Шторм внутри

Я проснулась от света. Не потому что было ярко — просто он пробивался сквозь пальмовые листья с такой настойчивостью, будто солнце лично хотело удостовериться: я ещё жива. Тело ломило, волосы сбились в солёные пряди, а губы потрескались. Я поднялась, потянулась, поправила перевязанные нитками остатки одежды. Норингтон уже не спал. Сидел у костра, ловко сплетая упругие лианы между собой. Увидев, что я открыла глаза, кивнул сдержанно, почти по-военному: — Доброе утро. — В его голосе звучала резкость — остаточный осадок от нашей… стычки. Той, где я, между прочим, собиралась пустить пулю ему в сердце — Доброе утро, коммандор. Что ты там мастеришь? — Корзину, — коротко ответил он. — Пригодится в текущих условиях. Я усмехнулась. Он вёл себя так, будто всё это — просто очередная одна вылазка на учения, где он должен обеспечить лагерь. Но во взгляде читалась сосредоточенность. Усталость. И что-то ещё, что я пока не могла считать. После быстрого "завтрака" — пары ягод, найденных на краю зарослей, и очередного, прости господи, кокоса — мы занялись делами. Я починила крышу шалаша, он соорудил что-то вроде каркаса для хранения дров. Вместе очистили маленький участок земли от острых камней, чтобы хотя бы где-то можно было нормально сидеть. Потом он показал, как сделать верёвку из волокон листьев. Удивительно, как много он умел. — Это... необычно, — заметила я, наблюдая, как он ловко вяжет узлы. Ты не похож на человека, что привык пачкать руки. Он пожал плечами: — Быть капитаном — значит уметь выживать. Без формы, без палубы, без команды. И без предубеждений. Особенно — к тем, кто рядом. Он не смотрел на меня, когда это говорил. Но я почувствовала, как будто его слова касались чего-то большего. И они остались со мной на весь день. К вечеру небо стало меняться непривычно быстро. Облака летели по небу с таким напором, будто спешили убраться прочь от острова. Ветер усиливался с каждой минутой. Когда первые крупные капли упали на горячую землю, я уже знала — это не просто дождь. Это будет шторм. — Пещера, — крикнул Норрингтон. — Быстро! Там мы сможем укрыться! Мы побежали — не к шалашу, а туда, где вчера нашли сухие ветви, в углубление у скал. Я даже не обратила внимание, как его рука схватила мою, как мы неслись сквозь хлещущие ветки, перепрыгивая корни. Молнии вспыхивали позади нас, каждая — как выстрел. Ветер выл, как стая сирен, а небо уже рвалось в клочья. В пещере было сыро, но это и вправду было неплохое укрытие от шквалистого ветра и ливня. Я дрожала. Волны за пределами грохотали с такой силой, что казалось, весь океан решил обрушиться на наш маленький островок. Ветер срывал пальмы. Огонь развести было бы невозможно — дрова были далеко, да и те уже промокли насквозь. Мы просто сидели, прижавшись к холодным камням, и слушали, как шторм уничтожает все что мы соорудили за пару дней. Прошло больше часа прежде чем он нарушил напряженную тишину между нами. — Если мы продержимся здесь пару дней, флот найдёт нас, — проговорил он, почти не слышно. Я хмыкнула: — Ты всё ещё надеешься на флот? — А ты? — он повернулся ко мне. — На что надеешься ты? Молчание. Я закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями, но ответ не приходил на ум. И тогда он спросил то, чего я боялась с самого начала: — Почему ты не выстрелила? Я напряглась, распахнула глаза и обернулась к нему. — В тот момент… когда ты наставила на меня револьвер, — продолжил он, — ты могла это сделать. И не сделала. Почему? Молния вспыхнула за его плечом. Мгновение — и я снова там. У костра. Мой палец на спусковом крючке. Его глаза — упрямые, даже принимающие. — Я не знаю, — выдохнула я. — Я… не смогла. Он молчал. А потом заговорил, тихо, словно боялся спугнуть тишину между раскатами грома: — Я был готов. Знал, что ты пиратка. Что ты лгала. Но всё равно хотел, чтобы ты оказалась другой. Я прижала колени к груди и повернула взгляд к бушующей стихии. — И ты подумал, что я — чудовище? — Я подумал, что ты — человек, который делает всё ради своей свободы. Я вновь посмотрела на него. Он сидел близко, с растрепанными волосами, в мокрой рубашке и взглядом — не как у офицера, а как у человека. Просто человека. — Ты можешь называть меня Джеймс, — неожиданно сказал он. — Что? — После шторма. Когда мы выберемся отсюда. Зови меня Джеймс. Я хотела ответить сарказмом. Остротой. Чем-то, что разрушит эту чертовски тёплую тишину. Но не смогла. Просто кивнула. Мы молчали. Шторм ревел, но между нами стало тихо. Тепло. И опасно. Самое опасное — то, что делает сердце мягким. Утро после урагана было, как похмелье. Всё болело, мир шатался, но небо снова было безмятежно голубым. Мы вышли из пещеры, пальмы лежали, будто кто-то играл ими, как солдатиками. А посреди этого хаоса вдалеке на горизонте — шпиль мачты. — Корабль, — сказал Джеймс, резко вглядываясь в горизонт. — Это… это мачта. Там, за рифами! Мы побежали. За скалами — бухта. И в ней, словно призрак, качался фрегат с потрёпанными парусами и до боли знакомым флагом. — "Серебряный Тритон", — радостно выдохнула я. — Мой, мой корабль. Он посмотрел на меня. — Твой? — Ты же не думал, что я пиратка без команды? — усмехнулась я. Я начала как ненормальная прыгать и махать руками, чтобы нас заметили и вскоре корабль устремился к острову. Через четверть часа к суши уже причалила лодка с двумя моими сокомандниками. — Ана?! — крикнула высокая, загорелая девушка с выцветшим бордовым платком на голове и поясом, утыканным ножами. — Да чтоб меня акула сожрала! Анастейша, ты жива! — Сэди! — я почти прыгнула к ней в лодку, влетая в объятия. Сэди сжала меня так, будто я исчезла на годы. — Я думала, вы ушли на разведку новых островов для нашей контрабанды. — Так мы и ушли. Когда тебя не досчитались на корабле я пыталась остановить всех и найти тебя. Но Винс не хотел просиживать штаны — Она отстранилась и ткнула мне в лоб. — А ты, как обычно, куда-то влипла, да ещё и с офицером. — присвистнула она и игриво посмотрела в сторону Норрингтона. Видно не признала в нем командора бравого флота. Может это и к лучшему-пронеслось у меня в голове. — Да, — усмехаюсь. — Еще как влипла. Я улыбаюсь, но у Сэди слишком цепкий взгляд — будто сквозь мою усмешку она видит, что за этими днями стояло. Я быстро отвела взгляд. — Разрази меня гром! — рядом прорычал знакомый голос, но в нём не было ни капли злобы. Я обернулась на звук, и меня тут же подхватил на руки Хью, наш здоровяк-канонир, с бочкообразной грудью и голосом, как у грозы. — Хью, поставь, пока не раздавил! — хохоча, прошу я, колошматя его по плечу. — А я уж думал, придётся пить за упокой, — он поставил меня на место, смачил пальцы и шлёпнул по щеке. — Теперь придётся пить за возвращение. Подумай о моей печени, девчонка. — Ты всегда найдешь повод выпить, — фыркнула я. Они забирают нас на борт. И только ступив на привычную палубу я вижу как вокруг появляется всё больше знакомых лиц. Брик — молодой штурман с перманентно заспанным видом и взглядом, как у кота, что знает слишком много. Он подходит ближе, изучает меня с ног до головы, слегка приподнимает уголки губ и медленно говорит: — Драная кошка всегда найдет дорогу домой. — И я очень рада тебя видеть — саркастично произношу я в ответ на его колкость. В этот момент я отчетливо чувствую, как в горле встаёт комок. Этот корабль — не просто доски и паруса. Это — дом. Это они — мои люди. — Так, а кто твой спутник — спрашивает Брик, приподнимаем одну бровь, наконец замечая Джеймса, стоящего чуть в стороне. Норингтон по привычке держит осанку, но плечи напряжены. И взгляд — как у человека, который точно понимает, в чьей сейчас обители оказался. Прежде чем я успеваю выдать уклончивый ответ, из-за рубки появляется знакомая фигура. Высокий, сухощавый, с серебряной прядью в чёрных волосах и вечной папиросой за ухом — капитан Винсент Морган. Его ботфорты стучат по палубе, как часы. Он суров, как прилив, и умен, как шайка картёжников. И его глаза, тёмные, как ром в дубовых бочках, замирают на мне. — Анастейша, — произносит он, будто пробует имя на вкус. — Я думал, ты покинула нас. А ты, как всегда, возвращаешься с историей. — Добралась, как могла, — я улыбаюсь. — Боюсь, без меня не справитесь. Он подходит ближе, кладёт ладонь мне на плечо. — С возвращением, девочка. — Спасибо, капитан. — искренне произношу я, делая благодарный кивок головой вниз. — Но вот что мне не нравится, — он отстраняется, и голос его становится холоднее. — Почему на борту моего корабля — офицер королевского флота? Я открываю рот, но Джеймс говорит первым: — Я не угрожаю вам. Я без оруж… — Коммандор Джеймс Норингтон, — перебивает Винсент, пристально вглядываясь. — Я отлично знаю кто ты. Ты вешал людей вроде нас. Молчание. Я ловлю острые взгляды со всех сторон. И всё, что я чувствую — это, как паника начинает нарастать внутри. — Он помог мне, — осторожно говорю. — Без него я бы не вернулась. — Это не имеет значения, — твёрдо говорит Винсент. — Здесь он — враг. — Винсент… — Он — враг, Ана, — жёстко повторяет капитан. — Но ты — своя. Поэтому я поступлю мягко. Он кивает Хью, и тот, не дожидаясь, хватает Джеймса за плечо. Я делаю шаг вперёд, но Винсент останавливает меня взглядом. — Трюм. Под замок. Пока не решим, что с ним делать. — Я с ним… — начинаю. — Нет. Ты — на палубе. Идём, Анастейша. Нас ждёт разговор. Я остаюсь стоять на месте, пока Джеймса уводят. Он не сопротивляется. Только смотрит на меня. Не с упрёком. С доверием. И это… пугает меня больше, чем всё, что было до этого.