовившись увидеть целую роту солдат Ордена. Правда, от испуга она плохо проанализировала эмоциональный фон и не поняла, сколько именно там людей. Дверь поддалась с трудом, и ее скрип раздался по всей библиотеке. Послышались осторожные шаги и шелест одежды. Внутри Нии все натянулось, как струна, в ожидании конца. Паника была настолько сильной, что она забыла, как дышать и чуть не задохнулась, сжавшись в комок под столом. Шаги были редкими и медленными, словно человек, проникший в библиотеку, был не уверен в том, что попал туда, куда ему нужно. Ния считала секунды, прижимая к себе ноги, чтобы не сойти с ума от ужаса. Когда прошло около минуты, она встрепенулась и нахмурилась, запуская волну магии по всей библиотеке. «Он один?..» — растерялась Ния. Она опустилась на колени и тихо подползла к краю стола, чтобы немного выглянуть из-под него. — Кто здесь? Ния так испугалась голоса сбоку, что ударилась подбородком об стол, вскрикнула (и человек тоже вскрикнул. Не каждый день девушки выбегают из-под стола) и попыталась вылезти, чтобы убежать, но затылком ударилась о стул, снова завизжала от боли и растянулась по полу. И тут эмоциональный фон незнакомца показался ей как раз очень знакомым… Ния повернула голову, прижавшись щекой к пыльному паркету, и удивленно ойкнула: — Ой, это же вы! — Да, это я… — не менее шокированно отозвался профессор Палладиум. Он помог ей встать. — А что ты делала под столом? — Пряталась! Я думала, что на нас напали солдаты! — Прости, не хотел пугать. Ния отряхнулась от пыли и чихнула пару раз. Она зачесала волосы за уши и наконец повернулась к эльфу: — А что вы здесь делаете? — Ну, как сказать… Пришло время мне сбежать из Ордена. Последние дни я собирал вещи, и вот я здесь, — профессор неловко улыбнулся. — Вас никто не заметил? — Нет, я хорошо все подстроил. Все ищут меня за пределами Ордена. Зато меня уже объявили в межгалактический розыск, но я этого и ожидал. — Веселое у вас было время, — фыркнула Ния и повела его на выход из библиотеки. — Давайте найдем лестницу, а потом выйдем через разбитый витраж? Так проще. — Как скажешь. Я бы хотел увидеться с вашим лидером. — Да щас со всеми увидитесь. Здесь Флора и Муза. — Спасибо. Ния растерянно пожала плечами: — Да я ничего не делала. — Но благодаря тебе они обе здесь. Я провел Музу в тюрьму, надеясь, что ты что-нибудь сделаешь или поможешь ей, — Палладиум похлопал ее по плечу. — И я в тебе не ошибся. — Меня напрягает ваша тяга к такому риску. Вы слишком надеялись на меня… — Все уже случилось. И я продолжу так рисковать, если это приблизит нас к победе над Фарагондой. — Вы уже причисляете себя к «нам»? Палладиум растерянно посмотрел на нее. Ние вдруг стало стыдно, и она опустила глаза в пол. — Простите, я не хотела, чтобы это прозвучало так… — Ничего, — ответил Палладиум. — Я понимаю, как это выглядит для тебя: малознакомый подозрительный тип вдруг появляется в лагере и разрушает всю идиллию… — Я знаю, что вы не хотите сдать нас Фарагонде, просто… — Ния вздохнула. — Вы странно себя ведете, вот и все. Она особенно внимательно следила за его эмоциями. Было в Палладиуме что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя неуютно. Ния споткнулась на лестнице, но эльф успел ее поймать, придерживая за плечи. Она столкнулась с ним взглядом, и вдруг ее пронзила вспышка воспоминания… Мать спрятала ее в шкафу, приказав молчать и держать у ключицы печать, чтобы скрыть ее сущность. Затем в дом ворвались черные розы. Они поймали женщину и утащили с собой. И только один солдат остался в доме, не уверенный, что сбежавшая эмпатка все время жила одна. — Генерал Палладиум! Мы же поймали ее! — слышала Ния из шкафа, прижимая к губам какую-то тряпку. — Вы идите. Доставьте пленницу в карцер. Я потом с ней разберусь. Сперва проверю дом. Затем послышались шаги. Все ближе и ближе… Шкаф открылся. Маленькая Ния зажмурилась от света, с трудом рассмотрев высокого мужчину с длинными светло-рыжими волосами и острыми ушами. Его глаза удивленно расширились при виде девочки. — Ребенок? — эльф сел на корточки напротив Нии, которая тихо заплакала, прижавшись к стене. — Эй, малышка. Я тебя не трону. Не бойся. Он протянул к ней руку и погладил по коротким светлым волосикам. Ния продолжала всхлипывать. Палладиум заметил печать и кровь на детской одежде. — Ой, нет! Лучше не трогай это! — он забрал у нее печать, чем вызвал новый всплеск рыданий. Палладиум испуганно заморгал и кое-как взял ребенка на руки. — Ты такая маленькая… — Папа! Папа! — заплакала девочка, пытаясь тянуть ручки к выходу. — Папочка! Спаси! — Нет-нет! Я не причиню тебе вреда! — возразил Палладиум, начав ходить по комнате и баюкать ее. — Ну, что ты, маленькая? Все будет хорошо! Мы с солдатами скоро уйдем, и вы с папой будете жить дальше. Когда Ния успокоилась, он осторожно положил ее на кровать, накрыл одеялом и быстро ушел. Он не убил ее, хотя его отряду было приказано убить всех, кто связан с последней эмпаткой. — Ния? Ты в порядке? Ния вздрогнула, возвращаясь в реальность. Воспоминание было таким ярким, что она невольно застопорилась, не зная, что сказать. Она отшатнулась от Палладиума и быстро кивнула: — Я в норме, просто голова немного кружится. Пойдемте дальше, скоро ужин по расписанию.

***

Когда Ния привела Палладиума в дом магов Черного Круга, где собрались и часть Винкс, и часть Специалистов, и даже пикси, все были, мягко говоря, в шоке. — Простите, что без предупреждения, но обстоятельства вынуждали бежать, — извиняюще улыбнулся эльф. — А где Огрон? — спросила Ния, заметив, что маг отсутствует. — Сказал, что хочет отдохнуть от лагеря и пройтись по Земле. Через четыре часа обещал вернуться, — ответил Думан. Он кивнул Палладиуму: — А вы садитесь, не бойтесь! У нас хватит еды и на вас! Палладиум благодарно кивнул и сел рядом с Гантлосом, который все пять минут, что видел профессора, пялился на него с подозрением. Флора тронула Нию за плечо, отчего та вздрогнула: — Ой, ты чего? — Н-ничего, — быстро ответила Ния, сев рядом с ней. Она активно делала вид, будто в ее тарелке лежит что-то невероятно интересное, а не просто гречка с мясом. — Как у вас день прошел? За столом повисла такая тишина, будто кто-то умер. Ния неловко покраснела, начав кромсать мясо. — Что вы так смотрите?! Нельзя уже спросить?! — Что-то случилось? — в лоб спросил Анаган, а Ния протестующе замычала. — Лучше дайте слово Палладиуму, — сказала она, набивая рот, чтобы не участвовать в разговоре. — Он хочет что-то сказать. Все обратили внимание на профессора, который порядком смутился. Он поднял руки с добродушной улыбкой: — Я просто только прибыл на остров, а вы уже зовете меня разделить с вами обед… — Мы просто полдня не ели, — фыркнул Гантлос. — Огрона пока нет, но вы можете начать рассказывать все, что знаете, — добавила Муза. — Мы ему передадим. — Ох, ну… Хорошо. Для начала я бы хотел поблагодарить Нию за то, что… — Ниану. Палладиум растерянно застыл, глядя на нее: — Что? — Мы с вами не настолько близки, чтобы вы обращались ко мне «Ния». — Хорошо, прости. Буду соблюдать приличия. — Превосходно. Флора странно покосилась на Нию и шикнула на нее: — Ты чего? Ния закатила глаза: — Ничего. Ешь салат, Флора. Нимфа природы отвернулась, всем видом показывая, что ей неприятно такое отношение. Ния ничего не ответила, сосредоточившись на еде. — Что-то произошло в Ордене, раз вы решили сбежать? — спросила Муза у профессора. — Я думала, вы останетесь с Блум и Лейлой. — Я и хотел, но, к сожалению, совершил ошибку. — Какую? — Убил Хагена. Меня вычислили по оружию. Из-за сумбура в Ордене у меня оставалось еще несколько дней, чтобы направить Блум и успокоить Лейлу… Все считают, что вы убили Стеллу и Текну. Так что вашей подруге очень тяжело. Взглянув на Флору, Палладиум неловко уточнил: — Я слышал об Оракуле. Я чувствую вашу изменившуюся энергию. Я правильно понимаю?.. — Да, я стала нимфой, — польщенно улыбнулась Флора, очаровательно покраснев. — Примите мои поздравления, мисс Флора! — Спасибо, профессор. — Ближе к делу, — вставил Ривен, заметив странную мрачность Нии. — Что вы знаете о планах Фарагонды? — Ну, не сказать, что я точно выяснил ее цель, — ответил Палладиум. — Но одно знаю точно: она хочет истребить всех темных раз и навсегда. — Но это сложно. Как же полукровки со светлой магией? У них ведь могут родиться темные. Палладиум покачал головой, отпив немного компота из сухофруктов: — Скорее всего, она хочет очистить кровь, чтобы уничтожить темные гены без шанса на восстановление. Ребята переглянулись, немного растерявшись. В этой ситуации было много переменных, которые не поддавались объяснению. Анаган подпер голову рукой, погружаясь в раздумья: — Но разве это возможно? — Я не думаю, что Фарагонда просто нашла способ истребить всех темных. Скорее, она его придумала. Я лишь стопроцентно знаю, что Фарагонда много лет ищет какую-то магию на Земле. И какой-то мощный артефакт. — Земную фею и Белый Круг, — хмыкнула Муза. — С помощью Круга можно сделать почти что угодно. Палладиум удивленно раскрыл глаза: — Белый Круг? Я слышал о нем, когда только начинал работать в Ордене. Круги создавала семья темных магов Фелетов. Я был знаком со многими Земными феями. Фарагонда часто отправляла меня вместе с Хагеном на дипломатические встречи с ними. Молчание магов стало напряженным. Особенно тяжело было Гантлосу: он сжимал приборы так крепко, что они гнулись. Флора положила руку на плечо Думана, когда он выдохнул. Палладиум продолжал, словно не замечал, что Черному Кругу тяжело это слушать: — Возможно, вы знали Астер Фойлак? Она была лучшей мечницей среди фей… Думан сжал стакан так сильно, что он лопнул. Осколки ранили его ладонь, разлетевшись под столом. Флора испуганно ахнула: — Думан! Она взяла его за руку и вызвала магию: светло-зеленые искры легко заживили раны. Думан переплел их пальцы, тяжело вздыхая. Он выглядел максимально уставшим. — Простите, — поспешно пробормотал Палладиум, чувствуя на себе разъяренные взгляды Гантлоса и Анагана. — Простите, пожалуйста, господин… Как вас? — Думан Фойлак. — Ох, я… Простите, Думан. Я не знал, что у нее… — Она была военоначальницей Земных фей и повела их убивать темных. Вы только что хвалили убийцу. Ния накрыла голову руками, пытаясь не поддаться на мрачные эмоции магов. Гант и Ан шокированно взглянули на младшего: они не знали историю Думана полностью. Они даже не знали, что он полукровка. На самом деле, в голове Нии с самого появления Палладиума уже зрела мысль о том, что не все так просто с этим эльфом. Он не профессор… Он пришел за ее матерью пятнадцать лет назад и нашел маленькую магессу в шкафу. Палладиум знал Нию… И кажется, даже больше, чем она сама. — Вы знали, к чему приведут ваши визиты на Тир-Нан-Ог? — прямо спросил Думан. Его глаза источали глубокую ярость. Палладиум стыдливо отвел взгляд, и уже по нему все было ясно. — Сначала, я не знал. Тогда я был простым рядовым, — тихо ответил он. — Но когда Хаген сказал, что Фарагонда проверяет, как далеко зайдут Земные феи в своем тщеславии… Клянусь, я даже помыслить не мог о том, что она просто использует их, чтобы добыть Белые Круги… — Что было потом? — Потом… Скажем так, Фарагонда увлеклась и… Решила… Кхм… — Говори, эльф. — Я не думаю, что вам стоит знать. — Я обязан знать! — закричал Думан, вскочив со стула. — Почему моя семья погибла?! Почему все мои сородичи погибли?! Чего от нас хотела эта тварь?! — Она хотела просто посмотреть, что будет… Вам лучше сесть и успокоиться… — Говори! Палладиум покачал головой: — Я не могу… Это разобьет вам сердце. — Я могу сказать. Ния медленно встала из-за стола и тяжело вздохнула. Ее глаза неярко светились: она хотела, чтобы Палладиум знал, что она прочла все его мысли. — Меньшее, что вы можете, — это признаться самостоятельно, — сказала девушка. — Я не знал, как ее остановить, — отчаянно произнес Палладиум. — Было слишком поздно, когда я понял… Она хотела посмотреть, как работают ее методы в управлении народом. Как настроить Свет против Тьмы. И заодно забрать себе Белые Круги. Гантлос вышел из-за стола. Словно раненый зверь, он бросился к окну, чуть ли не выдирая на себе волосы. — То есть, война на Тир-Нан-Оге была устроена Фарагондой?! Она придумала план «Инквизиция»?! — неверяще выдохнул он. — Это все… Тысячи погибших — это была ее репетиция?! Она училась на нас, чтобы не допускать ошибок с Орденом?! Мои родители… Они погибли, потому что какая-то фея из Магикса захотела себе артефакты, в которые они вкладывали душу?! — И моя семья, — эхом повторил Анаган. — Мои родители, младшие братья, двоюродная сестра… Они погибли, потому что Фарагонда захотела испытать себя?! Я воевал и терял соратников каждый день — потому что старушке захотелось повеселиться?! Флора прижимала к себе Думана, молча слушая слова магов. Она была в ужасе. Она и подумать не могла, что добрый профессор имел такие скелеты в шкафу. Ей было очень больно за Думана. Но одно дело слушать его рассказ в тюремной камере, и совсем другое — слушать истинные причины, которые заставили его так страдать. Она не знала, что бы сделала с собой, если бы потеряла семью. Что чувствовал маленький Думан, которому пришлось спасаться от собственной матери, будучи десятилетним ребенком? Об этом и думать было страшно! Палладиум осмотрел всех присутствующих. У его бывших учениц был глубокий шок, у магов — ярость вперемешку со скорбью. Он не знал, что сказать, чтобы получить их прощение. Палладиум понимал, что его неприглядное прошлое настигнет его, как бы он ни старался исправить все сейчас. — Моей трусости нет оправдания, — сказал эльф. — Я понимаю ваши чувства. Я пойму, если вы не сможете меня простить… Но я правда очень сожалею о том, что не остановил все еще тогда. — Почему вы вдруг пошли против Фарагонды? — резко спросила Муза. — Была какая-то причина? Палладиум покачал головой. Ему было тяжело отвечать. Его терзало чувство вины перед целой Вселенной. Профессор взглянул на Нию. Она была ровно такой, какой он ее запомнил пятнадцать лет назад: маленькой девочкой со светлыми волосами цвета золота и блестящими небесными глазами. — Не смейте, — вдруг прошипела Ния, поймав его теплый взгляд. — Не смейте прикрываться мной! Голос Палладиума звучал разбито: — Но это… Правда. Ты ведь была такой маленькой. Я не мог убить ребенка. — А полоумную женщину, значит, могли?! — Нет, Ния. Я не знаю, как объяснить, но… Я понимаю, что оправдывать свою перемену ребенком — аморально, но что я могу поделать? Ты плакала, превозмогая боль от той печати, звала папу — разве мог я лишить тебя жизни? Ния всхлипнула, сразу стирая слезы с лица. Ее уже натурально трясло от злости. — Вам было приказано убить мою мать и всех, кто с ней связан! — сказала она. — А вы не убили меня… И спустя пятнадцать лет именно мое имя случайно попадает в список программы по обмену, когда вы все еще на хорошем счету в Ордене. Лицо Палладиума стало напряженнее. Он протянул к ней руку, но тут же опустил. Ему пришлось зажмурить глаза на несколько мгновений, чтобы совладать с собственным голосом. — Профессор… — растерянно сказала Муза, глядя на него со страхом. — Это ведь не правда? — Послушайте, у меня не было выбора, — Палладиум умоляюще взглянул на Нию. — Я обещал твоей маме, Гвен, что ты будешь жить. Ния замотала головой, кусая губы: — Мой отец звал ее Джейн… — Она сменила имя. Гвен была министром Магикса, которую обвинили в предательстве… — А вы ее убили. — Нет, я… Да, но… Мне пришлось это сделать, чтобы Фарагонда не узнала о тебе… Ния покачала головой: — Если бы вы хотели, чтобы я жила мирной жизнью, вы бы не внесли мое имя в список. Зачем вы так поступили? Вы знаете, что случилось с моим отцом?! — Это было частью обещания… Ния! Ния прошла мимо эльфа и открыла дверь, на ходу зашнуровывая ботинки. — У меня вечерняя сборка урожая, — безэмоционально сказала она. — Спасибо за ужин. — У меня тоже дела в лагере, — эхом отозвалась Муза и пошла за ней. Палладиум хотел ее остановить, но она протестующе прошипела: — Не стоит, профессор. Я была о вас лучшего мнения. Палладиум вздохнул от сожаления, когда фея захлопнула дверь. Он понимал, что ему нет прощения, но все же надеялся на понимание. Он давно пытался отмыться от грехов Ордена, но не думал, что у этого будут такие последствия. Палладиум прошел к двери и схватился за ручку. — Девочки не хотят вас видеть, — осадил его Ривен. Он тоже выглядел не шибко дружелюбно. — Не трогайте их. — Я и не собирался. Я понимаю, что вам всем, — профессор посмотрел на каждого мага Черного Круга. — Трудно принять меня таким. Но я искренне хочу победить Фарагонду. Я осознаю, что не все мои действия привели к чему-то хорошему… Его прервала Флора. Ее голос звучал, как сталь: — Так вы знали, кто такая Ния, с самого начала? Даже задолго до программы обмена? Палладиум опустил глаза: — Да… — Она вам для чего-то нужна? Это было намеренно? — Я поклялся ее матери, что… — Я спросила не об этом. — Я расскажу вам все, что знаю, — тихо сказал Палладиум. — Когда вы остынете. Поверьте, я очень хочу помочь вам, но… Дайте себе время. Я знаю, как тяжело осознать эту правду. Мне очень жаль. С этими словами Палладиум вышел на улицу, оставив магов, Ривена и Флору. «Сейчас бы Огрона сюда. Вот где его носит, когда он так нужен?» — вздохнул про себя специалист, а вслух сказал: — Я проведаю Текну и Стеллу. А вы отдохните. День выдался не очень.