Война, брак и лед.

Ты отвратительная альфа! — его голос срывается на крик, и каждый его слова звучит как удар. — Почему я вообще на тебя женился, Солар? Почему я должен терпеть твою жестокость, твоё высокомерие?! Её глаза, ледяные и непроницаемые, не выдали ни малейшей эмоции. Она лишь молча наблюдала, как его гнев разгорается, как он пытается найти ответы в её спокойной, пугающей тирании. — Ты не понимаешь, Орион, — её голос был ледяным, без намёка на слабость. — Ты никогда не понимал, зачем я это делала. Почему я спасла твою страну, почему ты стал моим мужем. Орион шагнул вперёд, его грудь тяжело поднималась от гнева. — Ты забрала всё! Глори, мою родину! А меня ты просто… просто использовала как пешку! Ты думаешь, я не чувствую, как ты меня сдерживаешь? Как ты держишь меня в клетке? Солар поднимала взгляд, её серые глаза встретились с его. В них не было ни тени раскаяния. — Ты был единственным омегой в своей семье. Все эти годы ты был любимым. Я забрала твою родину, но ты не понимаешь, что спасение Глори — это была моя цена. Орион стиснул зубы, его руки дрожали от ярости, но он не мог на неё разозлиться до конца. Он понимал её слова, но душила боль. Он был её мужем, а не игрушкой. Всё, что она делала, казалось ему теперь холодным и расчётливым. — Ты забрала не только Глори, — его голос стал тише, но наполнен болью. — Ты забрала мою свободу, мою жизнь. И теперь я даже не знаю, зачем мне оставаться в этом браке. Солар молчала. Долгие секунды тянулись в тишине, прежде чем она снова заговорила. — Потому что ты обязан мне, Орион. Ты обязан мне больше, чем себе.

***

Королевство Солстейс было величественным и непокорённым, а его правительница — Солар, альфа с железной волей. Никто не осмеливался оспаривать её решения, ведь за десятки лет правления она стала олицетворением силы и страха. Но не все знали, что её правление началось не в одном бою, а в одном кровавом договоре — договоре с тем, кто стал её мужем. Орион. Орион был омегой. Он родился в семье правителей Глори, но в силу своего положения не был наследником трона. Он был младшим, любимым, но омегой — пешкой в политической игре. Его родина оказалась в опасности, и именно в этот момент Солар, стремясь укрепить свою власть и защитить границы, пришла с предложением, от которого невозможно было отказаться. Она забрала Глори, но оставила Ориона в качестве мужа, чтобы через него укрепить свой союз с его народом. Он был тем, кто, несмотря на своё положение, смог бы стать символом мира и процветания. Но лишь внешне. В действительности он был лишь инструментом в её руках. Он не знал любви в её глазах. Он был всего лишь обязательной жертвой, вынужденной пожертвовать собой ради благополучия своего народа. Их союз был политическим, не более. Солар была жестокой, решительной и не терпела слабости. Орион знал, что оказался в клетке, и не было пути к побегу. Он был не её мужем, а ее обязанностью. В свои годы правления Солар не знала другой силы, кроме своей. Она была тираншей, деспотом, но единственным способом выжить для Глори стало её соглашение. Орион был вынужден с ней заключить этот брак, и теперь он не знал, как существовать рядом с женщиной, чья холодность и власть поглощали всё живое.

***

Солар молча покинула коридор, не взглянув на Ориона. Его слова всё ещё звучали у неё в голове, но она не позволила себе дать волю эмоциям. Подойдя к своей двери, она резко распахнула её и вошла в кабинет, заперев за собой. Здесь она могла быть сама собой. Здесь не было совета, не было взглядов, которые ждали от неё решения. Только она и её безжалостная воля. Но даже в этом уединении ей не удалось найти покоя. Она почувствовала, как её дыхание ускоряется от ярости, как будто изнутри что-то сдавливало её грудь. Орион снова был прав — хотя бы в одном. Она забрала у него всё. Но она не могла себе позволить сдаться, и тем более — признать свои слабости. Солар сжала кулаки, ощущая, как по венам расползается боль, но не в физическом плане. Это была боль от ответственности, от того, что она не могла позволить себе быть слабой. Заглянув на стол, она вдруг заметила отсутствие важных документов. Сначала ей показалось, что она просто не заметила их в момент беспокойства, но чем больше она искала, тем сильнее росла тревога. Бумаги, подтверждающие союз с Штольцем, исчезли. — Чёрт! — она прошипела, ударив кулаком по столу. Её взгляд стал ледяным, а сердце сжалось от гнева. Резко встала и вышла из кабинета, уже не заботясь о том, как её шаги эхом раздаются по пустым коридорам. Это не было похоже на неё — она всегда была холодной и расчетливой, но сейчас гнев был настолько сильным, что её контроль разрушался с каждым шагом. Когда она добралась до главного зала, её советник-генерал Аларик стоял, не зная, как правильно подойти. Он знал её больше, чем кто-либо, но был одним из немногих, кто понимал, что в такие моменты лучше молчать. — Солар, — его голос был тихим и осторожным, — может, успокойтесь немного? Мы найдём их, не переживайте. Но её лицо было каменным, глаза застыли, как ледники. Она не слушала его. Ни один советник, ни один солдат не осмеливались вмешиваться в её личные дела, и даже Аларик это знал. — Где они, Аларик? Где чёртовы бумаги?! — она произнесла это так, что воздух в зале стал тяжёлым. Аларик, будучи опытным воином и дипломатом, попытался ещё раз найти правильные слова, но понимая её состояние, решил просто наклониться и прошептать: — Мы их найдём, Ваше Величество. Но лучше… лучше успокойтесь, пока не стало хуже. Солар сдерживала бешенство. Она даже не заметила, как её пальцы начинают сживать бумаги, стоящие на столе. В её глазах сверкал тот самый огонь, который всегда пугал всех вокруг, но сейчас он был направлен не только на её врагов. — Я не потерплю ещё одной ошибки в этом замке, — прошипела она, бросая взгляды на ближайших слуг, которые уже искали документы по всему замку. Аларик, понимая, что для Солар важна каждая деталь, подал ей сдержанное уважение. — Всё будет найдено. Я лично займусь этим. Но… давайте возьмём паузу. Мы все знаем, что Вам сейчас нужно время, чтобы успокоиться. Солар была слишком высокомерной, чтобы признавать, что её расстроило не просто исчезновение бумаг, но и невозможность контролировать все вокруг. Она вернулась в свой кабинет, пытаясь привести мысли в порядок. Но одно было очевидно — если кто-то замешан в пропаже документов, им не видится ни спасения, ни прощения. Орион остался стоять в коридоре, взгляд его был пустым и задумчивым. Гнев, который бушевал внутри него, постепенно утихал, уступая место странному чувству неуверенности. Его сердце тяжело билось, когда он осознал, как дал слабину перед Солар, как все его старания и попытки быть чем-то большим — просто исчезали под её взглядом. Эта мысль обжигала его. Она, без сомнения, держала его за ничтожного. Страх был его вечным спутником, но теперь он стал невыносимым. Когда он пытался собраться с мыслями, он неожиданно столкнулся с одним из слуг. Мужчина взглянул на него, и на его лице появилось мгновенное беспокойство. — Господин, всё в порядке? — спросил слуга, — Господин, не стоит переживать так. Это ведь Ее Величество, а она всегда такая. Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не слышит, и смело продолжил: Не пытайтесь бороться с её гневом с помощью оружия или игл. В конце концов, для неё даже это — не тот путь. Вы ведь знаете, как она реагирует на людей с силой. Может вы, как омега, могли бы быть ласковее с Ее Величеством? Орион стоял, глядя на слугу, ошеломлённый прямотой его слов. Он чувствовал, как внутри его что-то перевернулось, как будто открылась новая дорога. И он осознал, что не всё в этом мире решается силой — что его природа, его омежья суть, могла стать тем, что он и Солар смогут использовать в своём взаимодействии. — Ты… действительно думаешь, что это поможет? — наконец спросил он, смягчившись. В его голосе звучала нерешительность. Слуга улыбнулся, но в его глазах была горькая улыбка понимания. — А почему бы и нет? Это стоит попробовать. Если Солар не может быть побеждена силой, может, тебе стоит её победить с помощью мягкости. Орион только собрался ответить слуге, когда по замку пронёсся гневный крик. Он эхом разнёсся по коридорам, заставляя всех, кто был поблизости, замереть на месте. Звук чего-то тяжёлого, разбивающегося о стену, заставил слугу вздрогнуть. Орион тоже почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. — Похоже, у нас есть проблема, — пробормотал слуга, бросая сочувствующий взгляд на господина. Орион сглотнул, внутренне ругая себя за ту храбрость, что только что обрёл. Весь замок знал, что, когда Солар кричала в таком тоне, никто не хотел оказываться в радиусе её ярости. Но он… он же её муж. Значит, ему придётся идти. Он сделал глубокий вдох и решительно направился к кабинету. «Используй своё обаяние, а не иглы,» — всплыло в памяти. Отлично. Как раз в тот момент, когда Солар может метнуть в него что-то тяжёлое. Орион вошел в кабинет, на мгновение замешкавшись у двери. Солар стояла у камина, напряженная, сжимающая кулаки так, что побелели костяшки. Её грудь тяжело вздымалась от ярости, а в воздухе чувствовалось напряжение, будто сама комната сжималась под весом её гнева. Он знал, что в такие моменты лучше не лезть под горячую руку. Но что-то в её позе… В том, как её плечи дрожали, выдавало, что под яростью скрывалось нечто большее. Осторожно, почти неслышно, он подошел ближе. — Солар… — тихо позвал он, протягивая руку, чтобы коснуться её запястья. Она не шелохнулась, но и не отпрянула сразу. Это было достаточно хорошим знаком. Орион мягко провел пальцами по её коже, пытаясь отвлечь её от бушующей в ней злости. — Ты так сжимаешь кулаки, что скоро из них кровь пойдет, — произнес он, едва касаясь её руки. — Ты можешь сказать мне, что случилось. Солар резко обернулась. Её глаза полыхали, но теперь там было не только раздражение. Глубоко внутри таилась усталость, скрытая за яростью. Орион потянулся, чтобы осторожно коснуться её щеки, большим пальцем мягко проведя по её скуле. — Я здесь, Солар, ты же знаешь. Её губы дрогнули. Всего на мгновение. А затем… — Не смей. Её голос прозвучал резко и отрывисто. Она перехватила его запястье, убирая его руку от своего лица. Её хватка была твердой, но не болезненной. — Не используй на мне свои уловки, омега. Её слова обожгли его хуже удара. — Это не уловки. Она смотрела прямо в его глаза, и что-то в её взгляде было ледяным, чужим. Затем она разжала пальцы, позволяя его руке упасть. — Уходи. Это прозвучало так просто, так легко… словно он был для неё никем. Орион смотрел на неё ещё секунду, пытаясь понять, надеясь увидеть хоть тень сожаления в её глазах. Но ничего. Только холодная, непоколебимая решимость. Он не стал спорить. Просто кивнул, сжав кулаки, и развернулся, уходя. Но, выходя из кабинета, он чувствовал, что за ним наблюдают. И Солар действительно смотрела. Когда дверь закрылась за ним, она медленно сжала пальцы в кулак, снова отворачиваясь к камину. Её плечи дрогнули — совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно. Орион, не добившись ответа на свою попытку ласкового подхода, стиснул зубы и решил заняться тем, что он действительно мог сделать. Он отправился искать пропавшие документы вместе со слугами и советниками. В хаосе поисков его внимание привлекло нечто странное — письмо, спрятанное между свитками. Вокруг него словно дрожала темная дымка, а пальцы неприятно заныли, когда он коснулся бумаги. Это было явно зачарованное письмо. Его сердце сжалось. Интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. Не раздумывая, он направился в кабинет Солар. Когда он вошел, в комнате уже был Аларик, нахмуренный и напряженный. Солар стояла у окна, её спина была напряжена, а в воздухе все еще витали отголоски недавнего гнева. Орион шагнул вперед и, положив письмо на стол, спокойно произнес: — Кажется, я нашел то, что тебе стоит увидеть. Аларик развернул письмо, и в тот же миг по комнате словно пробежал холодный ветер. На пожелтевшем пергаменте были выведены всего несколько строк, но их вес ощущался сильнее, чем любое официальное послание. “Солар. Полночь. Сторожевая башня на окраине города. Только ты. Никого больше. Или не увидишь документов” Почерк был четким, резким, словно высеченным острым клинком. Ни подписи, ни печати, даже имени отправителя не значилось. Аларик молча поднял глаза на Солар. — Это он. Она сжала челюсти, в глазах вспыхнуло понимание. Аларик не стал спрашивать, уверена ли она. Они оба знали ответ. Рóман.