В плену Жемчужины

Я взошла на палубу Жемчужины, сердце колотилось в унисон с гулом океанских волн, бившихся вокруг корабля. Вокруг царила атмосфера хаоса: одичалые пираты, суетились пребывая на судно с добычей. Доски поскрипывали от топота вонючих сапог, а в нос ударил едкий запах пороха, сырости и… мертвечины. Сердце бешено забилось, дыхание перехватило. И я неожиданно осознала, что это страх, ледяной, парализующий страх, сковал мое тело. Из темноты раздался скрип шагов. Ко мне приближалась фигура. Высокий силуэт, скрывавший лицо, остановился перед мной. – Ну что ж, мисс Тернер, добро пожаловать на борт «Черной Жемчужины». – Голос был хриплым, пропитанным табачным дымом и чем-то зловещим. Я подняла голову, пытаясь разглядеть говорившего. Это был старик, с крючковатым носом, заостренным подбородком одетый в длинный потертый камзол, на голове – треуголка. – Вы,– откашлявшись, а потом взяв себя в руки вымолвила - я так понимаю, сам капитан Барбоса – спросила я. – О да, – усмехнулся старик. – А ты, дитя, теперь у нас в плену. Барбосса сделал шаг вперед, и я непроизвольно отшатнулась. Его глаза, казалось, светились в темноте. – Ты знаешь, почему ты здесь, мисс Тернер? – спросил он с игривыми нотками. Я покачала головой, а горло пересохло. – Все потому что ты – ключ к нашему спасению, – продолжал Барбосса. – Ключ к снятию проклятия. - Проклятия? Что это значит? Барбосса усмехнулся, блеснув желтизной своих зубов. – Ты, дитя, наверняка слышала легенды об Ацтекском золоте. О сундуке, полном сокровищ, проклятых богами. Но нам было наплевать на какие-то сказочки. Мы нашли этот сундук, стали набивать трюм золотом и монетами, жадность ослепила нас. Но проклятие и вправду существовало и пало на нас. Мы стали бессмертными, но обрели облик мертвецов при лунном свете. И единственная возможность избавиться от проклятия – это вернуть все золото на законное место и… пролить кровь Тернера. Кровь Тернера? Я вздрогнула. Надо же было из всех возможных фамилий было выбрать именно ту, чью кровь хотят пролить эта шайка. – Но… боюсь вышло недоразумение, капитан – начала я, но Барбосса прервал мою речь. – На сегодня достаточно светских бесед, мисс, нам уже пора в путь, а пока займите свою каюту – шуточно поклонившись мне проговорил Барбоса и резко развернулся прошагав к штурвалу. В этот момент из темноты вышли еще несколько пиратов. Грубые, неотесанные мужчины с оружием в руках. Один из них, амбал с огромным шрамом на щеке, грубо схватил меня за руку и потащил к трюму. – Пошевеливайся, девка! – прорычал он. Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной. Что ж, придется подождать. Меня заперли в сыром, темном трюме. Крыса, большая и противная, проскользнула под ногой. Мерзость! Я нашла себе укромный уголок, стараясь держаться подальше от этой тварей, и начала обдумывать сложившуюся ситуацию. Более всего я была обескуражена тем, что меня хотят не просто убить, а принести в жертву во имя каких-то ацтекских богов, чтобы снять проклятие. Господь, звучит даже как старая байка. Какие проклятия еще? Единственное проклятие с которым я знакома наступало каждое утро после веселого кутежа на Тортуге, но чтобы оно давало бессмертие – бред сумасшедшего. Явно Барбоса не в себе и задурил голову и себе и дурит мне. Ну, пусть думает, что задурил, буду вести себя как глупышка смирившаяся со своей судьбой. А пока мне надо решить как выбраться из этой передряги. Я решительно встала, и внимательно окинула взглядом камеру, где меня любезно разместили. Прогнившее дерево, плесень, кованые решетки, за ними масляная полу потухшая лампа подвешенная к балке, деревянная скамья в правом углу камеры , ведро, внутрь которого лучше не заглядывать – вот и все убранство. Не густо, но как вариант можно попробовать добраться до лампы и устроить пожар, чтобы отвлечь внимание, однако шансы выбраться после такого живой – не высоки. Проделать дыру сквозь доски корабля тоже не представлялось возможным. Я задумалась и почесала сов голову. Моя рука нащупала нечто, что могло мне пригодится. Значит буду выжидать и вовремя разыграю свою карту. Я прислушалась к стихающему топоту наверху и поняла, что пираты нажились добром, взяли курс и отплыли от порт Ройяла. Оставалось надеяться, что они хотя бы кормят пленников. Я начала шагать от одной стены камеры до другой и думать о том как попала в очередную передрягу и о лимонных тарталетках, которые я так и не смогла попробовать на балу. Так прошло пару часов, ноги начали болеть от узких туфель, живот урчать, а голова тяжелеть. Я пришла к выводу, что кормить меня сегодня не будут и решила прикорнуть пару часов. Я устроилась на скамьей, придвинула ноги поближе к себе, обхватила их руками, из подола ныне прелестного платья сделала себе подобие подушки на коленях и постаралась уснуть. Проснулась я от противного скрипа, который издавала ржавая дверь в мою темницу. Я мигом открыла глаза и вскочила на ноги. Перед мной стоял мой уже знакомый приятель – каланча со странным глазом. Увидев мою решимость, он мигом бросил поднос на пол, выплеснув тем самым половину воды из деревянной кружки, попятился назад спешно прикрывая за собой решетку. – Завтрак… мисс – немного робко произнес он. – Хм – угрюмо бросила я, смотря на него с неприкрытой досадой. – И что у нас нынче подают особым гостям? – Солонина и галеты – ответил он мне. – Могло быть и хуже – но мне не привыкать. Я решительно подошла к подносу, подняла его и не раздумывая бросила кусок мяса себе в рот. – И долго мне терпеть шедевры вашего кука? – Зависит от того как быстро мы найдем оставшееся золото – ответил он чуть подраслабившись. Прежние монеты мы собирали несколько лет. – Ух, присвистнула я – и много монеток вы потеряли? – Вообще с учетом твоей осталась всего одна – улыбнувшись своими грязными зубами проговорил он. – Вся команда чувствует, что она совсем рядом. – Звучит обнадеживающе - резко сказала я и приступила к уничтожению своего завтрака. Пират видно понял, что я более не в духе вести беседы и покинул трюм. Оставалась всего одна монета, а это значит, что в действительности все необходимые монеты уже у них есть. Эта мысль начала пульсировать у меня в голове, к горлу стала подступать легкая тревога – мне нужно срочно выбираться отсюда пока они не узнали, что обе монеты у меня и не решили проводить свой ненормальный ритуал со мной. Я дожевала последний кусок мяса. К слову пересолен он был ужаснейшим образом, повар вообще пробует еду прежде чем ее отдавать? Или это был специальный заказ для меня? Хотя это неважно, сейчас нужно понять в какой момент улизнуть отсюда. Я непроизвольно потянулась рукой к своему медальону (точнее это оказывается монета), вытащила его из декольте, параллельно нащупала вторую монету, которую спрятала там же когда боролась с пиратами в Порт Рояле. Я поднесла их друг к другу, так они и вправду походили больше на монеты нежели на медальоны. Интересно, о каком проклятии говорил вчера Барбоса? Ведь если бы было проклятие, то наверняка за те годы, что я носила его оно пало бы и на меня. Не считая текущей ситуации жизнь моя складывалась вполне себе прилично. Я выбилась в люди, несмотря на то что я женщина, плаваю на корабле, у чьего капитана быстро растущее предприятие по контрабанде отменного рома. А в свободное время можно развлечь себя уроками фехтования с моряками, которые заплыли не в те воды. Все шло весьма хорошо до тех пор пока черт меня не дернул заглянуть на бал ради этого медальона. Может он и вправду проклят? Я нахмурила лоб усиленно думая стоит ли мне оставить это золото здесь, а самой бежать куда подальше. И все же, не могла и не хотела я расставаться с этой реликвией – не так много у меня осталось от матери. Точнее только эта жизнь и монета. Тогда на том и порешали, я вытерла об ткань жирные руки нещадно убивая вечернее платье и стала дожидаться вечера. Наступили сумерки и ко мне вновь заглянул знакомый пират, он забрал посуду и поставил на пол новую кружку с водой и странного цвета похлебку. Я кивком поблагодарила его за заботу, показывая, что разговаривать не намерена. Он уловил намек, зажег лампу и быстро ушел прочь. Прошло пару часов, голоса стихли, по ощущениям было далеко за полночь. Чутье подсказывало, что сейчас самое время действовать. Я осторожно подобралась к решетке, запустила руку в волосы и достала от туда шпильку, попутно благодаря обычаи делать замысловатые прически на балы. Я быстро свернула из нее отмычку. Еле дыша, очень аккуратно и медленно, просунула в замок и нежно начала нащупывать пазы. Пальцы не дрожали, но каждая секунда казалась вечностью. Но я не торопилась, а методично продолжала искать ту самую точку в замке. Наконец, раздался тихий (спасибо!) щелчок. Замок поддался. Я затаила дыхание, открывая дверь. В коридоре было темно, но я различала очертания ящиков и бочек. Поднявшись на палубу выше я обнаружила храпящих пиратов, словно проворная мышь я взбежала на верхний уровень и добралась до верхней палубы. В нос ударил свежий и родной запах моря. Я с наслаждением сделала первый вздох, но расслабляться было рано. Небо было черное, пасмурное, да так, что не видно ни луны, ни звезд, что было мне на руку, т.к мои глаза уже привыкли ко тьме. Вжавшись в стену, я внимательно изучила палубу и с удивлением обнаружила, что в носовой части никого нет, аккуратно развернувшись я стала пробираться по ступенькам вверх к корме. Там около штурвала мирно сопел матрос. Удивительно, что на таком легендарном корабле такая дисциплина – тихо хмыкнула я. Спустившись с кормы, обогнув палубу по левому борту я увидела шлюпку, привязанную к корме. Я бросилась к ней, развязывая веревки. Я понимала, что мне нужно время справиться с шлюпбалками, которые стояли на бизань-русленях, чтобы улизнуть тихо. Я приступила к нелегкой работе, которую явно не делают в одиночку. От напряжения у меня выступил пот, руки жгло, но лодка медленно спускалась все ниже и ниже к воде. Наконец она коснулась глади моря. Я скинула канат вниз и начала спускать по нему вниз, как в этот момент из непроглядной темноты в мои плечи воткнулись острые когти, а перед мной оказалась хищная морда обезьяны. От неожиданности я выпустила из правой руки канат и повисла на нем на одной руке. Эта мелкая тварь клацнула своими зубами около моего лица и запустила свои лапы в мой бюст, проворно достала от туда монету и уже стала осматривать мою цепочку. Черт бы ее побрал! Я со всей силы укусила ее за наглую лапу от чего она взвизгнула и упала в ночную воду. Я выругалась про себя, но времени на раздумья не было. Я быстро стала спускаться по канату вниз, плюхнулась в шлюпку и скорее стала отталкивать ее от борта. Шлюпка сильно качалась на волнах, а я села на весла и гребла так как никогда в жизни еще не гребла. Я не оглядываясь, но уже представляла как на корабле зажигаются фонари и за мной начинают погоню. Страх бурлил в моей крови, смешиваясь с чувством свободы и все же надежды. Я не знала, куда мне плыть в этой тьме, но знала, что как можно дальше, покуда не обессилю вовсе. Прошла четверть часа и я решила оглянуться, вдалеке смутно были видны очертания корабля, но никаких огней. Я сделала глубокий вдох, постаралась выровнить дыхание и взялась грести с полной отдачей себя. Пару часов спустя рассвет застал меня в открытом море. Я устала, промерзла до костей, но была жива, хоть и с отметинами когтей на шее. Надеюсь эта тварь не занесла мне какой-то заразы. Вдали в тумане мне как будто померещился кусочек земли. Я направила шлюпку к нему, полная решимости догрести до него.