Время перемен

Ава опустила тяжелую корзину с огурцами на землю и устало поправила лямки фартука, который успел заляпаться грязью за час работы. Она недовольно посмотрела на Нию, зависшую возле помидоров. Она обрывала красные плоды и резко застыла, безразлично глядя в ведро под ногами. Ава уперла руки в бока, собираясь гаркнуть на нее, но в последний момент передумала: Ния выглядела, как приведение. Ава сделала шаг к подруге, задумчиво следя за выражением ее лица. Глаза Нии подозрительно блестели, и она не сразу поняла, что это слезы. — Ния? — Ава поспешно подошла к ней и положила руку на плечо. — Что с тобой? Где-то болит? — Нет, все в порядке, — ответила Ния, встрепенувшись. Она быстро вытерла глаза и подняла ведро с овощами. — Просто пыль в глаза попала. Не обращай внимания. — Если все в порядке, тогда почему у тебя такое лицо, будто тебя бросили? — Ну… — Эй! — фыркнула Ава, легонько стукнув ее по затылку. — У тебя все еще есть я! Ты забыла? Что бы у тебя ни стряслось, я всегда рядом! Ния благодарно улыбнулась и потянулась к Аве с объятиями: — Я знаю-знаю, прости. Просто сегодня… Плохой день. — И что именно случилось? Ава потрепала ее по волосам и отстранилась, снова занявшись сбором овощей. Ния присоединилась к ней, обдумывая, как лучше начать рассказ. Она сообщила о том, как нашла трещину во дворце Земных фей, поговорила с одной из них, а потом встретила Палладиума. Ава слушала молча, не перебивая, только иногда бросала на подругу взволнованные взгляды. Наконец Ния рассказала о том, что случилось за обедом, о том, что мирный с виду профессор причастен к ее появлению в Магиксе. — Он это серьезно? — удивленно спросила Ава, поставив корзину с овощами рядом с собой. — Какой лицемер! То есть, он сказал, что спас тебя, а потом внес тебя в программу по обмену, зная, что Фарагонда убьет тебя, когда узнает, кто ты?! И он этим оправдывается?! — Он говорил что-то еще про мою мать, но я тогда слишком взбесилась и ушла, поэтому не дослушала, — сказала Ния и выдавила улыбку: — Но ты не переживай, сейчас мне уже легче! — Я должна высказать этому эльфу все, что я о нем думаю! — Нет, не надо! Успокойся, Ава! — Ты разве не хочешь все ему высказать?! Ния покачала головой: — Честно говоря, нет. Мне ничего не хочется от него. Что толку, что выплесну все возмущения? Сделанного не изменить: моя семья уже разрушена. Папа мертв. Мне просто… Не знаю. Тяжело? Раньше я думала, что я просто человек, потом — что во мне случайно затесалась магия. Затем я узнала подробности о своей матери — и я знать этого не хотела! Потому что тогда моя жизнь это не обычное стечение обстоятельств, а чей-то план. Палладиум зачем-то привел меня в Магикс, зачем-то выставлял все так, будто я просто инструмент для него… — голос Нии совсем затих. Она закрыла лицо руками и вздохнула: — Я не чувствую себя собой. Меня будто тоже кто-то придумал, как всю эту ахинею с Тьмой и Светом… Ава притянула ее к себе и крепко обняла. Ния впервые за полгода ощутила себя настолько маленькой и беспомощной, что ей захотелось разрыдаться, но теплые руки подруги не давали окончательно опуститься на самое дно отчаяния. — Зато наша дружба — это только наше с тобой решение, — сказала Ава. — И ничто это не изменит! Ния улыбнулась: пустота внутри стала немного меньше. Она отстранилась от Авы и осмотрела оставшийся фронт работ: нужно было пособирать весь урожай. — Знаешь, тебя надо познакомить с Флорой и Музой. Ты им точно понравишься. Ава пожала плечами: — Я не особо жалую фей, ты знаешь. Тем более, это те самые, из-за которых мы оказались на острове. — О, эти тебе точно понравятся, — улыбнулась Ния. — Устроим ночевку на четверых? — У тебя места столько нет. — Потеснимся! Не дрейфь, дорогая моя, я все равно затащу тебя в нашу тусовку! Работа помогла вытеснить ненужные вещи из головы. Мышцы приятно ныли, ноги еле шли — Ния не думала, что будет скучать по этому ощущению, когда уходила на больничный. Обувь была испачкана в грязи, ровно как и штаны, поэтому пришлось идти и выпрашивать у заведующего за химические средства немного пятновыводителя. Повсюду Нию сопровождала Ава, параллельно заводя ее в другие теплицы, видя, что тяжелый труд возвращает Ние силу духа. Они собирали урожай, окучивали, пололи, выпроваживая других работников с участков, которые, в общем-то, не были против того, что их обязанности выполняют две девушки. Под конец дня, когда на улице окончательно стемнело и поднялся ветер, возвещающий о ночном шторме, Ния чувствовала себя вымотанной, но довольной. О ситуации с Палладиумом она больше не думала вообще. Перед глазами были только помидоры и тяпки. — Ветер какой-то злой, надо идти домой, — сказала Ава, заметив, как на горизонте сверкают молнии. Ния согласно кивнула: — Пора бы. Ты иди домой, а я загляну к доктору Ллойду. Хочу кое-что спросить. — Надеюсь, тема с тем эльфом закрыта? — Да-да, я проработала ее за эти три часа, не переживай. Я просто хочу проведать Стеллу. Ава невольно цокнула, покрепче завязывая шапку, чтобы не застудить уши: — На мой взгляд, ты слишком много водишься с феями. — Они хорошие, вот увидишь. — Я не обещала, что приду. — Я знаю, что ты согласна, не ворчи. — Ладно, — Ава обняла ее на прощание. — Я пошла, а ты не задерживайся у него, а то попадешь под ливень! Ния махнула ей и ускорила шаг, заметив впереди дом доктора Ллойда. Она прыгнула на крыльцо и коротко постучала, стуча зубами, потому что сморщенные от холодной воды после стирки руки никак не согревались. Ния толкнула дверь и зашла внутрь. Под потолком парили согревающие сферы и обдали ее теплом, заставив вздрогнуть от прокатившейся по всему телу волны мурашек. Доктор Ллойд стоял у рабочего стола и нарезал какие-то коренья. На кровати у стены за ширмой спала Стелла, а на соседней сидели Муза и Флора с чашками в руках. Заметив Нию в дверях, они дружно помахали руками. — Это доказывает, что имбирь полезен для здоровья, поэтому… — доктор Ллойд обернулся на звук хлопнувшей двери и раздраженно вздохнул: — Я же говорил не хлопать! Кто мне потом дверь чинить будет?! Ты, что ли?! — Это в последний раз, — пообещала Ния, повесила куртку и присоединилась к Музе и Флоре. Доктор Ллойд тут же всунул ей в дрожащие ладони чашку с горячим чаем, негромко ворча. — Ух ты! Вы чай делаете? А почему я узнаю об этом только сейчас? — Потому что мой чай нужно заслужить, — фыркнул Ллойд и отошел обратно к столу. — А не нарушать больничный из-за приступа трудолюбия! Быстро задрала кофту и показала швы! Ния раздраженно закатила глаза, сняв ботинки и сложив ноги по-турецки: — Я всего лишь раз нарушила режим и то — не критично! Все ваши нитки на месте, не переживайте! Но видя, что ворчание продолжается, она со вздохом отдала чашку Флоре и подошла к доктору Ллойду, задрав кофту. Он придирчиво осмотрел швы и обработал их антисептиком. Его взгляд метал молнии. Старик раскраснелся от злости и схватил ее за ухо. — Твои раны медленно заживают, дурная ты голова! — прошипел он, выворачивая ухо до багрового оттенка. — Почему ты никогда не слушаешь?! У тебя глубокие раны, тебе вообще нельзя много двигаться! Ния скривилась от боли, усилием воли сдерживая визг; — Ай-яй-яй! Ну, доктор Ллойд, чего вы такой злой? Зато я все еще жива! — Да ты сама себя в могилу вгоняешь! Ты должна больше времени уделять лечебным медитациям для ослабления магического голода и следить за своим состоянием! Дай угадаю: ты забросила тренировки?! — Эй, я неделю назад воровала этот гребанный Оракул! Я сделала великое дело! — возмутилась Ния, наконец-то освободив свое ухо. Она обиженно шмыгнула носом и села рядом с шокированными этим зрелищем Флорой и Музой. — Я твой наставник и врач, от меня почестей не дождешься! — ответил доктор Ллойд, прожигая ее сердитым взглядом. — Вопиющая халатность по отношению к собственному здоровью! Ты безответственная, глупая и безалаберная девица! Ния застонала, закрыв уши руками, и фыркнула: — А вы ворчун, каких поискать! Хватит возбухать, все уже случилось. — Пей чай и молчи, тогда сойдешь за умную, — неприязненно ответил доктор и начал громко звенеть баночками и склянками в шкафу. Флора вернула Ние ее чай и переглянулась с Музой. Ее взгляд выражал беспокойство, и нимфа природы несмело заметила: — Мне кажется, доктор Ллойд в чем-то прав. Ты должна больше заботиться о своем здоровье. — Может, ты исцелишь меня, Фло? Мы же друзья, да? — Не вздумай! — возмутился старик, погрозив ей кулаком. — Учись терпению, мелкая паршивка! Твоя магия должна слиться с твоим иммунитетом, поэтому не перегружай свой организм! — Это лишь одно заклинание, доктор, — вздохнула Ния, но Ллойд остался неприклонным. Он покачал головой и предупреждающе зыркнул на Флору: — Нет и нет! Может, ты этого и не чувствуешь, но твоя магия пережила огромный стресс! И ты не укрепляла ее медитациями целую неделю! Вторжение чужой силы может плохо на тебе сказаться! Восстанавливайся самостоятельно! — Но Флора ведь нимфа… — Да хоть Дракон-Создатель! Мы на острове, где нет никакого магического оборудования! Я до сих пор не знаю твой полный анамнез! Я не вижу полной картины твоего недуга, понимаешь?! Я даже твою душу просканировать не могу без артефактов! Я не знаю, как сила нимфы отразится на тебе! Поэтому, если ты снова меня ослушаешься, я запру тебя в лазарете на месяц, пока ты не раскроешь в себе все чакры и не достигнешь просветления! — Не знала, что вы буддист, — язвительно ответила Ния и демонстративно отхлебнула чая. — Кстати, вкусно. — Я в курсе, оставь похвалу при себе. — Я и не собиралась рассыпаться в восхищении. Флора ткнула Нию в бок, неодобрительно покачав головой. Ния закатила глаза и переглянулась с Музой: та прятала за чашкой улыбку. Флора тяжело вздохнула, посмотрев на обеих, чем вызвала у них прыски смеха. Чай приятно согревал внутренности, растекаясь сладкой истомой. Ния постепенно расслабилась. Ее мысли потекли спокойно и размеренно, пока в очередной раз не наткнулись на препятствие — ситуацию с Палладиумом. Тяжелая работа помогла забыть о нем хотя бы на несколько часов, но теперь мрачные мысли стали бурлить в голове, как вулкан, который вот-вот проснется. Ния сдула упавшую на лоб светлую прядь и вновь погрузилась в тему, которая успела стать ее камнем преткновения: какие именно отношения были между Палладиумом и ее матерью? Как ни крути, но было очень странно слышать, что эльф, будучи прочно погруженным в систему жестокости и контроля Фарагонды, изменил свое восприятие мира только из-за того, что на его пути встал ребенок. Не меняются люди за одно мгновение — Ния четко усвоила этот урок за последние шесть месяцев. Палладиум был сложным для ее восприятия эмпата. Он никогда не показывал истинные эмоции, никогда не давал информации больше, чем планировал — каждое его действие, каждый жест были отточены до идеала. Эльф всегда играл определенную роль, которую продумывал до мелочей, подстраивая ее под обстоятельства. Он умел играть на чувствах людей, претворяясь невинным и добрым. Даже когда Палладиум говорил правду на ужине, он будто следовал какому-то плану, у которого была великая цель, и он хотел ее достичь любой ценой. «Но что действительно заставило его изменить сторону? Только ли я? — напряженно думала Ния, не заметив, как чай в ее руках остыл. На лоб снова упала прядь, и она заправила ее за ухо. — А если?..» Ния снова все обдумала. Вспомнила странные слова Палладиума в Ордене: «Мы с твоей мамой…» Но насколько ее мысли были близки к правде? И если все так, как она думает, то выходит, что ее с эльфом связывает нечто более глубинное, чем случайное обнаружение в шкафу. — А бывают полукровки… — растерянно начала Ния, прикусив губу. — У которых родители разные по виду? Ну там, один — просто маг, а второй — какой-нибудь огр или эльф… Или вампир, или дракон… Ния почувствовала, как напряглась сидящая рядом Флора, и зажмурилась: даже несмотря на то, что она после эльфа сказала еще кучу всяких волшебных существ, нимфа природы поняла скрытый смысл вопроса и его причину. Глупо было надеяться, что Флора не догадается. А вот Муза не заметила ничего странного. Она задумчиво посмотрела в свою чашку и кивнула: — Да, мы проходили основы магической генетики у профессора Палладиума в первом семестре на втором курсе. Он что-то такое рассказывал. Существует два вида полукровок: магические, когда один родитель — светлый, а второй — темный, и межрасовые, когда мама и папа вообще принадлежат к разным видам. Но я не особо разбираюсь. — Доктор Ллойд, а вы что-то знаете? — спросила Ния, глядя на спину старика. Он навел себе чай и сел в кресло напротив их кровати. — У меня просто интерес! Доктор отпил немного чая и ответил: — Знаю-знаю. Но у кровосмешения есть множество последствий. Бывает так, что магия одного родителя усиливает магию второго, и у ребенка происходит мутация силы, когда он не получает чистый вид магии либо от мамы, либо от папы, а берет понемногу от каждого родителя. Например, мой двоюродный брат обладал светлой магией от моего дяди, но при этом он мог превращаться в оборотня — это умение досталось ему от моей тети, которая была темной. Хотя он не считался темным ни в коем разе. Такой вот светлый оборотень получился. — То есть, дети-полукровки наследуют вид магии одного из родителей, а от второго получают дополнительную примочку? — хмыкнула Муза. — Хотела бы и я так же! — Мутация происходит не всегда, — сказал доктор Ллойд. При этом лицо его стало спокойным, задумчивым: таким он становился только в те моменты, когда говорил о том, что ему действительно нравилось. Да, глаза не горели, но это не удивительно, ведь он был глубоко стар и уже начал уставать от кипящей вокруг него жизни. Доктор Ллойд смотрел куда-то в пространство, и Ния невольно погрузилась в его тихие эмоции. Они напоминали озеро: такие же гладкие, незыблимые и чуть прохладные. Старик редко бывал таким мирным, обычно его истинные чувства были закрыты стеной сварливости и ворчания. — Мутация магии сложная штука и не всегда ведет к чему-то хорошему, — продолжил Ллойд. — Иногда случается так, что рождаются дети совершенно без способностей к магии, хотя оба родителя — волшебники. Иногда, чаще всего у магических полукровок или у тех, у кого только у одного родителя есть магия, гены дают мутацию на внешность. У таких полукровок неестественный цвет волос или глаз — через них отражается магия. Никогда не угадаешь, как сыграют гены. Это просто лотерея. — Я слышала, что популяция магов стала расти только двадцать лет назад, — сказала Флора. — На уроках нам ничего об этом не говорили, но мне всегда было интересно, что произошло. Доктор Ллойд молчал довольно долго, словно собирался с мыслями. Девушки думали, что он не ответит, но старик вдруг начал говорить; — Была одна ученая-магесса, которую волновало то, что волшебникам трудно размножаться. Так уж повелось, что если ты обладаешь магией, то будь добр заплатить за этот дар. В нашем случае эта плата — репродуктивное здоровье. Проблемы были у обоих полов: магия притупляла способность и оплодотворить, и забеременеть. Да будет вам известно, что раньше у девушек-волшебниц не было регулярного цикла и овуляции. Ваше поколение уже не страдает от этого, так как та самая ученая придумала вакцины, которые помогают искусственно стимулировать репродуктивную систему еще в детстве. А еще она создала специальное зелье, повышающее фертильность перед предполагаемой овуляцией у обоих партнеров. Это помогло планировать беременность и следить за ее развитием. Вы бы не появились на свет без этого зелья! Муза задумчиво кивнула: — Наверное, это был большой труд. Изучить организмы волшебников, а потом придумать вакцины и зелье, протестировать… — Да, это было сложно, — согласился Ллойд. — Но та магесса обладала недюженным талантом и упорством. Она была лучшей в своем деле… Лицо доктора вдруг осунулось, будто он вспомнил что-то плохое. Ния встрепенулась, почувствовав изменение в его эмоциональном фоне. Она не рискнула вызвать магию, чтобы проверить, что случилось, потому что Ллойд был ее наставником, и ей не хотелось потерять его доверие. Ллойд кивнул сам себе. Его дрожащая ладонь сжалась в кулак, пока вторая держала чашку с уже холодным чаем. В его глазах вспыхнула почти физическая боль. Ллойд тяжело вздохнул. — Да, она была лучшей… Ния переглянулась с Флорой и Музой, немного растерявшись от такого печального Ллойда. Она еще никогда его таким не видела. — Доктор Ллойд, — сказала она. — Все хорошо? Он посмотрел на нее, чуть нахмурившись: — Да, все нормально… Просто… Неважно. — Вы ведь знаете, что я только с виду язва и заноза в заднице? Я умею слушать. И девочки тоже. Вы можете поделиться с нами. — Это трудно… — Я чувствую вашу тоску. Могу забрать, если хотите. Ллойд отрицательно зажмурился: — Нет, я должен это чувствовать. Это меньшее, что я могу сделать для нее. — Та ученая-магесса? — спросила Муза тихо. — Вы были знакомы? — Она была вашей ровесницей, когда я узнал о ней, — с теплом сказал Ллойд, грустно улыбнувшись. Ния склонила голову набок, рискнув задать вопрос в лоб: — Она была вашей ученицей, да? Вы ведь не всегда работали лекарем в поместье Витардов? Флора предупреждающе положила руку ей на плечо. Ния чуть не вскрикнула от испуга. Флора отрицательно мотнула подбородком, призывая ее не расспрашивать дальше. Но Ния уже и сама почувствовала, какой болью обернулись ее слова для пожилого доктора. Он буквально сжался в кресле, с трудом переживая вспыхнувшие воспоминания. — Давайте не об этом, — хрипло сказал доктор Ллойд. — Я не люблю свою жизнь до появления в баронстве. К сожалению, я совершил много непростительных ошибок, которые привели к трагедии. Я не могу говорить об этом… Я не в силах. — Все в порядке! — поспешно сказала Ния, подняв руки в оборонительном жесте. — Простите, пожалуйста! Я не хотела сыпать соль на рану! Я вообще не к этому вела! — А к чему? — удивленно спросила Муза, не обратив внимание на странный взгляд Флоры. — Ну… Я хотела узнать о том как… «…Устроены гены эльфов… Но так я сказать не могу, иначе все догадаются!» Ния развела руками, подбирая слова невпопад: — О генах блондинов и голубых глаз, вот! Мне интересно, от кого я могла такое унаследовать, если уж мой отец выглядит совершенно наоборот! Беспокойство Флоры резко подскочило. Кажется, в ее глазах горел сигнал о срочной эвакуации, но она могла лишь молча глазеть на Нию и пытаться осознать свои догадки. Доктор Ллойд встрепенулся и начал рассказывать о разнице между рецессивными и доминантными генами, о том, как они проявляются и когда, каким образом работает закон наследования генов и так далее… У Нии в какой-то момент стали вытекать мозги от количества сложных терминов и взаимосвязей. В конце концов, она схватилась за голову и еле-еле выдохнула, когда лекция закончилась: — Ну, я поняла, что унаследовать светлые волосы и голубые глаза можно от всего на свете… — Ты не слушала, — язвительно заметил доктор Ллойд, к которому вернулась былая ядовитость. — Я слушала! — возразила Ния. — Я просто медленнее обрабатываю информацию! — В твоем случае это одно и то же. Ния кисло улыбнулась, но после неуверенно замерла. Ее пальцы нервно теребили ткань одеяла, пока она вдруг не протянула картинно заскучавшим тоном: — А вот если предположить, что земные фильмы и сериалы правы… Существуют ли темноволосые эльфы? И вот здесь на нее покосилась уже Муза. Ния продолжала делать вид, что она удовлетворяет только свое обывательское любопытство, не глядя на подруг. Она уже подозревала, какой ее ждет разговор с ними после того, как они уйдут из лазарета. — Темноволосые эльфы? — уточнил Ллойд, чуть приподняв бровь. — И с черными, как ночь, глазами! — продолжала Ния нести чушь, даже не краснея. — А еще они на оленях разъезжают! — И кто землянам эту ересь втирает? — Толкиен и режиссер фильмов «Властелин колец». Ллойд со вздохом закатил глаза, приняв ее слова за чистую монету; — Ну и дурость, конечно! Эльфы преимущественно светловолосые и голубоглазые. Даже если они не чистые блондины и не голубоглазые, то у них все равно достаточно светлая внешность. В университетах на курсах генетики ветка эльфов изучается максимально подробно! Они единственные существа, чьи гены блонда и голубых глаз являются доминантными. Ты разве не знаешь, что именно эльфы принесли в этот мир блондинов и голубоглазых? — То есть, в моем роду есть эльфы? — удивилась Ния. — Конечно. А ты думала ты такая светленькая по воле судьбы? — Да нет, я думала, от мамы… Ния опустила голову, буквально чувствуя, как Муза прожигает ее шокированным взглядом: она тоже все поняла! Она ведь уже знала историю матери Нии, она знала ее внешность, потому что Ния сама об этом рассказывала совсем недавно на ночевке! Ния резко повернулась к Флоре, которая, кажется, готова была на стенку лезть от дискомфорта из-за поворота беседы, и выпалила: — Кстати, Фло, ты уже разобралась, как работать с этим Оракулом? Ты вроде говорила, что он связывает тебя с духами других нимф, и ты можешь перенимать их опыт! — Доктор Ллойд научил меня очищающей медитации, — нервно ответила Флора и воспользовалась случаем, чтобы встать с кровати и пройти к столу, где стоял Оракул. Она взяла его в руки и села с ним на пол, сложив ноги по-турецки. Доктор Ллойд одобрительно кивнул: — Я думаю, это поможет тебе легче устанавливать связь с Оракулом. Чистый разум — залог крепкой магии. Флора поставила Оракул перед собой и выдохнула. Она вытерла ладони об штаны и сосредоточилась на дыхании. Ее веки медленно закрылись, и Флора постепенно стала успокаиваться. Ее бурлящие эмоции сошли на нет. Разум стал чист, как вода в горном ручье. И вдруг побледневшие узоры на ее руках стали излучать золотой свет. Оракул откликнулся на это легкой волной магии, которую ощутили все в комнате. Ния и Муза вздрогнули: их обеих будто окатило кипятком. Кожу неприятно покалывало. А Флора, тем временем, окончательно окунулась в многовековое наследие нимф Магикса, снова став одним целым с Оракулом. Она думала его словами, чувствовала его эмоции и готова была нести его волю в мир. Флора вдруг резко распахнула глаза — они тоже сверкали раскаленным золотом, поглотив зрачок и белок. Свет разлился по всему глазу, переливаясь, словно пламя. Волосы Флоры наэлектризовались и образовали вокруг ее лица пушистое облако. Она вдруг повернула голову к Ние, и на ее лице вспыхнули золотые линии, очерчивая что-то вроде длинной, остроконечной маски. — Ниана, — начала Флора чужим взволнованным голосом. — Я, наследная принцесса и нимфа Домино, призываю тебя найти меня. Ступай в мой дом, где я провела всю свою короткую жизнь. Найди меня среди руин Домино. Я знаю, что в тебя накопилось много вопросов — я готова ответить на все. Я знаю, что тебе это нужно, — Ния испуганно сглотнула, когда Флора мягко улыбнулась ей, все еще находясь в трансе. — Ну, а ты нужна мне, последняя эмпатка. Не бойся и приходи ко мне. Я буду ждать нашу встречу. Но поторопись — у нас всех мало времени… Золотые черты Дафны рассеялись, и Флора удивленно захлопала глазами, переводя взгляд то на Оракул, то на Нию, то на Музу. — Я не знала, что другие нимфы могут говорить через меня, — сказала Флора, ощупывая свое лицо. — Такое странное ощущение! Будто меня окунули в чан с теплой водой! — Поразительное зрелище, — хмыкнул Ллойд. Он действительно был удивлен. — Я не думал, что увижу принцессу снова. Ния растерянно нахмурилась, чувствуя, как сердце бьется где-то под ребрами: — Но откуда Дафна меня знает?! Она же… Уже отошла на тот свет, разве нет? — Судя по всему, она еще в мире живых, — ответила Муза и подвинулась, чтобы дать сесть Флоре. Она приобняла нимфу за плечи, успокаивая. — Но зачем Дафне разговаривать с тобой, Ния? Ния обреченно уронила голову на ладони и простонала: — Я не зна-а-аю! Мы никогда не встречались! — А про какие вопросы она говорила? — У меня вопросов с каждой секундой все больше и больше! Этого я тоже не знаю, Муза! Флора похлопала Нию по плечу и предположила: — Возможно, это как-то связано с Блум. Дафна всегда делала все ради сестры. Скорее всего, ваш разговор будет о Блум. — Да при чем здесь я?! Я никак не связана с Блум! Или связана?! Или я что-то натворила, и Дафна будет разбираться?! — Успокойся, Дафна славилась своей добротой и рассудительностью, — сказала Муза. — Она тебя не тронет и не наругает! Мы с Флорой уже были на Домино, так что мы откроем портал для тебя. Пойдем вместе к Дафне и узнаем, что ей от тебя нужно. — Страшно представить, как на это отреагируют маги Черного Круга! — взволнованно сказала Ния, пожав плечами. — Что мы им скажем? Что Дафна через Флору попросила меня прийти к ней в гости на замерзшую планету? — Тебя никто не отправит одну, — вставил свою лепту Ллойд. — Не нервничай зря, а то швы разойдутся! — А это тут при чем?! — При том! Не дергайся, как невротичная! — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Флора, тресни ее! — Да я уже чувствую, что будет что-то плохое! — заявила Ния, вцепившись себе в волосы. — Принцессы не вызывают сирот без рода и племени просто так! Ллойд только устало вздохнул: — Ой, дурости у тебя в башке — все равно, что в улье меду! Угомонись и займись медитацией, это должно помочь. И ты отбилась от графика, не забывай!

***

Флора и Муза вскоре ушли, пообщеав, что уведомят магов о случае с Дафной. Доктор Ллойд, ворча, собрал сумку с лекарствами и отправился к беременной Агате, чтобы проверить ее самочувствие, сделать массаж и напоить отваром для крепкого сна. Он сказал, что вернется где-то через час, а Ния за это время должна помедитировать и достигнуть дзена (это доктор так шутит). Скрепя сердце Ния послушно села в центр комнаты, потому что пол был твердый, и на нем не завалишься набок в позе лотоса, как на мягком матрасе. Из-за случая с Дафной, а до этого лекции о генетике эльфов, у Нии никак не получалось сосредоточиться. Ее оттенок волос светлее, чем у Палладиума, кожа тоже бледнее, глаза не светло-карие, а голубые. Но у ее матери была довольно бледная кожа… Нет, с ореховым подтоном… Ния закатала рукава и уставилась на бледные руки с рисунком синих вен. Она нахмурилась, погружаясь в еще большие раздумия. Она всю жизнь прожила в штате Аризона, где постоянно светило солнце. Отец еще с раннего детства приучил ее наносить крем для загара, но раньше она не задумывалась о причинах. Вернее, Ния знала, что подобные средства в обязательном порядке нужны всем бледнокожим, но никогда не причисляла себя к этим людям. С юного возраста она видела свои руки и ноги чуть темнее, чем они есть на самом деле, потому что жила в солнечном штате. А когда Ния попала в Магикс, а затем на Тир-Нан-Ог, где небо почти всегда было затянуто тучами, весь загар исчез. «Я ведь всегда была такой бледной, — подумала Ния, шлепнув себя по лбу. — А отец всегда был темнее меня. Я ведь могла бы давно понять, что к чему… Черт, даже обидно, что я такая недалекая!» Потом в голову пришла мысль, подкрепленная лекцией доктора Ллойда о наследовании генов. А если она унаследовала внешность от бабушки или дедушки? У матери было серые глаза — это ли не намек, что среди ее предков был кто-то с похожим оттенком голубых глаз?.. «Надо было подробнее расспросить конкретно о голубых глазах! — вздохнула Ния и встала, подойдя к зеркалу. Она взглянула в собственные глаза. — А то, что они у меня странно блестят на солнце, это нормально? Сколько бы не пыталась вспомнить, никогда не видела таких же глаз, как у меня. Даже если не вызываю магию, то они привлекают внимание. Доктор Ллойд ведь говорил что-то о том, что с возрастом цвет глаз у детей может потерять яркий оттенок. Боже, почему я так зациклилась на этом?!» Ния брызнула в лицо водой и громко вздохнула, чувствуя, как холодные капли стекают по шее. Она зажмурилась, приказывая себе собраться. Да, вероятность того, что ее и Палладиума связывает кровь, была велика, но это все были лишь домыслы. Но как ни крути это являлось самым логичным объяснением, почему Палладиум так резко сменил сторону. Толчком к этому стал не тот факт, что Ния была маленькой и беспомощной, а то, что она была его плотью и кровью. Вряд ли эльф мог убить свое дитя, да? Даже в нем, выросшем в системе Фарагонды, сохранились моральные принципы. Ния взглянула на себя в зеркало еще раз и устало скривилась: — Я пытаюсь притянуть все за уши… Проще самой спросить! Я все равно почувствую правду, так чего тянуть? Она решительно стиснула зубы, намереваясь прямо сейчас пойти к Палладиуму и задать ему этот вопрос прямо в лоб. Если она не решит эту проблему сегодня, то больше не сможет нормально спать! Но вдруг позади послышался скрип матраса и шорох одеяла. Ния резко обернулась и удивленно уставилась на Стеллу, сидящую в кровати. Она выглядела бледной и исхудавшей. Она слабо нахмурилась, ткнув в Нию пальцем: — Ты… Что ты здесь делаешь? — Собиралась уходить, — ответила Ния, внимательно следя за поведением Стеллы. — Ты спала полтора дня. Стелла болезненно сморщилась, прижав одну ладонь к виску: — Понятно, почему голова раскалывается… Ния прикусила губу, понимая, что теперь ей сложнее уйти. Внутри нее что-то сжалось при виде потухшей принцессы Солярии. Она была такой беспомощной, хотя Ния помнила, какой была фея солнца раньше: Стелла была уверенной и яркой, пылая, подобно звезде. Болезнь сделала ее тусклой тенью себя прошлой. Стелла взглянула на нее с неприкрытой злобой: — Я не нуждаюсь в твоей жалости! Хватит так смотреть! Ния закатила глаза, борясь с желанием хлопнуть дверью и бросить Стеллу одну, но совесть ей не позволила. Она подошла к столу и набрала воды в кружку. Затем прошла к фее солнца и так сильно впихнула ей чашку, что вода чуть не вылилась на Стеллу. — Я еле держусь, чтобы не облить тебя с головы до ног, феечка! — раздраженно фыркнула Ния, сложив руки на груди. — И да, мне тебя действительно жаль! Стелла сердито сжала чашку в руках и прожгла Нию взглядом: — Знаешь, я согласна с Текной. Все беды начались с тебя! До тебя с клубом Винкс все было хорошо! А ты ворвалась в нашу жизнь, словно проклятье, и разрушила нас! Ния обреченно улыбнулась, показывая, что слова феи солнца ее никак не задели. На самом деле, она больно впилась ногтями в запястье, чтобы физическая боль заглушила душевную. Проклятье. Чудовище. Все ее близкие погибли или погибнут по ее вине… — Вы все… — Ния закрыла рот рукой, сдерживая отчаянный смех. — Только и можете обвинять меня?! Что ты, что Текна… А так ли прекрасен был клуб Винкс?! Ты хоть раз задумывалась: а так ли хорошо все у вас было?! — Я в этом не сомневаюсь! — Ха! Тогда почему Флора плакала только рядом со мной?! Стелла растерянно замерла. — Что?! Ния яростно ухмыльнулась: — Что такое? Ты не знала, что Флоре было тяжело, потому что она не могла выговориться вам, держа все тревоги в себе? А Муза так и не призналась вам, что Ривен — темный, потому что боялась осуждения подруг. И это ты называешь великой дружбой, принцесса?! Ния устало опустилась на соседнюю кровать за ширмой, чтобы не видеть Стеллу. Она накрыла лицо руками, не в силах сдерживать накопившуюся обиду. — Я не понимаю, почему вы с Текной видите во мне причину того, что ваша дружба дала трещину, — сказала Ния. — Я ничего не делала. Я просто хотела выжить и вернуться домой к отцу. Я ни разу не вмешивалась в ваши отношения внутри клуба Винкс. — Ты переманила Флору и Музу! — слабо возразила Стелла, но Ния чувствовала, что сама фея солнца говорит это только из-за гордости. Стелла все прекрасно понимала, просто не признавала. Ния не желала давать ей шанс снова найти кучу оправданий для того, чтобы игнорировать очевидную причину всего происходящего. — Больно осознавать, да? — Ния легла на подушку, сложив руки на животе. — Вы были обречены. Стелла за ширмой зашуршала одеялом. Судя по тени, она набросила его на плечи, чтобы согреться. Она не поворачивала голову в сторону Нии. — Почему ты так говоришь? — спросила фея солнца. — А кто еще скажет тебе правду? Раз ты сама так упорно бегаешь от нее, то это должен быть кто-то со стороны. От меня ты не убежишь. Чтобы ты знала: тогда на Солярии я просто призналась Флоре в том, что я последний эмпат, а всех моих сородичей перебил Орден Света. Она, кстати, уже поняла к тому моменту, что я обладаю магией, — Ния улыбнулась, вспоминая о Флоре. — А что касается Музы… Когда она увидела меня в тюрьме, то перевязала раны. Она почему-то не считала меня причиной всех бед. И заметь, я еще тогда ничего ей не сказала! Но я не могла позволить Музе погибнуть, поэтому сообщила, где она может найти укрытие от Фарагонды. Голос Стеллы стал звучать глухо: — Но почему они так поступили?.. Ния устало рассмеялась, борясь с желанием вмазать Стелле за недогадливость. И все же, что-то внутри не позволяло ей уйти и оставить этот разговор без окончания. — Поверить не могу, что объясняю тебе такие очевидные вещи, — фыркнула Ния, ударив кулаком по одеялу. — Муза и Флора просто оказались смелее и умнее всех остальных Винкс, вот и все! Это называется проявлением силы духа, Стелла! Знаешь, когда твой любимый человек в опасности, а подругам по барабану на твои чувства, нужно делать выбор быстро, пока они же тебя и не убили! — Ты думаешь, я смогу убить подруг?! — Я думаю, ты послушно исполняла все приказы Фарагонды! Почему бы и этот тебе не исполнить?! Стелла резко подскочила на своей кровати и запустила заклинание в ширму. Оно пролетело над Нией и врезалось в деревянную стену, оставив черное пятно. Ния продолжила лежать, даже не шелохнувшись. — Промазала, — спокойно сказала она, морщась от запаха горелого дерева. — Использовать гнев как источник магии — плохая идея. Стелла повысила голос до крика: — Дракон тебя дери! Ты бы знала, как я тебя ненавижу! — За что? За то, что я говорю правду, которая тебе не нравится? Стелла не отвечала довольно долго. Ния расслабилась, решив, что фея выдохлась и смирилась. Видимо, ей нужно было время, чтобы привыкнуть к новой реальности. Ния ее в этом не винила. Она ведь знала, что Стелла — принцесса. Она росла на вершине диктатуры Света, и на нее это влияло сильнее, чем на обычных жителей Магического Измерения, как Флора и Муза. Из Стеллы всегда делали послушную политическую куклу. Конечно, Фарагонда злоупотребляла властью над принцессой, которая любит свое королевство. Конечно, Фарагонда всегда убеждала Стеллу, что та делает все правильно. Из-за ширмы раздался тихий всхлип. Ния встала и заглянула в дыру от заклинания феи солнца. Стелла сидела на кровати, завернувшись в одеяло и сжавшись в комок. И она плакала, заглушая всхлипы руками. — Стелла, — тихо начала Ния, внимательно подбирая слова. — Фарагонда и Орден использовали тебя все это время. Тебя опоили зельем, чтобы ты контролировала Блум и следила за ней. Ты была послушной игрушкой Фарагонды. Даже если ты сейчас повернешь время вспять, ничего не изменится. Ты по-прежнему будешь марионеткой в руках директрисы. Если ты вернешься к ней — тебя будут использовать, пока ты не умрешь. Стелла вдруг подняла на нее заплаканное лицо и воскликнула: — Я знала об этом! Я знала, что из меня вьют веревки! Я знала, что меня используют, как оружие против темных! Ния шокированно раскрыла глаза: — Чего?.. Ты знала и ничего не делала?!.. — Я думала, что так обеспечу светлое будущее моим близким! Я думала, что если буду послушной, то рано или поздно настанет гребанный мир, ясно?! — сорвалась Стелла, перестав глушить рыдания. — Мне казалось, что если позволить Ордену делать с собой все, что нужно Фарагонде, то это сделает Магикс лучше! Я хотела помочь миру! Мне ведь с детства твердили, что истинная фея живет ради других! Я и пыталась жить ради других! Я знала, что в том чае было какое-то зелье, но… Мне казалось, это правильно. Что это поможет войне прекратиться… Я доверяла мисс Фарагонде, ведь ей доверял мой отец… Мне больше некому доверять, кроме нее! Я ведь даже себе не доверяю! Стелла перевела дух, отчаянно кусая губы в кровь, и взмахнула рукой, указав на себя: — А может, мне только кажется, что я выбралась из Ордена?! А может, наш разговор ненастоящий?! Я уже не знаю, мои это слова и мысли или это игра воображения! Я больше не понимаю, кого мне слушать, что правильно, а что нет… Стелла дрожала, как осиновый лист, облизывая окровавленные губы. Ния обошла ширму и села рядом с ней, успев вовремя взять ее за руки, чтобы она ногтями не расчесала себе кожу на запястьях. Стелла была до ужаса напугана. Она боялась саму себя, ведь собственный разум ее подводил. — Стелла, посмотри на меня: все хорошо, — медленно произнесла Ния, крепко сжимая ее руки. — Ты в безопасности. Тобой больше не будут манипулировать. Никто больше не управляет твоей жизнью. — А вдруг это просто фантазии?.. — прошептала Стелла. — Ты мне тоже кажешься?.. Ния вздохнула: проблема крылась гораздо глубже, чем она думала. Ей пришлось вытянуть немного страха из Стеллы и поглотить его, чтобы облегчить состояние феи. Ния не рискнула лезть прямо в голову принцессы Солярии, потому что боялась сделать что-то не так и ухудшить ее болезнь. В том, что Стелла серьезно больна, она уже не сомневалась. Когда Стелла перестала трястись и успокоилась, Ния отпустила ее руки и спросила: — Как давно у тебя галлюцинации? Стелла печально замотала головой: — Не знаю… Наверное, дольше, чем я думаю… — И все же попытайся вспомнить, когда ты впервые увидела галлюцинации. — Ну… Это прозвучит странно, но первый приступ, который я запомнила, случился, когда ты была в Алфее… Ния поморщилась, устав уже от того, что ее имя фигурирует во всех проблемах Винкс, но тут Стелла дополнила свой ответ: — В тот день мы поссорились из-за одежды и чуть не подрались, но ты заперлась в комнате. Я помню, как мы с девочками вдруг начали ссориться, и я… Я тогда… — Стелла поежилась, вспоминая. — Я впервые увидела, как по стенам течет кровь. Алфея кровоточила. После того случая галлюцинации становились чаще. — Постой, в тот день Блум приняла истинную форму Огня Дракона, да? — напряглась Ния. — Да, это случилось тогда. Ния резко опустила глаза, чувствуя, как внутри вспыхивает страх. Тот день… Она слишком хорошо его помнила, хотя прошло уже полгода. Это был день ее первого приступа магического голода. Она специально стравила фей, чтобы извлечь из них эмоции гнева и насытить свою магию. Валтору тогда удалось вернуть ее в сознание до того, как она начала высасывать души Винкс. Ния взглянула на ослабевшую от болезни Стеллу. На ее искусанные в кровь губы и исхудавшее лицо… «А если это я виновата?!.. — ахнула про себя Ния. — А если это я сломала сознание Стеллы?!» Она побелела от ужаса. Ее руки тоже начали дрожать, сжимаясь в кулаки. Чудовищная магия чувств и эмоций могла творить кошмарные вещи… Стоило только вспомнить, как легко Ния взяла под контроль солдата Ордена и заставила его заслонить ее собой перед Лейлой. Она могла читать мысли людей, изменять их эмоции и чувства, управлять ими… Чудовище. Монстр. Проклятие. — Ния! Ты чего?.. — Стелла потрясла ее за плечо, заставив вздрогнуть. — Кто-то стучит в дверь. Ния механически кивнула, подойдя к двери. Она открыла ее, впустив на порог маленького мальчика в красной куртке. Из-под капюшона торчали каштановые волосы, делая его похожим на барашка. Ния знала его. Это был единственный сын мистера Нила, который работал садовником в поместье Витардов. Ребенка звали Сэмом. — Здравствуйте! Я пришел за мазью для папы! — громко оповестил мальчуган, вытерев варежкой сопли. Он протянул Ние бумажку. — Вот, папа просил отдать рецепт! Ния прочитала название и повертела головой. Она подошла к шкафу с готовыми лекарствами, осматривая каждую этикетку. — Это должно быть здесь, — сказала она. — Подожди минутку. Сэм, ведомый любопытством, во всю разглядывал заплаканную Стеллу с кровавыми разводами на губах. Она быстро вытерла лицо, чтобы казаться более презентабельно, но еще больше размазала кровь по щекам. Мальчик подошел к ней и громко спросил: — Тетя, вы что, плакали? Стелла растерянно взглянула на спину Нии, которая шумела банками в поисках нужной мази, и, не найдя поддержки, тихо ответила: — Нет, я просто… Лук резала. — Лук? — переспросил Сэм, надув губы. Он стал раскачиваться на пятках. — А хотите конфетку? Сэм порылся в кармане куртки и протянул раскрытую ладошку в варежке к Стелле. На ней лежала маленькая карамелька в золотой обертке. — Это мне дядя Анаган дал после прошлого похода с продотрядом! — заговорщически сказал Сэм и подмигнул девушке. — Папа говорит, что сладкое помогает от слез! Стелла опять посмотрела на Нию, которая полезла в нижние ящики. Она загремела другими склянками, игнорируя происходящее. «Она специально?!» — удивленно подумала фея солнца. Ей ничего не оставалось, кроме как принять скромный подарок мальчика (он так жалобно смотрел, что она не смогла отказать), поэтому она взяла конфету. — Тетя, а кто вы? Я вас раньше не видел! Сэм наклонился ближе к ней, поставив локти на кровать и положив подбородок на ладошки. Он так преданно смотрел на нее своими глазами-бусинами, что Стелла вдруг почувствовала, как стыд сжал ей горло. Мальчику было от силы лет восемь, он был темным и спрашивал, кто она. Стелле вдруг стало невыносимо смотреть на него, но она все равно держала взгляд прямо. Она решила, что лучше ему не знать, что она принцесса или из клуба Винкс. Велик шанс, что он узнает личность той, кто приложила руку к бойне на Солярии. Нужно было сказать что-то более-менее нейтральное. И она решилась. — Я… Знаешь, я фея солнца. Брови мальчика нахмурились. На лбу появились глубокие морщины, не свойственные такому малышу. В детских глазах вспыхнуло что-то колючее и растерянное. Сэм выпрямился и вдруг сказал: — Но феи… Не такие. Стелла почувствовала, как сердце ударилось вниз, а руки и ноги сводит от липкого страха. Она попыталась улыбнуться: — А какие тогда? — Феи страшные! У них огромные крылья и заклинания! Они всегда убивают таких, как мы! Просто — фух! — и даже не слушают! — Сэм вдруг посмотрел ей прямо в глаза. — Мне кажется, они не умеют плакать, как вы. Стелла посмотрела наверх, не в силах вытерпеть этот взгляд. — Но я фея, малыш. У меня есть крылья и заклинания. — Значит, — Сэм бросил быстрый взгляд на Нию, которая продолжала копошиться в шкафу, и отошел на пару шагов назад. Затем вновь посмотрел на Стеллу. — Вы пришли, чтобы убить нас с тетей Нией?.. Стелле показалось, будто ее сердце пронзили шипы. Сэм растерянно сминал варежки в руках, но не переставая прожигать ее взглядом. — Вы только… Только папу не убивайте. Пусть он дальше живет, хорошо? Сэм вдруг всхлипнул и вытер лицо ладошкой. Он продолжал умолять Стеллу: — Я не хочу, чтобы папа умер. Не убивайте его, госпожа фея. Вы убили маму, но папу не трогайте! Пожалуйста, пусть папа живет! Ния присела на корточки рядом с мальчиком и обняла его, вручив баночку с нужной мазью. Она чмокнула его в лоб и улыбнулась: — Не переживай, она никого не убьет. Сэм посмотрел сначала на Нию, а потом снова повернулся к Стелле. Его глаза блестели от надежды и слез. — Правда?! Вы нас не убьете?! Стелла быстро замотала головой, смахивая собственные слезы: — Нет, конечно нет… Она вдруг почувствовала, как мальчик запрыгнул на кровать и прижался к ее боку с восторженным возгласом: — Ура! Спасибо, госпожа фея! А вы, оказывается, хорошая! Я пойду всем расскажу, что нас не убьют! Сэм поблагодарил Нию за мазь и радостный выбежал на улицу. Ния закрыла за ним дверь и повернулась к Стелле. — Ты ведь это специально? — спросила фея, отчаянно вытирая слезы, которые не переставали течь. — Зачем?!.. — Чтобы ты поняла, какой ты выбрала путь. Ния подошла к ней и села рядом. Она не предлагала объятий, просто молчала, давая Стелле время. Через минуту фея солнца зарыдала, закрыв лицо руками. — Что я наделала?! Я ведь думала, что я не такая… Что мы не такие! Она покачала головой, начав рвать на себе волосы. — Я не хотела быть монстром! Я не хотела, чтобы дети благодарили меня за то, что я их не убью! Я правда не хотела… Ния остановила самоистязание Стеллы и все же обняла ее, поглаживая по спине. Она слушала ее молча. — Я думала, что я образцовая фея! Я думала, что все правильно! — продолжала рыдать Стелла. — Я не хотела причинять им боль! Я не хотела… Я ведь стольких темных поймала на службе в Ордене, Ния! Что же я натворила?! О чем я только думала?! Прости! Прости меня! Ния отстранилась от нее и протянула Стелле салфетки, помогая вытереть лицо. — Тебе нужно просить прощение не у меня, — сказала Ния, кивнув на выход. — А у жителей лагеря. Не знаю, простят ли они свою принцессу, но… Я знаю, что ты сожалеешь о своем выборе. И я понимаю, как трудно дается изменить сторону, как сложно признать свои принципы неправильными и поменять их. Так что мое прощение ты заслужила. Ния неловко улыбнулась, отвернувшись. Она и сама не до конца понимала, почему после всех ссор со Стеллой, когда она считала фею солнца зазнавшейся эгоисткой, теперь от былой злости не осталось и следа. Ния увидела другую сторону Стеллы, о которой раньше и не подозревала. Принцесса Солярии не была самоуверенной и грубой сторонницей Фарагонды. Все это время она, превозмогая страшную боль от галлюцинаций, отдавала всю себя ради мирового спокойствия. Стелла хотела спасти людей от войны, поэтому игнорировала действия Ордена и позволяла использовать себя. Она никому об этом не говорила, закрывшись в своем коконе, лишь бы не признавать, что ей страшно и что у нее больше нет сил идти вперед. Стелла была той самой куклой, которую дети ломали, разукрашивали фломастерами и скидывали с обрыва, чтобы посмотреть, что с ней станет. А она держалась. Все равно держалась, потому что верила, что ее жертва спасет других. Ния встала, собираясь с мыслями. После такого разговора ситуация с Палладиумом перестала казаться ей такой уж важной. Она даже дала себе мысленный подзатыльник за то, что так тряслась узнать, он ее биологический отец или нет. — Отдыхай, — сказала она Стелле. — Я позову Флору и Музу и принесу тебе поесть. Скоро придет доктор: опиши ему свой недуг. Возможно, он знает способ, как продлить твое состояние просветления. Через полтора дня мы должны будем увидеться с твоей матерью. — Она все-таки решила помогать вам? — вздохнула Стелла. — Из-за меня она теперь в опасности… — Не вини себя. Это был ее осознанный выбор, — Ния направилась к двери. Напоследок она повернулась к Стелле и заметила: — Тебе лучше извиниться еще перед Эзраном, а то некрасиво получилось, когда ты обвинила его в предательстве. Стелла устало поморщилась: — Но ведь это правда… Черт, я знаю и вроде понимаю, но как ни крути он нарушил закон!.. Как принцесса, я не могу просто взять и закрыть на это глаза! — Я не принуждаю, просто советую, с чего лучше начать, — пожала плечами Ния и открыла дверь. — Но тебе явно предстоит еще поразмышлять над своими моральными принципами, если хочешь спокойно жить в лагере. Она вышла на улицу. Когда дверь за ней закрылась, Ния устало привалилась к ней затылком и опустилась на корточки. Такой эмоциональный разговор вымотал ее, и теперь тело ощущалось ватным. Но в душе Ния собой гордилась: Стелла больше не будет с враждебностью относиться к темным! По крайней мере, было положено начало для ее внутренних изменений. «Интересно, — подумала Ния. — Неужели третьей нимфой будет Стелла?»

***

Огрон наворачивал круги по Гардении, пополняя запасы лекарств для лагеря. Вернее, он упорно убеждал себя в том, что единственное, что его заботит на данный момент, — это благополучие жителей Тир-Нан-Ога. И первые полчаса у него отлично получалось вводить себя в заблуждение. Огрон упрямо игнорировал факт, что настал день, когда Рокси снова работает в зоомагазине. День, когда они могут снова увидеться. Вот только чем больше он делал вид, что его данный момент не волнует, тем больше в итоге думал об этом. В голове настойчиво жужжала мысль о том, что Рокси сейчас, наверное, ждет его за стойкой. Возможно, она тоже думает о нем! Огрон раздраженно тряхнул головой, пытаясь выбраться из мерзких (по его мнению) розовых фантазий, но безуспешно. В его голове бесконечно прокручивались моменты их взаимодействий. Он помнил, какие нежные у Рокси пальцы, когда она обрабатывала ему ожог в баре. Он помнил, как она смущалась в зоомагазине, когда делала к нему первый шаг. Как затрепетало его сердце, когда она догнала его и поцеловала в щеку, а потом быстро убежала обратно. Пришлось свернуть в тот самый злополучный парк и присесть на скамейку. Следовало успокоить разбушевавшееся воображение. Огрон поставил пакет с лекарствами рядом с собой и со стоном опустил голову на согнутые в локтях руки. Пора было признать: он проиграл милой девушке после пары ее улыбок! Параллельно Огрон думал о лагере. О том, что восстание сейчас идет вперед семимильными шагами и ему нельзя останавливаться на достигнутом. Вполне вероятно, что Орден Света будет свергнут уже на его веку! Идея о том, что многолетнее противостояние закончится, когда он и его друзья еще живы, прочно засела внутри Огрона. Он вдруг понял, что в нем накопилась страшная усталость от войны. Мирная жизнь казалась уже не просто мечтой, а ощутимой реальностью. Нужно было только прижать Фарагонду к стенке и отправить ее вместе с союзниками в тюрьму до конца их дней! Если бы только в Магиксе царил мир! Тогда он мог бы спокойно налаживать отношения с Рокси! Огрон снова напряженно вздохнул. Вот он снова подошел к главному препятствию в своей личной жизни. Рокси была обычной землянкой с проблемами и мечтами далекого от магии человека. А Огрон был повстанцем, которого объявили самым опасным преступником во Вселенной. Рокси волновали счета за учебу и банкротство бара отца. Огрона волновали нехватка продовольствия в лагере и борьба с Фарагондой. Они с Рокси были разными, как небо и земля. Разве у них есть шанс?.. Мимо Огрона прошло несколько фей, заставивших его рефлекторно напрячься в ожидании нападения. Когда они ушли достаточно далеко, страх продолжил укореняться в его сердце, ведь это стало для него знаком. «Я подвергаю Рокси опасности!» — осознал Огрон и чуть не отвесил себе оплеуху. Он уже сожалел о том, что пообещал ей вернуться, что позволил себе мечтать о ней, что теперь не в силах вернуться на остров, потому что… Зоомагазин виднелся на другой стороне улицы. Огрон знал, что Рокси сейчас там. Скорее всего, она часто проверяет часы или смотрит на дверь, надеясь, что он выполнит обещание. Огрон сжал челюсти. Ему было физически больно от метаний внутри себя. Вроде бы он все решил в прошлый раз: он попробует построить отношения! Но теперь его с опозданием накрыла суровая реальность: из-за влюбленности он мог неосторожно раскрыть себя перед феями, которых тут пруд пруди, разбить сердце Рокси или еще хуже… Сделать ее соучастницей, а значит, поставить под удар Ордена! «Я не имею права втягивать ее в это! Это слишком опасно!» Огрон провел ладонью по лицу, стирая остатки сомнений. Он больше не может находиться в таком подвешенном состоянии. Это было опасно и для лагеря, и для Рокси. Нужно уходить, пока не стало слишком поздно. Да, он разобьет ей сердце, но она хотя бы будет жить. Она не будет переживать за него, когда он на миссиях, не будет страдать, если вдруг он погибнет, не будет считать дни до их новой встречи, не будет… Огрон взял пакет с лекарствами и встал, решив, что пора возвращаться на остров. Ему не следует больше появляться в Гардении, чтобы соблазн найти Рокси не взял верх. Вдруг послышался звонкий лай. Огрон удивленно замер, когда перед ним из ниоткуда появилась рыжая гончая в красном ошейнике. Пес радостно пролаял, сев перед Огроном. Маг растерянно моргнул, не понимая, чем вызвана такая реакция собаки. — Арту, куда ты убежал?! Нельзя так делать! Я спустила тебя с поводка не для того, чтобы ты приставал к незнакомцам! Сердце Огрона глухо ударилось о ребра. Он не успел скрыться из жизни Рокси. Каким-то волшебным образом она оказалась рядом именно в тот момент, когда маг решил оставить ее, чтобы защитить. Рокси подбежала к Арту, недовольно хмурясь. Пес, почуяв свою вину, тихо заскулил, опустив голову. Рокси была в рабочем фартуке зоомагазина. На этот раз ее волосы были собраны в пучок, оставив две выкрашенные в желтый прядки спереди. В одной руке она держала сложенный красный поводок. Рокси сожалеюще взглянула на Огрона, начав извиняться: — Простите его, пожалуйста, он просто… Огрону пришлось нацепить маску дружелюбия, чтобы справиться с накатившими на него чувствами. Она посмотрела прямо в его глаза, и его будто пронзило стрелой — купидона или излишней драматичности, он не знал. Но даже магия внутри него злобно вспыхнула, когда он снова мысленно призвал себя быть разумным и прервать их отношения на корню. Его волшебные инстинкты были категорически против того, чтобы он больше никогда не видел Рокси. Рокси мгновенно расцвела от радости, узнав его. — Огрон! Ты все-таки пришел! Он вздохнул про себя, но улыбнулся. Это была настоящая улыбка, а не попытка скрыть истинные эмоции. Вопреки тому, что Огрон хотел сейчас же уйти, он был чертовски рад увидеть Рокси. Она так прекрасно улыбалась, что он не мог ей противостоять. Сердце ожидаемо сбилось с ритма, стоило только Рокси очаровательно покраснеть. Огрон вздохнул про себя с печальной улыбкой. Судьба над ним явно издевалась. Стоило ему только подумать о том, что им нельзя быть вместе, как Рокси врывалась в его реальность, даже не подозревая, какую власть над ним имеет. — Привет, Рокси, — сказал Огрон и тут же получил счастливое приветствие от Арту, который стал облизывать его ладонь и погавкивать. Огрон погладил его между ушей с обреченной улыбкой: — И тебе привет, дружок. — Кажется, он помнит тебя после случая в баре, — заметила Рокси. Она неловко почесала шею, но улыбка не сходила с ее лица. — А что ты здесь делаешь? — Покупал лекарства для друзей, — ответил Огрон. Червь стыда заворочался в глубине души, но он убедил себя, что почти не солгал. — А ты разве не на работе? — У меня обеденный перерыв, вот и решила прогуляться с Арту. Сегодня он со мной, — Рокси потрепала питомца за ухом и скомандовала: — Арту, к магазину. Давай-давай! Пес растерянно проскулил, кружась вокруг Огрона. Того удивило поведение животного: раньше он такого не видел. Да и звери не особо любили Огрона, а Арту, казалось, было очень важно, чтобы маг пошел с ними. Рокси, глядя на поведение питомца, прыснула, прикрыв рот рукой: — Еще никто не мог понравиться Арту спустя одну встречу! У тебя талант, Огрон. Он смутился, невольно прикусив губу: все-таки слышать свое имя из уст Рокси было слишком приятно. В груди появилось нежное тепло. Рокси сощурилась от светящего в глаза солнца, которое красиво играло на ее волосах: — У тебя милая улыбка. Огрон поперхнулся от неожиданности и странно дернул рукой: то ли лицо прикрыть, то ли ударить себя по лбу. Кажется, он настолько забылся, что начал улыбаться. А если учесть, что повод для улыбки был только в его запудренной влюбленностью голове, то для Рокси его улыбка была скорее как приступ идиотизма. Еще и руками тут размахивает, как дурной! — Да ладно, это просто… Кхм! — Огрон растерянно похлопал себя по карманам непонятно зачем, осознал это и еще больше смутился. Тело совсем его не слушалось, что ввело его в еще больший ступор. — В общем… У тебя улыбка намного красивее. У меня так — оскал. — Ты слишком строг к себе, — улыбнулась Рокси, неосознанно став наматывать одну из передних прядей на палец. Ее щеки тронул легкий румянец. Арту нетерпеливо лизнул ее ладонь и отбежал чуть вперед, в сторону выхода из парка. Он ожидающе обернулся на Рокси и Огрона и гавкнул, как бы поторапливая их. — Арту всегда получает вкусняшку после прогулки, поэтому так спешит, — пояснила Рокси и провела рукой по волосам. Она так и застыла перед Огроном, продолжая едва заметно улыбаться и краснеть. Огрону понадобилось время, чтобы понять, что Рокси чего-то ждет. И ждет от него! Он растерянно вздохнул, чувствуя неясный страх: сейчас отличный момент сказать, что они не могут продолжать развивать отношения, но Огрон нещадно тонул в ее лавандовых глазах, напрочь лишаясь собственной воли (он отлично убеждает себя в этом! Просто мастер!). Арту снова недовольно залаял. Рокси успокоила его взмахом руки и неуверенно спросила: — Ну, я так полагаю… Я пойду? Арту уже сердится. Она нервно сжимала кулаки и кусала губы. Ее будто всю распирало от желания сказать что-то еще, и Огрон прекрасно это видел. Рокси давала ему время, чтобы он хоть что-то предпринял. Я должен уйти. Сейчас же. Огрон скосил глаза назад, туда, где парк перерастал в полноценный лесной массив. Там стоял портал на Тир-Нан-Ог. Он замаскировал его, поэтому прохожие не должны были заметить странное сияние среди ветвей. Да и сейчас почти никого не было в парке — разгар рабочего дня. Улыбка медленно таяла на лице Рокси. Она отвернулась, пока он не заметил ее понурого состояния, и сказала: — Что ж… Нам с Арту пора. Огрон потянулся за ней и едва не схватил за руку, но в последний момент опомнился и опустил ладонь. — Рокси… Она взглянула на него с надеждой. — Да? Что ты хочешь сказать? — Рокси взволнованно выдохнула, крепко зажмурившись: — Может, ты… Вернее… Я все неправильно поняла в тот раз? Прости, если напираю, но мне важно знать! Если ты не хочешь продолжать, то лучше скажи мне сейчас! Не хочу надеяться попусту! Она медленно открыла глаза, встретившись взглядом с пристыженным Огроном. Тот выглядел так, словно находился на грани жизни и смерти. Только что Рокси сама дала добро на то, чтобы он сказал ей «не хочу». Он мог не бояться разбить ей сердце, потому что она уже была к этому готова. Но Огрон не «не хотел». Он желал продолжения, желал приходить к Рокси, видеть ее улыбку, быть причиной этой улыбки, заботиться о ней и полноценно ухаживать, как обычный мужчина… «Но я уже забыл, каково быть обычным мирным человеком, — подумал Огрон. — Имею ли я право после того, как двадцать лет провел в восстании как военный, вернуться к простой жизни и влюбиться? А вдруг я ее сломаю?» Рокси неверно истолковала его выражение лица и печально кивнула: — Все в порядке. Я все равно благодарна тебе за то, что ты спас меня от феи. Ты не обязан отвечать мне взаимностью… — Но я хочу этого, — перебил ее Огрон. Рокси удивленно раскрыла рот: — Но почему ты так не уверен?! — Я просто… Запутался. Я не хочу причинять тебе боль. Ты мне очень симпатична, Рокси, не пойми неправильно, — попытался ответить Огрон. Сейчас ему было сложно облачить мысли в слова. — Но мое прошлое… Я могу сломать тебя. А я этого не хочу. Я никогда не… Испытывал что-то подобное, как с тобой, поэтому я не знаю, как себя вести, чтобы все не испортить. «А еще я просто боюсь, что Фарагонда все узнает и использует тебя, как заложницу, — добавил про себя Огрон. — Я боюсь, что втяну тебя в войну, которая совершенно не твоя, и ты погибнешь. Я боюсь, что ты узнаешь, кто я такой, и твоя улыбка померкнет. Ты будешь считать меня преступником и монстром, который виновен в том, что Земля оказалась под гнетом фей. Ты ведь сама говорила в баре, что ненавидишь и повстанцев, и фей. Если ты все узнаешь, то… Больше не посмотришь на меня с такой нежностью. Но я не могу тебе рассказать правду, ведь тогда предам лагерь. Черт возьми, что я делаю?!» Но все уже случилось. Огрон не ушел, когда было подходящее время, когда Рокси разрешила ему это. Он продолжал оставаться рядом, вопреки здравому смыслу. Даже его магия инстинктивно тянулась к Рокси, ведь Огрон впервые за двадцать лет впустил кого-то в свое сердце. А если я смогу совмещать лагерь и Рокси? А если не сразу сказать ей, кто я? Она не возненавидит меня? Рокси склонила голову набок. Она вздохнула с облегчением: — Знаешь… Мне кажется, ты слишком много думаешь. Я не заставляю тебя вступать в отношения прямо сейчас. Сначала лучше узнаем друг друга, а потом посмотрим. А ты слишком глубоко копаешь, когда еще ничего не началось. Стоит решать проблемы по мере их поступления, а не придумывать их задолго до событий, да? Огрон не удержался от улыбки. Рокси, конечно, не поняла серьезности его слов, да и не могла. Но она хотела ему помочь, и это трогало душу. На секунду ему стало легче. Может, я и смогу все уладить. У меня получится одновременно управлять восстанием и строить отношения. Стоит попробовать, верно? — Ну так что? — Рокси снова стала улыбаться, заметив, что его лицо стало светлее. — Ты зайдешь? Огрон не удержался от смешка: — А ты приглашаешь? — Я только этого и жду, вообще-то! — Прости, что так медлил. — Я не злюсь, просто… Огрон шагнул к ней и взял за руку. Рокси так офигела, что мгновенно забыла то, о чем говорила. Ее лицо по цвету сравнялось со спелым помидором. — Т-ты чего?.. Огрон усмехнулся и повел ее за Арту в зоомагазин: — А ты думала, что я так и не возьму инициативу в свои руки? — Я не думала, что так сразу! Они переглянулись и дружно улыбнулись, подгоняемые Арту, которому было наплевать на любовные распри между ними. Когда они переступили порог зоомагазина, Огрон отпустил ее руку, чтобы Рокси могла спокойно перевернуть табличку об обеде на рабочие часы и встать за стойку. Она дала Арту положенную вкусняшку, и тот довольно улегся рядом с ногами Огрона, который занял кресло у стены, возле стойки. — Не припомню, чтобы здесь было кресло, — заметил Огрон, не удержавшись и наклонившись к Арту, чтобы погладить его по длинной морде. Рокси, переплетая пучок, ответила: — Ах, это Кейтлин предложила… Она сказала, что так мне будет удобнее клеить симпатичного мужчину. — Потому что я не уйду из-за затекших ног? — хмыкнул Огрон, борясь с желанием посмотреть на смущенное лицо Рокси. Но ему самом было так неловко, что он не решался поднять голову от Арту. — Эм… Ну ты… Слушай, я ужасно флиртую, не заостряй внимание, ладно? — пробурчала Рокси, кажется, достигнув своего предела. — Мне нравится. — Что нравится? — Как ты флиртуешь. Рокси покраснела еще сильнее и отвернулась от него, когда Огрон все-таки выпрямился и взглянул на нее. — Как ты можешь так спокойно говорить?.. — выдавила из себя она. Огрон хохотнул, прикрыв рот рукой: — Поверь, я далеко не спокоен. — Мы явно на одном уровне флирта. Вновь встретившись взглядами, они рассмеялись, не сводя глаз с пунцовых щек друг друга. Рокси нравилось видеть, как Огрон смущается. Огрону нравилось видеть, как смущается Рокси. И они оба об этом знали. — Кстати, Огрон, — Рокси хитро улыбнулась и ушла в подсобку. Она оставила дверь открытой, чтобы он слышал ее голос. — Кое-кто очень ждал твоего прихода. Огрон с любопытством выгнул бровь, не понимая, что она имеет в виду, но тут из подсобки выбежал маленький серый комочек, который пораженно застыл перед магом. Это был тот самый котенок, которого Огрон принес из парка в прошлый раз. Теперь малыш выглядел более упитанным и чистым: Рокси явно постаралась. А на шее котенка висел тонкий темно-синий ошейник. Котенок деловито обнюхал ногу Огрона и вдруг радостно мяукнул, потеревшись носом. — О, ты здесь, малыш, — удивленно хмыкнул Огрон, все еще поражаясь, как за один день животные вдруг стали любить его. Он наклонился, чтобы погладить котенка. Арту, увидев акт «предательства», недовольно заворчал и встал на лапы, пытаясь помешать Огрону погладить нового зверька. Маг удивленно рассмеялся, свободной рукой почесав пса за ухом: — Ты чего? Меня на всех хватит. — Ну что за чудо? — сказала Рокси, наблюдая за ними, прислонившись плечом к косяку. Огрон поднял на нее взгляд и не удержался: — Ты про Арту или котенка? Или, может, про меня? Рокси улыбнулась, прикусив губу, чтобы не рассмеяться: — Ох, кто знает, Огрон! Кто знает… Следующий час они почти не разговаривали: Рокси была занята клиентами, а Огрон продолжал познавать радости животного мира. Котенок в конец обнаглел и плотно обосновался на коленях мага, пока Арту сердито фырчал. — Может, дашь ему имя? — спросила Рокси, получив передышку между клиентами. Она кивнула на котенка, который почти уснул на коленях Огрона. Сам Огрон стушевался: он никогда не имел домашних животных, так что как давать им имена, он не знал. — А как ты придумала имя для Арту? — спросил Огрон. — Не пойми неправильно, просто… Я правда не силен в подобном. Рокси запрыгнула на стойку, чтобы немного посидеть. Она задумчиво уставилась на дремающего пса и ответила: — Отец подарил мне Арту на Рождество несколько лет назад. Я тогда увлекалась легендами о короле Артуре и делала школьный проект на эту тему, — Рокси улыбнулась от настольгии. — Мне хотелось, чтобы у меня появился защитник, как у бриттов, которых защищал король, поэтому я придумала имя Арту. Огрон кивнул и посмотрел на довольную мордочку котенка, который, видимо, решил, что его колени — это пляж, поэтому вытянулся полностью. — Знаешь, ему повезло, что ты проходил мимо. Кто знает, сколько бы он там просидел голодный, — сказала Рокси, с улыбкой наблюдая за Огроном. — Повезло, — эхом повторил Огрон и вдруг понял: — Вот и подходящее имя — Лаки. Котенок словно понял, что речь про него, и встрепенулся, глядя на Огрона блестящими глазами. Затем мяукнул и спрыгнул на пол, засеменив к Рокси. — Ты соскучился по мне, Лаки? — спросила она, взяв его на руки. Она чмокнула котенка в лоб и поставила на стол, продолжая гладить. — Да, ты соскучился, мой хороший! Огрон встал с кресла и подошел к стойке. На лице невольно расцвела улыбка от этого зрелища. — Ну что за чудо, — повторил он ее недавнюю фразу. Рокси встретилась с ним взглядом и мгновенно покраснела. — Нечестно, — сказала она, понизив голос. — Ты повторяешь за мной. — Учусь флирту у лучшей. У Рокси чуть не сбилось дыхание. Их с Огроном разделяла только деревянная стойка. Даже Лаки, почуяв, что сейчас будет, поспешно лег на краю, свесив хвост. — Я не слишком напираю? — обеспокоенно спросил Огрон, наклонившись к ней. — Ты вся красная. — Ты не лучше, — ответила Рокси, гипнотизируя его взглядом. — Я уже говорила, что мне нравятся твои волосы?.. Теперь у Огрона сбилось дыхание, так как комплимент был максимально неожиданным. А эти моменты, когда Рокси из застенчивой, смущенной девушки резко превращалась в образец смелости и восхищения, будоражили его кровь. — Ума не приложу, что ты нашла в моих волосах, — тихо сказал Огрон. Их руки вдруг встретились. Оба вздрогнули. Огрон хотел был убрать ладонь, но Рокси переплела их пальцы и притянула его ближе. Теперь Огрону сильно мешала стойка, ведь дальше он пройти не мог, только если сильно наклоняться. Рокси склонила голову набок: — Ты постоянно так смотришь, словно вот-вот убежишь. Что с тобой? — Я не хочу убегать от тебя, — возразил Огрон, хотя он понимал, о чем она говорит. — Просто ты такая… Чудесная. И я не хочу сделать тебе больно. Я ведь могу. Рокси скривила губы и вдруг свободной рукой схватила Огрона за воротник и притянула его ближе к своему лицу (при этом между ними все еще стойка, которая не дает нормально нагнуться). — Огрон, я не хрустальная, — строго сказала она. — И я всегда открыта к диалогу. Мы не в глупом романе, мы в реальности — и мы способны обсудить то, что нас волнует. Огрон аж охуел сглотнул от такого порыва Рокси. Он и не думал, что в такой хрупкой девушке столько силы. Но он понимал ее недовольство, поэтому его кольнуло чувство вины: это ведь он довел ситуацию до такого развития. Рокси хотела от него честности, вот только он не мог быть с ней искренним на сто процентов. На его плечах лежала ответственность за благополучие лагеря. — Я понимаю, Рокси, — ответил Огрон, опустив глаза. — Прости… Я не могу не думать о том, что мой образ жизни плохо скажется на тебе. — Ты военный, верно? — Можно и так сказать… — Тогда я все прекрасно понимаю. И принимаю, Огрон. Я хочу продолжать наше общение, несмотря на то, что ты прошел войну, из-за которой потерял родителей! Я понимаю, что это здорово тебя покорежило, что ты видел ужасные вещи там, на войне, но я достаточно взрослая, чтобы понять, каково это. Отдай мне должное: я тоже живу в двадцать первом веке, и я достаточно осознанная, чтобы понять, как тяжело жить после такой травмы. Рокси отпустила его воротник. Огрону больших усилий стоило не рассказать ей истинную причину его метаний. Он все еще повторял про себя, что они знакомы всего пару дней, поэтому лучше воздержаться от каких-либо откровений. Огрон помнил свой страх, когда в прошлый раз по телевизору показывали его досье и напоминали про розыск. Все это происходило прямо перед Рокси. Он не был глуп и понимал, что если с помощью личины мог еще как-то скрывать от нее правду, то язык, который развязывался всякий раз в ее присутствии, мог все выдать. Рокси была достаточно догадлива, и ей хватит ума понять, что Огрон — это тот самый повстанец, которого обвиняют в развязывании войны. — Может, я что-то не так понимаю? — спросила Рокси, пронизывая его взглядом. — Я не умею читать мысли, Огрон. Может, есть что-то еще?.. Да, восстание. И целый лагерь на скрытом острове в акватории Исландии, за который я несу ответственность. Правда царапала горло. Огрон с большим трудом выдержал взгляд Рокси и ответил, стараясь казаться естественным: — Нет, ты права. Я действительно не хочу, чтобы ты видела меня в таком свете. Война — это не что-то героическое. Я боюсь, что она слишком отразилась на моем поведении и характере. Не хочу ранить тебя. На лице Рокси отразилось облегчение. Она улыбнулась ему: — Тогда я хочу пройти через это с тобой. Я знаю, что мы мало знакомы, но ты мне симпатичен, и я тебе — тоже, так почему бы не попробовать? Мы всегда можем прекратить общение, если нам что-то не понравится. И если тебя это успокоит, то я не верю в то, что ты сделаешь мне больно. Ты все-таки спас меня от феи, помнишь? Это что-то да говорит о твоем истинном характере. Огрон ощутил, как невидимые тиски постепенно разжимают его сердце. Рокси смотрела на него с надеждой, ожидая ответа. Она спокойно объясняла ему, почему они могут хотя бы попробовать общаться, терпеливо подводила к тому, что они оба взрослые — они всегда смогут поговорить. Ничего страшного не случится. Рокси говорила это с такой уверенностью, что Огрон впервые в жизни почувствовал, что готов немного отпустить контроль над ситуацией, ведь рядом появился человек, которого он мало того, что принимал как равного себе, так еще и видел как настоящую опору. Он мог немного расслабиться, потому что Рокси всегда была на подхвате. — Знаешь… Я правда слишком запариваюсь над каждым своим шагом. Я привык жить в вечном напряжении из чувства ответственности перед всеми в этом мире, поэтому так себя веду. Прости, пожалуйста. Я постараюсь это контролировать, но если вдруг опять начну чудить, то разрешаю тебе настучать мне по башке, чтобы вернуть адекватность. — Хах, ты сам разрешил! Но надеюсь, что мне не придется заводить этот разговор опять. Огрон знал, что пожалеет о том, что согласился. Но еще он знал, что пожалеет, если сбежит, оставив Рокси одну. Он был совершенно безоружен перед ее проницательным взглядом и теплой улыбкой. Лаки возмущенно мяукнул, ткнув лапкой в руку Огрона, требуя ласки. Маг улыбнулся, почесав котенка за ухом: — И ты прости, что забыл погладить. — Все-таки звери тебя любят, — заметила Рокси, заметно расслабившись. — Разве? Ты меня в этом превосходишь. Помнишь, что я сказал в баре — из тебя вышла бы отличная волшебница животных. Работать с ними — твое призвание. Рокси польщенно улыбнулась, заправив выбившуюся прядь за ухо. Ее щеки вновь порозовели. — Я знаю, — ответила она, тоже погладив Лаки. Их с Огроном пальцы вновь переплелись. — Мне нравятся животные еще с раннего детства. Они такие чудесные… Во всяком случае, мне так кажется. И с ними проще, чем с людьми. Животные не предают, не обманывают, не вешают ярлыки, не требуют от меня того, чего я не желаю… Они просто рядом. Не знаю, как объяснить, но я всегда чувствовала себя собой именно среди зверей. Именно они стали моими друзьями. С людьми не так, даже с отцом… Рокси осеклась, поняв, что ее уже заносит. Она поспешно вырвала свою ладонь из хватки Огрона и начала разбирать полки за стойкой. Рокси спускала коробки с товарами, демонстративно объясняя, что в магазине пора устроить небольшую генеральную уборку. Ее плечи вмиг напряглись, когда Огрон обошел стойку и встал рядом, сказав, что хочет помочь. — Да что ты, не надо! — Вдвоем быстрее, — сказал Огрон. — К тому же, ты не достаешь до верхних полок. Рокси пробурчала что-то про «надоедливые шпалы», но сильно возражать не стала. Вдвоем они быстро спустили все лишние коробки, изредка переговариваясь на нейтральные темы. Но вдруг Огрон серьезно сказал: — Ты не должна стыдиться того, что делает тебя счастливой. Животные — часть твоего мира. И это нормально. Даже мило. Рокси грустно фыркнула, но все же улыбнулась. Она повернулась к Огрону, обнаружив, что стоит почти вплотную. Он повернулся к ней, чуть подперев плечом стеллаж. — Я… Я бы очень хотела открыть свою ветеринарную клинику, — вдруг призналась Рокси, стыдливо вжав голову в плечи. — Но папа убедил, что мне нужно другое образование. Более прибыльное и солидное… Ну… Чтобы помогать ему в баре. — А ты этого хочешь? — Он мой отец, я обязана заботиться о нем… — В ущерб себе? Рокси отвела взгляд, покраснев еще сильнее. Ей было нечего ответить. А перед Огроном хотелось показать себя сильной и уверенной, но ее резко потянуло на откровения. Огрон коснулся ее щеки и заправил выбившуюся прядь за ухо. — Я не говорю, что ты должна выступить против отца прямо сейчас, — сказал он тихо. — Но ты имеешь право на свое мнение, касаемо собственной жизни. Ты бы видела, как ты расцветаешь, когда взаимодействуешь с животными! Ты буквально светишься! И я не хочу, чтобы ты потеряла этот свет. Он завораживает… — Ты правда так считаешь? — удивленно спросила Рокси. — Естественно! Без этого ты бы меня так не привлекала! Глаза Рокси шокированно расширились. Огрон поздно понял, что именно сказал, и неловко отвел взгляд, осознавая, что его слова звучали почти как признание. Что он творил, когда их знакомство ограничивалось тремя встречами?! — Я имел в виду… Кхм… Ты не должна меняться ради других. Если им что-то в тебе не нравится, то это их проблемы, — Огрон чуть не дал себе по лбу. Язык действительно его не слушался и нес все подряд. — Если тебе важно это услышать, то я готов сказать столько, сколько необходимо, чтобы ты поверила: мне нравится то, что ты любишь животных. «Господи, когда же я заткнусь?! — обреченно подумал Огрон. — Она слишком близко… Я же вроде не подросток, так почему я так поплыл?.. Это из-за того, что у меня давно не было отношений? Но у меня их никогда не было… Тогда что это?» — Огрон? Огрон усилием воли заставил себя посмотреть Рокси в лицо. Ее глаза блестели, как два сапфира, и он почти сразу же утонул в них, не в силах сопротивляться. Ее губы расплылись в милой улыбке, а на щеках вспыхнул румянец: — Спасибо тебе. Я знаю, что мы мало знакомы, но… Поверь, ты повышаешь свои баллы в моих глазах каждую секунду. Сердце сбилось с ритма. Огрон прерывисто вздохнул, чувствуя, как все внутри вспыхивает. Никто ему такого не говорил. Никогда. И никто не вызвал в нем такую щемящую нежность, как Рокси. — Пойдем на свидание? — выпалил Огрон, наклонившись к ней. Рокси буквально засияла, не сумев скрыть широкую улыбку: — Я только за! Огрон смущенно отвел взгляд, чувствуя, как лицо пылает. Если бы он знал, что предложение так обрадует Рокси, он бы сто процентов сделал бы это еще в их первую встречу в баре! Огрон остановился, удивленно заметив: когда это стал таким романтиком? Он бы никогда так не подумал, но почему-то сейчас, глядя на счастливую Рокси… Вот какова на вкус первая любовь? — Давай обменяемся телефонами? — резко спросила, дотронувшись до его плеча, чтобы вытащить его из раздумий. Огрон напрягся: — Ты о чем? Рокси прыснула со смеху и показала на свой смартфон, лежащий на полке под стойкой: — Я имею в виду номера! Давай обменяемся ими, чтобы быть на связи? Вот и приплыли. Огрон знал, что такое телефон, у него даже был свой, когда он возглавлял Муравейник, но они с магами предпочитали телепатическую связь, а не мобильную. Но суть оставалась той же: у Огрона больше не было телефона! — Ох, я сегодня не взял его с собой… — оправдался он, для вида пошарив по карманам куртки. — Прости… Рокси рассмеялась, махнув рукой: — Не страшно, чего ты! Я дам тебе свой, чтобы ты потом написал или позвонил. Она достала клочок бумаги с написанным на нем номером и отдала Огрону. — Вот, держи. Только не забудь написать, где и во сколько свидание, идет? — Я заберу тебя после смены, — ответил Огрон, глядя на листок, как на оружие массового уничтожения. — Где-то на следующей неделе. Тебе подходит? — Конечно! Огрон спрятал листок с номером в карман, стараясь не думать о том, что ему теперь нужно откопать где-то телефон. Иначе история любви умрет, так и не начавшись! Следующие полчаса они потратили на то, чтобы расставить коробки по новой. Разговор протекал естественно: они обсуждали свои графики работы, чтобы понять, как состыковать их встречи, и параллельно Огрон выведывал, что Рокси нравится, чтобы спланировать идеальное свидание. Он и не ожидал, что так загорится этой идеей! — Я попытаюсь найти Лаки хороших хозяев, — вдруг сказала Рокси, улыбнувшись тому, как котенок играл с хвостом Арту. — А то боюсь оставлять его на ночь в магазине одного. Я бы забрала его к себе, но отец вряд ли разрешит. А у Кейтлин дома уже целый зоопарк, еще одного кота она не потянет. — Так я его могу забрать, — ляпнул Огрон и тут же пожалел об этом. Но уже было поздно. Да и Рокси так обрадовалась, что ему совесть не позволила сказать, что он передумал. Только представьте реакцию барона, когда Огрон прошел через портал, а в следующую секунду из его рук выпрыгнул котенок! — Ты кошатник?.. — шокированно спросил Эзран, глядя, как котенок обнюхивает новое для себя место. Огрон закатил глаза и прошел к входной двери: — Я и сам не понял, как это вышло. Лаки! Пойдем со мной, я тут не живу! Эзран подумал, что рак на горе-таки свистнул. Ведь котенок послушно побежал за Огроном, как за своим хозяином. А Огрон… Едва заметно улыбнулся.

***

Флора устало упала на кровать, чувствуя, как все тело гудит после насыщенного на события дня. Жизнь в восстании оказалась далеко не простой. Каждый житель лагеря был подчинен строгому распорядку, созданному на благо всех выживших. И теперь нимфа природы тоже стала частью этого отлаженного механизма. Флора работала в паре с Музой в теплицах. Большую часть дня другие работники косились на них с подозрением, кто-то откровенно оскорблял за спиной, но так, чтобы они слышали, а кто-то демонстративно уходил из теплицы, не желая работать со светлыми. Это было ожидаемо, но страшно выматывало. Под конец дня Флора поняла, что люди, по большей части, смотрят на нее и слушают, что она говорит. Потом до нее дошло: они ведь видели благословение Оракула. Они знают, что она теперь нимфа! Это добавило ответственности за свое поведение. Ведь если она покажет себя с лучшей стороны, то жители лагеря быстрее примут ее с Музой! «Надо будет завтра попробовать увеличить урожай с помощью новой силы, — подумала Флора, перевернувшись на спину. — Если помогу им побороть нехватку еды, то люди примут нас? Еще нужно спросить у Ривена, как к нему относятся темные. Вдруг он нам поможет!» От дальнейшего планирования Флору отвлек стук входной двери и голос Думана: — Как ты, незабудка? Флора села на кровати и устало улыбнулась: — Могло быть и хуже. — Что-то случилось? — Да нет. Но оказалось, что здешние люди ненавидят фей гораздо больше, чем я думала. Думан понятливо кивнул, снимая верхнюю одежду. Под курткой он был одет в облегающую черную безрукавку, которая напоминала о том, каким он был до пленения. Флора ощутила, как внутри нее сжался комок вины, когда она увидела сетку шрамов на руках и шее. — О нет, я знаю этот взгляд, — сказал Думан, увидев ее состояние. Он подошел к кровати и сел рядом. — Ты все еще берешь на себя ответственность за то, что сделали другие. — Мне до сих пор не по себе, — ответила Флора, поморщившись. — Даже если я стала нимфой, то это не отменяет моего прошлого. — Но это не ты пытала меня. Это делали другие феи. Думан положил свою ладонь поверх ее, поддерживая. Флора слабо улыбнулась, чувствуя, как вина постепенно отступает, и ей становится легче дышать. — Понимаешь, — начала она, тяжело вздохнув. — Я знаю, что феи бывают разными, и я не исключение из правил, но… Большинство из них в Ордене Света. И они привыкли к жестокости и насилию. А наша задача — изменить это. Или изменить отношение жителей лагеря к нам?.. Если мы хотим завершить войну окончательно, то нужно изменить моральные принципы целой Вселенной! Я не представляю, как это сделать… Думан задумчиво уставился перед собой. Он нахмурился, пытаясь найти решение. Флора улыбнулась, глядя на него, и провела указательным пальцем между его бровей, разглаживая морщинку. Думан перехватил ее взгляд и улыбнулся краем губ. — Нам надо развеяться, — вдруг сказал он и встал, протянув ей руку. — Не хочешь прогуляться по острову под луной? — Неужели это свидание? — хихикнула Флора, принимая его предложение. — Разумеется! Знаешь, как часто я представлял этот момент, пока был в тюрьме? — Боюсь представить. Они надели теплые вещи и вышли на улицу. Уже было очень темно, на черном небе виднелась тусклая луна и редкие звезды — их заслоняли тучи. Флора еще ни разу не гуляла по Тир-Нан-Огу, поэтому с любопытством осматривалась по сторонам. Никого уже не было, люди ютились в домах, готовясь ко сну, поэтому вокруг было пустынно. Только свет в окнах говорил о том, что здесь есть жители. В соседнем с Флорой и Думаном домике жили Текна и Тимми. Нимфа природы поджала губы, увидев горящий свет и две тени в окне. Она знала, что Текна объявила всем бойкот и не выходила из дома. Тимми, наоборот, работал в поте лица на благо лагеря. Он обещал настроить магическую систему электроэнергии через несколько дней, и, кажется, быстро стал пользоваться популярностью у жителей лагеря. — Рано или поздно она остынет и выйдет, — сказал Думан, заметив, куда она смотрит. Флора повернулась к нему с печальной улыбкой: — Надеюсь на это… Не хочу быть по разные стороны с Текной… Думн крепко взял ее за руку и повел на окраину лагеря, освещая себе путь магическими сферами. — У нас свидание, помнишь? Надо прогуляться до того, как пойдет дождь. — Ты ведешь меня в какое-то определенное место? — Флора поравнялась с ним, чтобы видеть дорогу. — Здесь тропинка. Думан спустился в низину первым и помог Флоре, поддерживая ее за руки. Они оказались в густом темном лесу. Под ногами хрустели ветки и остатки снега, но тропинка казалась, на удивление, ровной, словно была проложена специально. А Думан шел вперед явно с какой-то целью. — На самом деле, я вырос в этой деревне. Флора удивленно округлила глаза: — Серьезно? Прямо здесь? — Да. Ма… Женщина, которая родила меня, — голос Думана на секунду запнулся. — Она была главой королевской армады, поэтому нам нужно было жить рядом с дворцом. Отец построил дом чуть в отдалении от всей остальной деревни, потому что хотел быть ближе к природе. Но за двадцать лет все уже заросло, наверное. Через несколько минут они вышли на огромную поляну, как раз в тот момент, когда луна полностью вышла из-за туч, и ее серебрянный свет залил каждый уголок. На поляне стоял полуразрушенный деревянный дом, уже заросший мхом и кустарниками. Зеленые ветви пробивались сквозь крышу и разбитое окно, оплетая балки, как плющ. Но больше всего трепета вызывала высокая раскидистая яблоня рядом с домом, усыпанная белыми цветами. В воздухе витал вязкий аромат меда. — Но ведь на дворе февраль, — растерялась Флора, восхищенно уставившись на яблоню. — Почему здесь нет снега? И почему цветут растения? В лицо ударил холодный ветер, и Флора невольно поежилась. Волосы спутались, а кончик носа покраснел. Она посильнее закуталась в куртку, пожалев, что не взяла с собой шарф. Думан присел на корточки возле невидимой границы, которая разделяла снежный февральский лес и линию сочной зеленой травы. Он попросил Флору опуститься рядом и встал позади нее, прижавшись грудью к ее спине, обнимая, чтобы согреть. Флора покраснела и закрыла лицо руками: — Ты чего?.. Думан прижался губами к ее затылку и прошептал на ухо: — Хочу показать тебе кое-что прекрасное. Доверься мне. Он накрыл ее ладонь своей и прижал к земле. Флора почувствовала щекочущие травинки между пальцев и затаила дыхание. Ладонь Думана вдруг неярко засверкала, приобретая животные черты: пальцы стали длиннее, на них выросли острые когти, а кожа покрылась короткой черной шерстью. От их рук вдруг прошел магический импульс, волной прокатившийся по всей поляне. И тут Флора увидела их. Неожиданно поляна засияла фиолетовым светом. Вся она оказалась усыпана маленькими цветами, которые покрывали землю, словно ковер. И Флора с удивлением узнала в них незабудки! Тысячи незабудок источали фиолетовый свет прямо на ее глазах! — Это еще не все, — улыбнулся Думан, сев на землю рядом с нимфой. Он провел рукой по цветам. — Смотри! Из незабудок начали вылетать крошечные зеленые фонарики — светлячки. Казалось, что вся поляна превратилась в райский уголок, настолько это зрелище было прекрасно. — Это волшебно, Думан, — выдохнула Флора, не переставая улыбаться. Один светлячок приземлился на ее раскрытую ладонь. — Но как?.. Думан зажмурился, довольно улыбаясь, когда светлячок опустился на его нос, и ответил: — Это магия отца. Он был очень могущественным нагвалем. Отец защитил это место своей силой природы. А еще он пел мне линфейскую колыбельную в детстве, поэтому решил посадить здесь незабудки. Здесь всегда теплая земля, поэтому даже зимой растут цветы. — Значит, ты тоже можешь сотворить что-то подобное? Думан посмотрел на свои звериные руки и пожал плечами: — Не знаю… Может быть. Обычно я использую боевую магию, а не созидательную. Флора придвинулась к нему вплотную и положила голову на его плечо. Рука Думана обвилась вокруг ее талии, прижимая к себе ближе. — Это сумеречные незабудки, — сказал он. — Они считаются темными цветами, потому что обычно их используют для темных зелий. — Но природа не делится на Тьму и Свет. В этом и есть ее прелесть, — возразила Флора, вытянув ноги, чтобы они не затекли. — Верно, — кивнул Думан, задумчиво глядя на свой дом детства. — Природа не враждует сама с собой. Возможно, нам стоит взять с нее пример, чтобы добиться такой же гармонии между людьми… Знаешь, почему я изменил свое мнение на счет фей? Флора встретилась с его янтарным взглядом: — Почему же? — Я увидел, что ты такой же человек, как и я. Ты спасла нас от солдат. И ты не напала на нас, а выслушала слова Нии на счет нас и поверила ей. А потом, когда ты пришла тюрьму… Ты помогала мне, вопреки всему. Ты волновалась за меня, винила себя в том, что меня пытают… Не знаю, как точнее объяснить, но… Я будто увидел в тебе себя? Ты не казалась мне врагом. Ты была просто… Человеком? Флора внимательно слушала его слова, параллельно расслабляясь от стука его сердца. С ее лица не сходила улыбка. Затем она сказала: — Знаешь, у меня было так же. Вы не напали на меня… Вы волновались за Нию, и меня так шокировало то, что вы способны на простые человеческие чувства. А потом ты пожертвовал собой ради меня, и я… Поняла, что темные тоже люди. Что мы не такие уж и разные… Они с Думаном переглянулись. — Вот и решение?.. — хмыкнула Флора. — Светлым и темным нужно лишь увидеть друг в друге людей? — Похоже на то, — ответил Думан. — Начнем потихоньку — с лагеря. А дальше будет проще переубедить остальных жителей Вселенной. — А как тебя приняли в лагере? Думан усмехнулся: — Относительно неплохо. Они не видят во мне опасности, потому что я тоже темный, но все равно относятся с подозрением. А я весь день рассказывал им, какая у меня потрясающая девушка. Они даже просили меня заткнуться. — И ты послушался? — Издеваешься? Нет, конечно! Мне нужно было еще рассказать, какая ты сильная нимфа природы! Флора выпрямилась, чувствуя, как сердце грохочет от смущения, а лицо пылает. Думан поднес ее ладонь к своим губам и трепетно поцеловал, хитро улыбаясь: — Я планирую продолжить расхваливать тебя перед другими. — Не заставляй людей страдать, — хихикнула Флора. — Это не страдание, а благословение! Они должны быть благодарны за то, что живут на одном острове с тобой! — Ты переусердствуешь, милый. — Вовсе нет! Я готов трубить о тебе на весь мир! Флора погладила его по подбородку, заставив закатить глаза от удовольствия, и сказала: — Тогда и мне стоит похвастаться тобой. Прямо сейчас! — Что? Ты о чем? Флора хитро улыбнулась и, поставив ладони рупором, прокричала: — Эй, слушайте! Я люблю Думана Фойла-а-а-ака! У Думана чуть не выпали глаза от шока и легкого испуга. Он еле сдерживал улыбку: — Ты чего кричишь на весь лес?.. Флора коротко чмокнула его в губы: — Чтобы все услышали, конечно же. Думан резко прижал ее к себе, стискивая в объятиях. Флора засмеялась ему в шею, обнимая в ответ. — Незабудка, — вдруг серьезно сказал Думан, оторвавшись от нее. Флора ободряюще кивнула: — Да? — Я хотел кое-что сказать… Еще тогда на озере, когда мы шли спасать Стеллу… — Да, я помню. Ты так и не сказал мне из-за нападения того мага. — Да, так вот… — Думан вздохнул, собираясь с мыслями. — Я знаю, что мы знакомы всего полгода. Что наши чувства зародились в тесной тюремной камере. Я до сих пор помню каждый наш разговор, я дорожу каждым моментом с тобой… И я счастлив, что ты на Тир-Нан-Оге со мной. Я бы, наверное, не смог без тебя… Ты уже стала центром моей жизни. В глубине его глаз вдруг появилась печаль: — Но мы в восстании. Это опасно, и мы можем умереть в любой момент. Я боюсь, что потеряю тебя… Или что оставлю тебя совсем одну. — Не говори так, — перебила его Флора. — Мы пройдем все вместе, от начала и до конца. — И все же… Я вдруг понял, что жизнь скоротечна, и никогда не знаешь, где нас разлучит смерть, поэтому… Я хочу успеть как можно больше с тобой. Я хотел сказать… Думан неловко передернул плечами, будто ему страшно говорить дальше. Он повернулся к усеянной незабудками поляне и сорвал цветок. Искры темной магии закружились на ладони, и светящаяся незабудка вдруг превратилась в маленькое аккуратное кольцо из гладкого черного материала с россыпью фиолетовых блесток. Думан посмотрел на Флору. А она удивленно посмотрела на кольцо в его руке. — Дум?.. — неуверенно прошептала она. Думан ласково улыбнулся ей и взял за руку. Он прижал ладонь Флоры к своему лбу и закрыл глаза. Его голос был полон любви. — Я полюбил тебя, как фею природы, и я нисколько об этом не жалею. И я хочу разделить с тобой остаток жизни. Мы встречаемся всего ничего, но я хочу, чтобы ты знала: я полностью твой, незабудка. Ты не обязана отвечать мне взаимностью… — Думан. Флора медленно освободила руку из его и обхватила его лицо, наклонив к себе. — Просто задай этот вопрос и все, — сказала она, не давая ему отстраниться. — Тогда… Ты выйдешь за меня?.. Если что — можно не отвечать! Я не хочу обременять тебя… Хмпф! Он был нагло прерван поцелуем. Флора обвила руками его шею, запустив пальцы в короткие розовые волосы. Думан сразу же ответил на поцелуй, стискивая ее в объятиях. Я тоже хочу разделить с тобой жизнь. Я хочу немного мира посреди войны. В следующую секунду Флора оторвалась от него и прошептала в губы: — Я согласна. — Да, знаю, ты не этого ожидала от первого свидания… — Думан резко застыл. — Стой, что?! Флора раскрыла его ладонь и еще раз взглянула на кольцо — гладкое и блестящее, как звездное небо. — Я тоже боюсь… — начала она. — Что восстание слишком быстро разлучит нас. Я не знаю, что будет завтра и переживем ли мы эту войну. Но я знаю, что люблю тебя. Мне ясно это уже сейчас — на первом свидании. И я хочу рискнуть всем ради тебя. Я солгу, если скажу, что не хочу стать твоей женой. Флора провела ладонью по щеке Думана, приводя его в чувства. Он пораженно вздохнул, прижимаясь щекой к ее руке. — Поверить не могу, — сказал он, и на его лице расцвела улыбка: — Я и правда смотрю на свою невесту?.. Флора рассмеялась, а вокруг нее появилось еще больше светлячков, словно они понимали, что только что произошло между ней и магом. Думан надел кольцо на ее палец. За пределами острова их могли убить в любую секунду. Каждое мгновение вместе было драгоценным. Они не знали, сколько еще пробудут рядом с друг другом, но хотелось продлить это счастье на максимум. Нимфа природы надела кольцо невесты. Ее женихом стал темный маг, которого разыскивало все Магическое Измерение. Впервые за двадцать лет на Тир-Нан-Оге произойдет свадьба Тьмы и Света, которая объединит два враждующих народа.

***

Фарагонда закрыла дверь в кабинет. А в следующую секунду с криком ярости ударила кулаком по стене, счесывая костяшки. Ее трясло. — Как она узнала?! — выплюнула директриса. — В какой момент появился этот демон и переманил ее к себе?! Почему они опять мешают мне?! Почему каждый раз, когда я начинаю побеждать, все рушится?! Где я просчиталась?! Позади нее скрипнуло кресло. Фарагонда резко обернулась, вздрогнув: за ее столом сидел беловолосый маг хаоса. — Смею заметить: это закон подлости, — сказал он с жуткой улыбкой. — Вы так трясетесь. Что же заставило вас сойти с ума? — Не сравнивай свое состояние с моим, темный, — раздраженно фыркнула Фарагонда, поправляя прическу. — И слезь с моего кресла! Кастор (а это был он) встал с кресла и прошел к стеллажу с древними фолиантами. Он делал вид, будто ему просто интересно поглазеть на книги Фарагонды, перебирая разные корешки. — Что вам нужно? — спросила Фарагонда, заняв свое место. — Да так, пришел проверить, как ваши дела. Судя по всему, не очень, да? — Просто парочка проблем. Я их уже решила, можете не переживать. Кастор повернулся к ней, прожигая обезумевшим взглядом насквозь: — Слухи распространяются очень быстро, дрожайшая Фарагонда. Я знаю, что ваша «парочка проблем» так легко не решается. — Это уже не ваше дело! Мы договорились, что вы только поможете найти тех проклятых солярийцев и магов Черного Круга! — Требования изменились. Мы с братом хотим демона и ту девчонку-эмпата. Фарагонда возмущенно закатила глаза: — Это еще почему?! Мы договаривались только на Черный Круг! Кастор пожал плечами: — А теперь я меняю требования. — Но зачем вам девчонка?! Фарагонда резко затихла. Кастор смотрел на нее странно: в его глазах было что-то более жестокое и ужасное, чем обычное безумие от магического голода. Он медленно подошел к ней, и она почувствовала себя неуютно. Обычно она была хищником, а не ее собеседник. Но она уже согласилась на требования магов хаоса. Назад пути не было. Они ненавидели Огрона так же сильно, как и она — Фарагонда не могла доверить поимку сбежавших солярийцев кому-то, кроме таких союзников. Марк и Кастор точно не подведут ее. Кастор взмахнул рукой, и к нему с полки прилетела фоторамка. Фарагонда узнала ее: это ее она разбила в первую встречу с магами хаоса. Кастор повернул фото к ее лицу и ткнул в живот Гвен. — Я так и знал, что девчонка — дочь этой женщины, — хмыкнул он. — Говорят, вы были подружками… — Это лживые слухи, — перебила его Фарагонда, забрав фотографию и отбросив в сторону. — А теперь отвечай: зачем вам девчонка и демон?! — Вам я великодушно оставляю Светлый Огонь. А себе хочу Темный. И силу эмпатов, — улыбнулся Кастор, нависнув над ней. — Я должен прожить еще немного, мисс Фарагонда, а для продления жизни мне нужна мощная магия. К тому же, у нас с той девчонкой… Свои счеты. Кастор отошел к окну, и Фарагонда незаметно выдохнула: его аура была слишком давящей. Она отвыкла от того, что с ней кто-то конкурирует. — Кстати, небольшой совет, — вдруг сказал Кастор, улыбаясь уголком губ. — За своими зверушками нужно следить получше, а то они снова попробуют всадить нож в спину. — Не нуждаюсь в советах сумасшедшего темного, — строго отрезала Фарагонда, массируя виски. От этого разговора у нее разболелась голова. Кастор вдруг запрокинул голову и захохотал, держась за стену. Когда он повернулся к ней, то на его лице было сплошное безумие. — Напомнить, кто отдал приказ уничтожить мой народ?! Ха-ха-ха! — Кастор провел рукой по лицу и дернул себя за волосы, чтобы прийти в чувства. — Это были вы! Это вы сделали меня и Марка такими! — Все сказал? Теперь полегчало? — фыркнула Фарагонда с каменным лицом. Кастор склонил голову набок и ухмыльнулся: — Мне никогда не станет легче, пока ты не сдохнешь. Но у нас перемирие, поэтому я не могу убить тебя сейчас, хотя так хочется! Но последнее слово будет за мной: министр Гвен была лучше вас. Она бы не упустила принцессу Домино и слабовольного эльфа. Фарагонда стиснула зубы, сдерживая закипающий гнев. Она сжала кулаки, до боли впиваясь в ладони. Большого труда стоило не прибить мага хаоса прямо на месте, но ее сдерживала мысль о том, что он еще пригодится. — Неприятно от правды, да? — хмыкнул Кастор, заметив ее поджатые губы. — Я могу еще сказать. — Ну, рискни. Кастор вдруг приблизился к Фарагонде за долю секунды и прижал ее голову рукой к столу. — Марк будет следить за рыжей принцессой, — прошептал он ей на ухо. — Чтобы она больше не смела ослушаться. Но если она вдруг что-то выкинет, то мы с братом последуем за ней. Она приведет нас к остальным. А тебе лучше не мешать, если хочешь остаться главной в этом своем Ордене. С этими словами Кастор отпустил Фарагонду и исчез, будто его здесь и не было. Директриса устало откинулась в кресле, мысленно проклиная свое решение сотрудничать с магами хаоса. «Зато они быстро расправятся с остальными повстанцами, с этими магами Черного Круга! Я еще покажу им всем, что мне нельзя переходить дорогу!» В глаза бросилась лежащая на полу фотография с Гвен. Фарагонда магией поставила ее на место. Она на секунду прикрыла глаза: в сознании вспыхнул образ бывшей подруги. — Почему ты преследуешь меня?.. — вздохнула Фарагонда, ударив себя по щеке. — Я избавилась от тебя, а ты продолжаешь возвращаться!.. Черт бы побрал твое отродье! Она наклонилась к телефону на столе и нажала кнопку. Голова продолжала раскалываться от боли. Как же все бесило! — Позовите Блум ко мне. Пора проводить ритуал. Я возьму эту тварь под контроль! Больше никто из Винкс не покинет меня!