Глава VI

             — Встре... Встречаться?.. Давай не шути так, болван!       — Н-нет... Нет. Я серьёзно.       

***

      Этим прекрасным утром пробуждение ребят вышло самым что ни на есть спокойным и беззаботным. Их тела настолько расслабились во сне после тёплых достижений прошедшей ночи, что проснулись они в тех же позах. А их руки по-прежнему были сцеплены в жёсткий замок.       Ребята почти одновременно открыли глаза и улыбнулись друг другу. Щеки их загорелись, как у пойманных за пакостью детей, и это было невыносимо стыдно и сладко. А глаза... А глаза искали, за что зацепиться, лишь бы не смотреть на те яркие огоньки, что блестели в дрожащих отражениях полутьмы. Как только пелена пробуждения спала, они временно покинули компанию друг друга для важных утренних дел, чтобы вернуться уже за завтраком. К их общему сожалению, сегодня готовила Мисато. Женщина пусть не была обделена талантом, но смешать воедино несколько упаковок сухой лапши с сухими овощами и нарезанной кубиками колбасой совершенно не походило на здоровое питание. Тем не менее, сомнительное на полезностью своей блюдо было принято спокойно и не помешало превратить разговоры за завтраком в героический эпос имени Аски, где нашлось немножко места и для юноши.       Мисато, толком не доев, ноги в руки да умчалась на работу, успев прихватить с собой один только горький американо. А ребята остались за старших, наедине с грудой домашки на всю неделю, которую им предстояло выполнить. Выполнять её, конечно, никто не собирался — как сказал бы Леонид Каневский.       А Синдзи всё утро мялся из угла в угол, прям переполненный непонятным ему возбуждением, которое не находило себе выхода в этих четырёх стенах. Вчерашняя ночь, это утро, вид на непричёсанную рыжулю заставили задуматься о недалёком будущем. Кто он для Аски, просто друг или... Всё же кто-то больший? Запретное слово всё ближе напоминало о себе, как желание вздремнуть после обеда. Оно прямо стучалось во все двери и окна его подсознания, пока в то же время его запертая в противоречиях маска пыталась вернуть себе былое величие над излишками эмоций. Сердце трепетало, чуть ли не покалывало в предвкушении перед выводом, который, к удивлению мальчика, быстро пришёл на ум. И, как представилась возможность, незамедлительно озвучен девочке:       — Аска... Давай... — он сглотнул, — встречаться!       Его слова обрушились на девчонку, словно волны прилива на неприступные скалы Уэльса. Аска, что в это время валялась в обнимку с пингвином перед телевизором в гостиной, не могла поверить своим ушам. Зубчатые муфты в голове буквально отказывались вставать на места им положенные. Скрипели, бились, отказывались переключаться. И на лице её не отобразилось ничего, кроме недоумения, только руки сжали пингвина посильней. А тот в свою очередь пробурчал, заугумкал, клюнул её в руку прочь отсюда, от сумасшедших. Умом человечьим хоть и обделён от природы, а сразу смекнул, что тут он лишний.       — Встре... Встречаться?.. — осмелилась она осторожно переспросить, а он легко кивнул ей. И, вновь получив удар, она обозлилась и возмутилась, — д-давай так не шути, болван!       — Н-нет... — ответил Синдзи тихо. А потом, закрыв глаза, сжав кулаки, ответил громче и уверенней.  — нет. Я серьезно, Аска...       В этот раз слова дошли до своего адресата с предельной чёткостью телеграфного сигнала. Щёки Аски блеснули глухим, как отдельный лепесток розы, цветом. Её брови осторожно нахмурились, приняли чересчур взрослый вид, а сама поспешила, но не резко, подняться на ноги, развернуться к нему. Сегодня она оделась в бело-голубую майку и джинсовые шорты. Последние она поспешила поправить перед тем, положить руки на пояс и надменно склонить голову.       — В-вот как, — прервала она тишину, тем не менее, сбитым тембром. Злая улыбка выступила щитом для следующих слов: — С чего ты решил, что я соглашусь?       — Ни с чего. Я не думал, — быстро ответил Синдзи, тревожно вжав голову в плечи и поникнув, как пугливый щенок. — Я... просто хочу определиться... в нас с тобой... — буквально выдавив свои последние слова, он облегчённо улыбнулся, словно скинул с себя якорь. Он добродушно улыбнулся, сказал: — Да, я дурак.       — Ох, мы это уже зна...       Но её оборвали.       — Но я  т в о й  дурак! — крикнул он, с вызовом шагнув вперёд.       Сила этих слов юноши заставили Аску мгновенно выцвести, стать белее белого, а затем быстро покраснеть цветом спелого яблока. Её прежде добрые глаза стали влажными. А следом за ним шаг назад — первый прорыв, на который она ответила машинально: сложила руки на груди, но не так уверенно, а хлипко-крепко, хоть как-то сдержать лавину, устроенную юношей. Синдзи поник, но продолжил изъясняться, как мог:       — Много прошло за все эти дни. Мы ругались и мирились, соперничали и помогали. Но после вчерашнего... Пхе, извини, я выгляжу ещё тупее, когда пытаюсь сказать красиво... Будто это придаст мне сил, а словам — вес...       Неловкая улыбка мальчишки, а за ней почёсывание своей дурной башки чуть-чуть растопили Аскину позу, заставили расслабиться. Она попробовала вновь надеть едкую ухмылку. Да не получилось. Но то, что вышло, придало бодрости Синдзи, дало ему силы продолжить.       — Просто... Мы так немного прошли, но ты меня уже успела сломать. Кажется, я не могу жить, как прежде, — вздохнув вполгруди, он сделал ещё шаг вперёд, в надежде и незаметно скрестив пальцы на удачу. — Я хочу... Хочу попробовать, каково это — быть в отношениях.       Впервые за долгое время он не опустил взгляда от стыда. Не чувствовалась больше та скованность. Как будто камень упал с души, оставив после себя ничего, кроме надежды. А её он вложил в слова, в глаза, что сейчас медленно сверлили её в ожидании ответа. Это не так плохо — быть друзьями. Но с Ней этого недостаточно, это — б о л ь н о. И, кажется, Аска прониклась речью Синдзи. В её позе больше не было прежнего гнева. Она расслабила руки, вернув те на пояс. А затем сделала шаг.       — Встречаться, да? — спросила она с улыбкой, сделав ещё один шаг. — Как парень и девушка, да? — Ещё шаг. Она была совсем рядом с ним... — Знаешь, я думаю... Я тоже хочу попробовать, да.       — А? П-правда?! — воскликнул он, до конца не веря услышанному.       — Эй, у меня ещё совесть есть, быть честной с тобой! Но учти...       Но не успела Аска договорить, как её снова резко и внаглую прервали. Но в этот раз не словом, а необдуманным порывом. Одно мгновение, и Синдзи накинулся на неё, заключив в крепкие дружеские объятия с криком «Ура!». Чёрт возьми! Сколько у него радости от простого согласия! А вот девчонке было не до смеха.       — Дурак! Да что это на тебя нашло!? — кричала она, пытаясь его оттолкнуть! — В-вот же... В-выскочка!       Не то сил не хватало, не то желания, девочке не удавалось отцепить от себя юношу, что заключил её в настоящую мёртвую хватку. Её ворчание было горячим шёпотом у самого его уха. И вдруг — резкий, почти инстинктивный жест. Она коротко, словно проверяя на прочность, укусила его за мочку уха. Но эффект был мгновенным для обоих. Они отпрянули друг от друга, будто обожглись, их щёки залились густым румянцем. А следом — шлёп! Юноша получил свою плату за объятия.       — К-как с ц-цепи сорвался, ей богу! Dummkopf... — проворчала Аска.       

***

      Ребята разбрелись по углам на ближайшие полчаса, давая себе остыть, обдумать, да и просто наедине посидеть. Как на часах пошёл одиннадцатый час, Аска вышла искать Синдзи, нашла его в гостиной на том же месте и позвала на кухню. Там они взяли по газировке и сели за стол, причём в практически одинаковых позах, будто сознательно пытались копировать друг друга, он её или она его. Пусть над ними нависала тень смущения, держались они спокойно, обдумывая, как начать разговор. Но всё же первой тишину прервала Аска:       — Знаешь, Синдзи, это нечестно, — буркнула она, грозя на него пальцем, — нечестно вот так предлагать встречаться. Ты даже времени обдумать не дал! Так ещё полез обниматься!       — Извини, — ответил он, да только сильней её разозлил, — просто... Так вышло.       — Та-ак вы-шло, — передразнила она, намеренно растягивая гласные, — но проехали. Ты меня, кстати, с мысли сбил. Согласиться я, может, и согласилась, только условия ты мне не дал озвучить.       — Условия? — разочарованно спросил он.       — Ты что, думал я просто так соглашусь встречаться со вторым парнем?       — Со... вторым? Кто? Ах да... — «Кадзи-сан», — промелькнуло в мыслях Синдзи.       В голове промелькнул образ взрослого небритого мужчины, от которого Аска была без ума. Были ли отношения между ними настоящими, или она просто тащится по взрослым мужчинам — для Синдзи было не суть важно, по крайней мере до своего недавнего предложения. Разумеется, он однозначно склонялся ко второму, но осторожно брал во внимание возможность первого. Осторожно, потому что одна мысль об этом заставляла нервно поджимать губы и царапать стол ещё не стриженными ногтями.       — Эй, Синдзи, ты всё ещё с нами?! — спросила рыжуля, щёлкая пальцами перед лицом.       — Да, я здесь, — буркнул он, воротя нос.       — Дурак. Только не говори мне, что обиделся на мои девчачьи глупости.       — Не обиделся. Давай, говори свои условия...       Девочка надула губы, подняла руку, готовясь загибать пальцы.       — Во-первых, наши отношения по-прежнему будут нашим секретом, — зашептала она для виду, — ни ребята, ни взрослые, ни кто-либо другой не должен знать о нас с тобой.       — Почему? — спросил он, уже зная ответ на свой вопрос.       — Мх! Ну а сам ты как думаешь? Ты при тех школьных небылицах про тебя с Рей настрадался. Думаешь, выдержишь такого напора этих олухов-сочинителей? Вот-вот. Я ведь... Тоже... — девочка цокнула языком и, мотнув головой, скинула мысль с языка. — Ну так ты согласен или нет?       — Конечно. Что ещё?       — А во-вторых, ты хотя бы раз в неделю должен водить меня на свидание! В разные места! И не в какие-то уличные забегаловки и прочую банальщину! Понял?       — Понял, — Синдзи беззаботно закатил глаза, представляя, во сколько иен ему обойдутся грядущие расходы.       — В-третьих, поскольку ты дурак, то отныне во всю будешь слушаться меня! — воскликнула она, дальше изобразив американского сержанта. — Скажу прыгать — будешь прыгать! Скажу драться — будешь драться! Скажу... Скажу... Ай, неважно! В общем, ты понял.       В некотором роде Синдзи третье условие, пускай с внутренней оговоркой, принял. Но уже сейчас стали одолевать смутные сомнения, на какую кабалу он подписывается. Стоило только этой мысли кольнуть его сердце, как из глубин сознания вновь вылезла маска. Она, потирая свои грязные ручонки, прямо шептала ему на ухо: «А я тут как тут! Скучал по мне, Синдзи? Ты не видишь, что тебя используют? Так всегда бывает: ты открываешься человеку — а он использует твою же искренность против тебя. Аска тебя не любит. Ты ей безразличен...»       — И в четвёртых, будь мужчиной! — сказала Аска.       Какое абстрактное понятие. Что такое «быть мужчиной»? Вопрос одновременно и риторический, и философский, и бытовой. Юноша не мог заглянуть в голову девочки и понять, что она имеет в виду. Догадка есть — быть как Кадзи. «Вот он, ориентир!» — тут же прошептала маска. — «Она хочет, чтобы ты был как он. Брось! Мы хорошо знаем, что это невозможно! Ты обречён из раза в раз доказывать то, чего в тебе нет». Синдзи дёрнуло, знакомый холодок отчуждения принялся разливаться по жилам. Но прежде, чем он накрыл его с головой, заставив сдаться, он вспомнил другой образ, более контрастный, более... Взрослый — Волков.       Годящийся ему в отцы русский офицер тут же вспыхнул в памяти. Его несгибаемая сила воли тесно соседствовала с искалеченным телом; грубость и прямолинейность против искренности слов и добрых глаз. Человек, что, кажется, верил в него. И тут же маска, почуяв неладное, завизжала, попятилась в страхе назад, подобно морготовым отродьям при встрече с чистым светом хрустального сосуда. «Не верь!.. Не смей!..» — только крикнула она, чтобы вновь стать глухой. «Быть мужчиной... Как он?» — мелькнула дерзкая, почти немыслимая для юноши мысль, и он вдруг почувствовал, как по спине пробежала едва уловимая дрожь. От предвкушения. Условия девочки, ранее нависавшие чёрной тучей над ним, перестали быть такими грозными и неподъёмными. В них был вызов. Сложный, может, неприятный, но интригующий и одновременно понятный. Который можно было не просто принять, а встретить с тем новым, робким достоинством, что он почерпнул из той мимолётной встречи с незнакомцем.       Он опять ушёл в себя. Девушка с раздражением щёлкала пальцами, хлопала в ладоши, чтобы его разбудить.       — Ау! Ты не проснулся, что ли? — вякнула она, скрестив руки. — Сколько можно думать над ответом-то?!       Синдзи посмотрел на неё, на злючку, что с неподдельным беспокойством смотрела на него в бурном ожидании, твёрдо тарабаня пальцами. Всё ещё стыдливый, но уже без прежней обречённости, он сглотнул, задав себе последний вопрос — насколько их теперь хватит, если в прошлый раз они не продержались и недели? «Теперь же дважды в ту же лужу не упаду», — зарубил он себе в мыслях и тихо, но твёрдо сказал:       — Хорошо, Аска. Я согласен. На всё.       Сорью, ожидавшая худшего, на секунду смутилась. В его глазах читалась не прежняя покорность, а какая-то новая, странная решимость. Даже не так — он был готов на всё ради Неё! И, смягчившись, она радостно улыбнулась ему, а затем, с хитростью на бровях, потянулась к нему, взяла за руки и ответила:       — Я в тебе не сомневалась, Синдзи. Итак, когда же ты пригласишь меня на свидание?       

***

      Штаб NERV в то же время наслаждался своей привычной бытовой рутиной. Давно приняв во внимание, что интервал между появлением Ангелов очень продолжительный, персонал расслабился и ходил на работу по следующей схеме: до обеда делаем дела, а после обеда всё то же самое, но заключаем в кавычки. Только сегодня день был особенный, ибо в командный пункт прибыл гость. И, как говорят, не просто гость, а прям постоялец.       Советский дипломат зашёл на этаж, как к себе домой, тут же став обсуждаемой фигурой. Последнему тот и не был против. Волков сразу же захватывал внимание персонала своей приземлённостью. Со всеми здоровался, болтал, отшучивался, а чудное знание японского, что редко встретишь средь иностранцев, только сильней располагало к нему людей.       Капитан Кацураги и доктор Акаги ограничились только приветствием, в остальном предпочли иногда поглядывать со стороны на иностранца со средней палубы.       — У него анализы не ахти, — обмолвилась Акаги, поправляя очки.       — М? О чём ты? — спросила Мисато, раздражённо выпивая остатки своего остывшего кофе.       — Не знала? Он госпиталь наш на днях посещал. Тотальное обследование проводил. Коллеги говорят, ворох старческих болезней собрал.       — Ну и что с того? — скучающе спросила капитан.       — Это всё ерунда. А вот его лёгкие прям настоящая загадка. До того чёрные от смолы, что ломаешь голову, как он ещё не задыхается.       — Запущенный случай, — пробормотала женщина, — думаешь, у тебя ещё не всё потеряно?       — Пф. Я не курю вот уже как лет семь, капитан Кацураги. Просто говорю, что он живой пример того, как не надо запускать свой организм. Наверное, только на силе воли и держится на этом свете.       — Вот чёрт, а я как раз хотела отойти в курилку...       Акаги отстранилась от монитора и со значением приспустила очки, ухмыльнулась.       — А ты ещё не бросила? — спросила она.       — Я уже так, если случай представится.       — Случай можно и выдумать.       — Ой, отстань! — отмахнулась женщина от подруги, так и оставив кофе недопитым.       Дипломат тем временем был на верхней палубе, где вёл активную беседу с заместителем Фуюцуки. Из-за общего шума на командном пункте контекст разговора был непонятен даже отдалённо, но по хорошему настроению стариков казалось, что он не просто деловой, а... Дружеский? «Что за тёрки с коммунистами командующий устраивает?» — смутилась про себя Кацураги. Да поразмышлять ей не дала подруга со своими вопросами.       — Что случилось с первым номером вчера?       — Пилот самовольно прыгнул в магму вытаскивать второй номер, — развела руками капитан, — его уже успели отчитать. Но, с другой стороны, иначе бы мы потеряли и пилота, и второй номер.       — И отделались лёгким испугом? — слегка наигранно спросила Рицуко. — Всего-то корпус оплавился и ожоги до восьмидесяти процентов. Как жаль, что телеметрия первого номера не сохранилась. Придётся тогда вызвать Третье Дитя и спросить, что случилось.       — Не сегодня. Они наказаны, — твёрдо сказала Мисато, — совсем учиться не хотят. Долгов по учёбе понахватали, оценки испортили себе. А мне ещё за них краснеть.       — Ну, раз ты такая злая, то, так уж и быть, повременю с вопросом. Но до послезавтра он должен быть уже тут, ясно?       — Замётано.       

***

      Как только Аска задала свой ехидный вопрос, Синдзи, без раздумий, сразу-то же назначил свидание: этот же день, этот же вечер. И ни о чём мальчишка больше не думал в тот момент: ни о домашнем задании, которое следовало бы выполнить, ни о том, что Мисато может порушить планы, ни о чём. Им движил момент и желание порадовать новоиспечённую девушку, Его девушку. А потому вместе с всевластной рыжулей разбежались по комнатам готовиться.       Первый же вопрос встал боком: а куда идти? Просто прогуляться в парке? Или по городу? Или в кафе пойти? Ресторан? В кино? А на какой фильм? А время? А сколько свидание должно идти? Вариантов оказалось столь бесчисленное множество, что глаза разбегались. Ай, ладно, махнул кавалер гусарского полка. К вечеру успеет что-то придумать, импровизировать. Сейчас же нужно подготовить одежду.       Но не успел начать, как тут же сел в лужу. Ему нечего было надеть! И без того небольшой гардероб юноши состоял из однотипных рубашек, брюк, бриджей. Футболки тёмных тонов, что всегда надевались под рубашку, домашние майки и какой-то залежавшийся комок чего-то аморфного, что стыдно было носить даже дома, нижнее бельё ещё.       Раньше Синдзи относился к одежде более равнозначно. Ну есть она и есть, наготу прикрывает, выглядит прилично, и того было достаточно. Не было никогда задачи себя по-другому подать. Сейчас же она появилась, и это его тревожило. Появилась ответственность, появилось то самое желание выглядеть не просто хорошо, а прям отлично. И ни для кого-то случайного человека, и даже знакомого, а для Неё, для Аски. Вряд ли она обрадуется, что он придёт в той же одежде, только чистой и выглаженной. Значит, нужно взять и купить! Какой-нибудь винтажный жилет, даже если не знал, что такое «винтажный», другую футболку, другую рубашку, а может ветровку, кроссовки вместо туфель!       Пошевелил он усами воображаемыми, закрутил один по часовой, стал представлять эскиз образа своего. Другой против, полез в кошелёк. И снова беда! А денег мало! Не думайте, для скромных нужд мальчишки тех карманных денег хватало с головой, но сейчас их хватит либо на одежду, либо на свидание...       И в тот же миг слетели погоны царские с него, зелёный мундир петровских вояк. И настроение стало ни так и ни сяк. Похмурел, разозлился, но думы дурные не сковали его. Синдзи, уставший, просто сел на футон, в окружении беспорядка, размышляя, как бы схитрить, чтобы получилось «и так и сяк». Он не грустил. Его боевого заряда хватало, чтобы не опускать руки, не унывать и пытаться двигаться вперёд. Однако вопрос первого свидания… поставил его в тупик, нет, вернее, оставил на перепутье нескольких грунтовых дорог.       — Аска наверняка наденет свой лучший наряд. Кем я буду выглядеть на её фоне? — вслух размышлял Синдзи.       Но не одному только ему оказалось тяжело с подготовкой. Когда девочка разбежалась с мальчиком для подготовки, первое, что она сделала, так выкрикнула сдержанное «Уии!», а следом пустилась в пляс и сольный вальс. Матушка ирония догнала Аску, но обошла её ту с другой стороны. Ей тоже оказалось нечего надеть! И пока мальчик страдал от однообразия своего гардероба, у девочки глаза разбегались от великого женского множества подать себя.       ‎Десятки платьев да юбок, курточек и ветровок, футболок, топиков. Всякие не сочетаемые между собой аксессуары, нераскрытый парфюм и макияж. И проблема была даже не в том, что глаза разбегались. Вовсе нет, намётанный глаз-алмаз и не с такими задачами управлялся. Корень зла оказался в Синдзи, он назначил свидание, но не сказал, куда они пойдут! Баран высокогорный!       ‎Тем не менее, даже с такими неизвестными переменными, она нашла из чего выбрать. Перед ней теперь лежало пять готовых комплектов. Выборка сузилась, но от этого легче не стало. Может, это красное с блёстками? Эх, с ним хорошо в клуб идти или на церемонии. Синее с открытыми плечами? Деловое, с ним она только перед Кадзи красовалась. Зелёное? Ну, с ним в кафе недурно пойти, но чересчур приличное. Школьную форму? Универсальный выбор, от нечего делать если только. Вон тот жёлтый сарафан? Простоват, миловат к тому же, он её видел всего единственный раз, на авианосце.       Но постепенно, чем ближе становился конец подготовки, тем сильней Аска зацикливалась на мысли одной. В радости и танце её не было слышно по сию пору, но каждый взгляд в зеркало, каждая примерка платья, каждая попытка уложить волосы по-другому тащила наружу вывод, страшный вывод, сильней.       ‎— Я... действительно хочу ему понравиться...       ‎Мысль, вслух произнесённая, оказалась намного страшнее, чем будь она томилась в голове. Аска стихла и, словно парализованная, плюхнулась на колени на пол, оказалась в окружении отобранных платьев. Какое-то едкое нутро закипало изнутри. Оно пыталось заглушить, расщепить, стереть жуткое откровение в слабости.‎       ‎Но раздался грохот, который временно вырвал девочку из гнетущего мелководья, не давая войти в глубокую воду. Заскрипела дверь, а затем быстрый отдаляющийся топот, затем приближающийся крик: «Аска, я ушёл в магазин!», снова бег, щелчок входной двери, тишина.‎       ‎Девочка, околдованная любопытством, вышла наружу на четвереньках, оглянулась, пробежалась по дому, убедилась, что Синдзи ушёл, и облегчённо выдохнула. Только сама не знала, в чём облегчение-то. Возвращаясь обратно, она обратила внимание, что юноша дверь в комнату не закрыл. Без раздумий и совести мук она вошла к нему и... не сказать, что удивилась — расстроилась.‎       ‎‎— Даже не стараешься, дурачок, — пробубнила она, входя дальше.       В чисто убранной комнате на постели лежал комплект одежды. Брюки, футболка, «новые» туфли, отдельно лежали рубашки, белые и чистые — лучшее из старого гардероба; отдельно валялась красная рубашка, помятая и выцветшая. Девочка села напротив, разглядывая его наряд на свидание, взяв в руки ту, красную.       ‎— Ничего особенного, — комментировала она, — то есть ты не против быть обычным?       Девочка слегка оживилась и украдкой улыбнулась, разглядывая неидеальный экземпляр. Носить его можно, только но только дома. Наверное, Синдзи позабыл убрать её. Но не это было важно. Играючи, она поднесла рубашку ближе к лицу. «Что я, блин, делаю?» — вопрошала она, расплывшись в глупой улыбке. И вдох. Вдох короткий, за ним протяжный и длинный.       ‎‎— Обычным... — прошептала она, наслаждаясь бегством мурашек по коже, тем трепетом, что вызывал даже этот затхлый, пустой запах синтетики, на которой, поди, ничего от Него и нет, но ей было всё равно.       Аска успокоилась, не хотела поначалу прерывать свою неловкую шалость. Но вдруг в лице резко изменилась и с отвращением кинула рубашку подальше от себя, брезгливо сморщив лицо. Всё-таки другая сторона её не хотела принимать сие милые, но не под стать гордой натуре извращения. Она резко встала на ноги и зашагала прочь отсюда к себе, вернувшись к выбору платьев.       — Katzenkot! Докатилась, — рявкнула она на себя, закатив глаза, — хорошо, что ещё никто не видел такого позора.       Но каким бы ни было сейчас отношение Аски к произошедшему, она не стала спорить с тем, что оно натолкнуло её к одному выводу. Взяв жёлтый сарафан, она подошла с ним к зеркалу в последний раз, чтобы, решительно вздохнув, надеть его. Поглядев на себя в зеркало, главное — в собственное отражение, она невольно, но довольно покраснела, потому что от него веяло торжеством победы. Над собой или над Ним? — Над всем. Перед ней стояла не загнанная в угол трусиха, а настоящая героиня. Солдат, которого боятся и уважают. Так и должно быть!       — Так уж и быть, буду и для тебя я обычной, — сказала она себе, резко добавив, — но спуску тебе не дам! Куда ты вообще ушёл, да без меня?!       Аска скинула вещи в кучу, не время их всех по местам раскладывать. Затем, перекинув через плечо сумочку, поспешила вслед за Синдзи. За ней увязался Пен-Пен, который с необыкновенной для пингвина прыткостью бежал вслед за девочкой... С тарелкой в руках. Видать, кушать захотел. Ну конечно, для него ничего с самого завтрака не приготовили, а этот гурман сырое есть не хочет. Так и мчался, неваляшка, за ней, пока та в моменте не замечала его. Пришли крайние меры, он угулюкал на неё, накричал! И она в ответ:       — Да что ты пристал?! Кыш! Не видишь, спешу я!       Пингвину ничего не получилось ей ответить. Даже крылом не успел её хлопнуть по ноге, как та уже оказалась по ту сторону, защёлкивая замок. Так и бросил свою тарелку Пен-Пен, осознав, что до самого прихода хозяйки его живот будет испытывать агонию без дозаправки рыбными котлетами.       

***

      Аска уже сто раз успела пожалеть, что надела именно этот сарафан, потому как на улице ещё с утра поднялся ветер, чьи частые порывы очень любили задирать подол неветроустойчивого сарафана. Но времени, чтобы вернуться и переодеться, не было, к тому же сама упёрлась. Раз выбрала — будет носить.       Синдзи не спешил, а иначе нельзя было объяснить, как Аска быстро догнала его. Ну как догнала — скорее нашла, чтобы дальше преследовать его, держась на почтительном расстоянии. В девочке заиграл азарт, дух авантюризма, шпионажа. Обстоятельства лишь играли против неё: и улицы были малолюдны, за чужими спинами не спрячешься; и закоулки между домами были не часты; и этот прорицатель умел находить момент обернуться. Но, что бы ни случилось, девочке пока что удавалось оставаться незамеченной, даже если светилась ярче маяка.       Преследование Синдзи становилось достаточно длительным, сорок минут безостановочной ходьбы и пробежки. Прошли по одной улице, свернули к другой, по ней пробежались до третьей, свернули в город. Сказал, что идёт в магазин, да только прошёл мимо всех ближайших продуктовых, в том числе прилавков, в том числе кафешек. Значит, одна из теорий — романтичный ужин, к сожалению, отпадала. А жаль. У Аски начало кончаться терпение. Она хотела, хотела было догнать его, взять за шиворот, отругать, как следует, под предлогом ухода от ответственности.       Но вскоре мальчик оказался на знакомых Аске улицах. Здесь на днях у неё был шоппинг в компании с Кадзи. Она насторожилась, задаваясь вопросом, почему он свернул сюда… Ответ дался сам по себе — мальчик зашёл в ближайший магазин одежды, после чего Рыжуля шлёпнула себя рукою по лицу, агрессивно проведя ей сверху донизу. «Какая я дура…» — пробубнила Аска, ругая себя за преждевременные выводы о мальчишке. К несчастью, та рука держала сарафан, и ветер, пусть не сильный, чуть ли не мгновенно задрал подол выше головы.       Реакция была мгновенна.       — Scheiße! — вскипела она, вернув всё как было.       Однако было поздно. Глазеющей публики, пусть и понимающих да хихикающих взрослых, было предостаточно. С позором, проклиная «своего дурака» на чём свет стоит, она забежала внутрь. Не успев зайти, она тут же нашла макушку Синдзи. Вернулся шпионский азарт, рыжий Штирлиц включился в игру.       Магазин изнутри был знаком ей. Женские отделы обследованы вдоль и поперёк, что не скажешь о мужских. Аска там тоже была, но в паре отделов и только потому, что там есть много чего, что ошибочно не попало к девушкам. Был маленький соблазн присмотреть себе пару вещей, но желание не упускать мальчика из горизонта пересиливало абсолютно всё. Прятаться здесь было легче лёгкого, даже несмотря на то, что она всё равно выделялась на фоне чёрно-белых стеллажей, но только если выходила в то же междурядье, что и он.       ‎Синдзи долго не задерживался на одном месте. Его интересовал верх: рубашки, майки, футболки, куртки, жилеты, даже пиджак присматривал. А как он его воображаемо примерял на себя! — Аска едва не выдала себя смешком. Выдать не выдала, но теперь этот болван оглядывался по сторонам чаще, чем вертятся лопасти вертолёта.       Монотонные вещи он пропускал сразу, а вот на цветных задерживался конкретно, выбирал тщательно, подбирал под цвет брюк, которые, наверное, менять не собирался. Что сочеталось с чёрным цветом? Да практически всё, как знаете. Это, может, и упрощало, но и усложняло выбор. Девочка в предвкушении уже стала залезать прямо внутрь стеллажей, под любопытные взгляды покупателей, чтобы не шпионить снаружи то с одного дальнего края, то с другого. Ну хоть в цветных отделах её сарафанчик не выделялся. Подумать она только не могла, что с таким интересом будет наблюдать за терзаниями мальчишки, держа на лице тёплую улыбку солидарности.       «Нет, не эту! Не трогай! Нет-нет! А ну верни! Ну это же хорошее было, зачем положил на место?!» — бубнила девочка про себя, сжимая кулачки. Внутри Аски зажглась модный дизайнер, что едва-едва не перевешивал шпионскую натуру, приказывал выйти, наворчать, выбрать за него. И в то же время за вожжи её придерживала «третья», которая хотела дождаться, когда сам мальчишка выберет. И он выбрал — рубашку, точнее, две, вишнёвого и бордового цвета, и теперь метался между ними.       — Вишнёвый! Нет! Бордовый! Нет...       Не сдержавши своих чувств, Аска выкрикнула из-под стеллажа, подскочила, выползла ближе и, по неосторожности, вывалилась наружу, прямо ему под ноги.       — Эк!? — вскрикнул Синдзи и сам тоже рухнул, неприятно ударившись копчиком об пол. — Ай! Аска?!       Девочка быстро оправилась от собственного казуса, однако в мыслях не желала оправляться вовсе. Осознав, что её раскрыли, девочку пробило в холод, оцепенели конечности. Она прямо так, как есть, замерла на корточках, стыдливо глядела на ошарашенного парня, чуть вжав дурную головушку в плечи. Ни пошевелиться, ни слова выдавить. Прямо готова была провалиться на том же месте.       — Т-ты... Ч-что?.. — мямлил юноша, пытаясь выдавить хоть что-то.       — Что «что»?! — пискнула она, наконец почувствовав, как конечности начали слушаться. — Встать лучше помоги, балбес!       — А... Ай.       Мальчик прям растерялся, не зная, за что взяться. И хотел подняться с удивительно скользкого пола, и хотел куда-то рубашки деть, не испачкав, и не хотел помочь Аске встать. Да ни то, ни другое, ни третье не получалось нормально. А потом — раз! Одежда вверх, он целует лицом пол, рыжуля в ярости. «Какой ты неуклюжий!» — ворчала она по-немецки.       Кое-как они помогли друг другу подняться, смахнуть символические пылинки с одежды. Влюблённые, можно их теперь так называть, встали лицом к лицу. Их глаза резкими прыжками цеплялись практически за всё, кроме них самих. С уходом суматохи пришли вопросы, которые, кстати, оказались у обоих, да никто не знал, кто первый начнёт.       — Т-ты первая, — буркнул мальчик, бросив быстрый косой взгляд на девочку, чтобы вновь отвернуться и почесать нос.       — С чего это я?! — вспыхнула Аска. — Давай ты!       — Н-нет! Это т-ты за мной с-следила, и я хочу знать п-почему!       — Я? Следила? За тобой?! Да брось т-ты чушь нести!       — Тогда почему ты здесь? — с больше твёрдостью в тоне спросил юноша. — Почему ты выпрыгнула из-под с-стел... С вешалок?       — Я это... — в растерянности она цокнула языком. — Одежду себе искала на свидание, вот!       — В мужском отделе? — удивился он.       — Да! А что такого?       Не на шутку разгорячившись, парочка осмелела, выжгла остатки неловкости, чтобы смотреть друг на друга без стыда, связно говорить, даже, может быть, быть честным. Аска, вздохнув, быстро сдалась и решила сказать как есть:       — Ну хорошо, я следила за тобой. Я думала, ты место нам на вечер ищешь, а нашла тебя здесь. Не думала, что ты... — А дальше она невнятно промычала.       — Чего? — Синдзи оставался неугомонным.       — Ни-че-го! — огрызнулась она. — Тебе знать не надо. Ну что, я ответила. А теперь ты колись, что ты здесь делаешь?       Синдзи было нечего ответить. Неспешно он поднял рубашки, до этого валявшиеся чёрт знает где под ногами, и продемонстрировал их девочке. Но того было недостаточно, а потому робко, стыдясь себя, он ответил:       — Мне нечего было надеть на наш вечер, Аска, — его руки медленно опустились, пока подолы рубашек не коснулись пола. — Не хотел выглядеть неряхой, хотя бы что-то новое прикупить уже хорошо...       — ...А почему «хотя бы что-то»? — осторожно спросила она. — На всё денег нет?       — Я... Эм...       — Не говори, — остановила его девочка.       Аска перехватила с его рук рубашки, развернула к себе, тут же переменившись в лице. Чуть прищурив взор, она стала по очереди их осматривать, проверять. Сначала покрутила так в руках, спереди и сзади посмотрела; затем на ощупь попробовала — хлопок, причём плотный, хороший, тепло держит, самое то для прогулок прохладными вечерами за неимением ветровки; следом поглядела на шов, ну пуговицы, размеры для для любопытства. Она улыбнулась, и в мыслях пронеслось: «Да ты не совсем безнадёжен без меня! Мне обижаться или радоваться за тебя, а?». А следом и другая, а как они будут выглядеть на нём?       — Пошли.       Девочка торжественно вручила ему рубашки обратно, а затем, схватив за руку, повела к раздевалке. Синдзи, пускай и опешив, не сильно-то и сопротивлялся. Даже наоборот, он послушно плёлся за ней, только и поспевал за её быстрым шагом, только рыжие локоны были видны, только жёлтый сарафанчик парил над землёй, покачиваясь в такт стука каблучков.       — Это платье... — начал Синдзи, — ты его надела для...       — Да, — кратко кивнула она, остановившись, — для свидания. И вообще-то это сарафан! Но... Т-тебе нравится?       — Очень. Ты очень красивая в нём.       Ой, как она засмущалась! Даже руку его перехватила за ладонь, а не запястье.       — Спасибо. Знаешь, мне тоже трудно было подобрать, что надеть на вечер. Всё не нравилось, пока к тебе в комнату не зашла.       — Куда?!       — Н-неважно! Потом объясню! Идём, давай!       Пройдя в примерочную, рыжуля чуть ли не силой запустила его туда, закрыв за ним штору. Она осталась снаружи, только Синдзи пару раз выходил то в вишнёвой, то в бордовой рубашках. И они вроде ему к лицу были, и к одежде подходили, но, проклятье, всё не то. Что-то недоставало в его образе. Парочка уже решила смириться с мыслью подобрать что-то ещё, пока у девочки не клюнула идея.       — Подожди, — сказала она, зайдя внутрь кабинки, — попробуем так.       Они остановились на вишнёвой. Девочка покрутила парня вокруг оси, посмотрела, подумала... И дерзко взяла его за воротник, чокнувшись лбом с ним. Юноша только и успел сглотнуть и покрыться мурашками, не зная, что ещё ожидать от неё. Что она задумала? Какая шалость взбрела в её горе-головушку?       Напоследок хмыкнув, Аска ослабила хватку и перешла на пуговицы, расстёгивая их. Медленно, одну за одной, нарочито водя языком по губам, словно была в предвкушении. Словно каждая была подвигом, словно каждая была испытанием, шагом к чему-то большему. И вот последняя пуговица... Она выправила рубашку из-под брюк. Вздох наслаждения из её уст... Поправила, заставила покружиться его... И тут же победоносно умилилась, гордо сказав:       — Вот теперь ты похож на мужчину! Настоящий хулиган! Ну-ка, погляди на себя.       Она развернула его лицом к зеркалу, вместе, выглядывая из-за спины, глядели на преображённого мальчишку. И том действительно что-то было. С заправленной рубашкой это был тот же Синдзи, такой же аккуратный и скромный мальчик. А тут рубашка, причём такая яркая, да ещё нараспашку, да ещё рыжуля сзади ему причёску разворошила до неузнаваемости.       — Вау, — у юноши просто не было слов.       В отражении был всё ещё он, но какой-то другой, необычный, странный, но, главное, приятный себе юноша. Он улыбнулся, поглядывая то на себя, то на возлюбленную, чьи руки так невзначай, медленно разглаживали ему плечи. Он приложил свою руку на её, перехватил и развернулся к ней.       — Аска, я... Не знаю, как тебя отблагодарить даже!       — За что же? — усмехнулась она. — За то, что я тебе показал, как надо одежду носить? Пф! Ерунда. Пошли на кассу и бегом отсюда.       — Бегом? Куда?       — Как куда? Гулять!       

***

      Держась за руки, на всех парах мальчик и девочка выбежали на улицы города и, не сбавляя ходу, не думая о дыхании, бежали через весь город. А куда? А не знали они! Куда глаза глядят, куда ноги ведут. Подумали про парк? — бегом в парк: прыгать по скамейкам, кружиться у фонтанов, играть в догонялки меж деревьев! Подумали про мороженое? — смелей в кафе: там и коктейль закажем, там и булочек прикупим! Подумали про мангу? — айда скупать всё, что глазу приглянулось в ближайший прилавок! Денег злосчастный вопрос не стоял у подростков резвых. Транжирами прослыли они за этот день ох какими знатными. И Синдзи все деньги потратил, и Аска не отставала. Не поскупились, пожертвовали нуждами будущими ради мгновения настоящего.       А затем... Знакомый парк, знакомый холм, знакомая скамейка с видом на город. Закатное солнце стремительно уходило за горизонт. Всего каких-то пятнадцать минут оставалось до сумерек. И погода такая тёплая стояла, и ветер приносил собой отфильтрованный небоскрёбами запах моря, и две фигуры подростков сидели в обнимку, угощали друг друга мороженым. До того наигрались, что оно в стаканчиках стало жидким. Можно было просто пить его, да не спешили. А надо бы, дно-то у них совсем размягчилось.       — Что ж, — прервала тишину Аска, отпрянув от парня, — это было... Удовлетворительно. Для первого раза нормально. Но в следующий раз...       — Будем заранее планировать? — сказал за неё Синдзи.       — Да. Да! Именно это я и хотела сказать. Чтобы не мучились из-за чьего-то спонтанного решения, — косой взгляд на него, — а всё продумали. До мелочей. Чтобы по комнатам не лазали.       — И чтобы не шпионили.       — Прекрати подкалывать! — рявкнула она, тут же успокоившись, — но знаешь, это было весело. Ты бы видел себя со стороны, когда примерял на себя взрослый костюм, ха-ха!       — Ха-ха! Ах!       Ну что я им говорил! Ешьте мороженое побыстрей! Стаканчик Синдзи трещину дал, за ней ещё одна, так и упала капля ванильного нектара на новую вещь. Девочка хоть и вытерла платком, да пятнышко осталось.       — Ну вот, только купили, а уже стирать надо, — сказала она от досады и тут же вспомнила, — ах, точно! Который сейчас час?       Синдзи посмотрел на часы.       — Без пяти шесть, — констатировал он без радости.— Вот чёрт! — почти захныкав, проворчала она, — Мисато голову нам оторвёт, когда с работы сейчас придёт!       — Пошли тогда, — сказал Синдзи, поднимаясь на ноги, — не очень хочется возвращаться домой через безопасников.       — Они такие страшные, что ли?       — Н-нет. Не страшные. Просто... приятного в этом мало.       

***

      Вернувшись домой привычной дорогой, ребята приметили машину, в аккурат припарковалась, когда они заходили в подъезд. Синдзи чуть задержался, Аска за ним. Из машины вылезла охрана, а за ними следом Волков. Мужчина и мальчик встретились взглядом, улыбнулись друг другу. И дипломат так невзначай да неприметно поднёс трость к губам, как если бы поднёс палец. Сигнал просчитан, и, не задерживаясь, парочка быстро побежала к себе домой.       Дошли они до квартиры, отворили дверь.       — Мы дома! — крикнули они, пройдя дальше.       На кухне их никто не встретил, даже вскрытой банки пива не стояло. Прошли они тогда в зал, как тут же на проходе появилась властная фигура опекунши. Очень даже злой опекунши. Не успели они даже ничего сообразить, как она сорвалась на них на крик:       — Вы где, чёрт вас дери, были?! Кто вам разрешал без спросу покидать дом?! Почему домашнее задание не сделано?! Вы даже к нему не притрагивались! Мои слова для вас что, шутка?! Сознавайтесь, кто из вас не покормил Пен-Пена. Смотрите, что вы с ним сотворили!       Кацураги взяла Синдзи за шиворот, ребята прошли дальше в зал, чтобы увидеть одновременно жуткую и комичную картину. На кофейном столике, в окружении рваной и жёванной бумаги, вырванных из горшков цветов и земли, лежала картонная коробка. А в ней, на мягкой подстилки из... Аскиных вещей, словно покойник, лежал пингвин, сложив ласты на животе, держа цветочек. А подле него какой-то вырванный тетрадный лист, исписанный каракулями, аки завещание. Вот они, последствия отказа кормить нахала рыбными котлетами.       Мисато ещё сокрушалась, не глядя на них, да только они не слушали. Она обернулась к ним и... Притихла на мгновение, наконец увидев изменения в них. Синдзи, любимчик её, твёрдо выставил корпус вперёд, Аска незаметно скрылась за его спиной. Он, взъерошенный, с вишнёвой рубашкой с пятнышком нараспашку. И она, притихшая, в жёлтом сарафане. А затем... Руки. Ребята и не думали расцеплять их, уходить друг от друга. Глаза женщины метались то на одну деталь, то на другую, пытаясь сопоставить факты, пытаясь найти логику. Чтобы, не веря самой себе, осознать. Холодное сердце капитана растаяло в тот же миг, аккуратная слезинка выступила на её правом глазу, пришлось зажмурить, превратить в намёк. «Надо же, бывает в жизни и такое!» — мысленно воскликнула она, сделав себе небольшой укор в свою неналаженную личную жизнь.       — Слушайте. Давайте переодевайтесь, а после дружно уберёте тут за собой, хорошо? Синдзи, не забывай, тебе ещё ужин готовить.       Повертев связкой ключей, Кацураги повернулась к ним спиной и, вздохнув полной грудью, дрогнув, направилась к себе переодеваться. До этого настороженные ребята несказанно удивились перемене хозяйки, после чего грозно зыркнули на пингвина, который хитрым прищуром глазел из своего импровизированного гроба.       — Издевается, зараза! — процедила Аска сквозь зубы.       — Не то слово... Ладно, пойдём давай, как бы на нас снова не наорали?       — Пошли... Стоп, это что, там у него в «гробу»?!       

***

      Ужин состоялся громким, весёлым. Для задабривания чёртового пингвина Синдзи пришлось зажарить ему двойную порцию котлет. Уже начиная с первой партии ему хотелось подгадить этому провокатору, перцу побольше, соли, чтобы он кривил морду при каждом укусе. Но отказался от этой затеи почти быстро — чуйка сработала. В итоге Мисато сама отчитала Пен-Пена за обжорство и переигрывание. Отняла половину из приготовленного, которое пошло ребятам на ужин. Ох, даже страшно представлять, что было бы, будь исполнена его пакость...       Но наконец наступил «комендантский час», весь дом отправился спать. Юноша выждал полчаса от силы, прежде чем взять подушку с одеялом и проскочить к Аске в комнату. А та ждала его, сидя в одной ночнушке, с распущенными рыжими локонами. Стоило только ему закрыть за собой дверь, как оба мгновенно оживились. Перешёптываясь, подгоняя, дрожа от предвкушения, мигом в постель, победно уложили головы на подушки и завернулись в одеяло.       Минуту, а может, и две они лежали рядом, разглядывая свои лица, аки звериные фыркающие мордочки. И спелый налив на щёчках не заставил себя долго ждать. Затем отвернули глаза, сил не хватило долго смотреть, но вынырнули из-под одеяла руки, сцепились ладонями, приготовили свободные руки для нового шага. Так бы и уснули, тем были довольны, но хотелось высказаться, не знали, с чего начинать.       — Ты, небось, счастлив? — так Аска прервала тишину момента.       — Да... — протяжным шёпотом ответил ей Синдзи, — а ты?       — Может быть, — выждала паузу, — шучу. Конечно, да!       Мальчик улыбнулся, дал волю подползти поближе. Ноги сцепились меж собой, играясь пальчиками, игриво пиная. Рыжуля была и не против. Её взгляд... Он был таким мечтательным! Таким беззаботным! Терялся контроль над собой, ритм дыхания сбился, пространство между чуйкими носиками заполнилось горячим, почти возбуждающим паром из лёгких. Сердце застрекотало на короткий миг, чтобы выйти на новый ударный ритм.       — И чего я в тебе такого нашла? — весело спросила она.       — Риторический? — спросил Синдзи, опешив её.       — ...Риторический, — кивнула Аска, коротко добавив: — Но хотелось бы, чтобы на него был ответ.       — А нужен ли?       Девочка быстро изменилась в лице, сгустив брови, надув щёки, хорошенько пнула его по колену, тот сморщился, виновато склонив голову, но не чувствуя самой вины.       — Какой же ты... Настырный, — беззаботно пыталась покачать головой рыжуля. — Недостаёт тебе романтики, дурачок, ой как не достаёт.       — Возможно-возможно... — соглашался он, — но у меня такой же вопрос.       Девочка дрогнула всем телом от удивления, может, и из-за страха. Но слова Синдзи были приняты как бальзам на душу. Она... Тоже чуть, прям чуть-чуть подвинулась навстречу к нему. Вынули свободные руки из-под одеял. Девочка сначала ткнула мальчишку в нос, но после того, как тот просто коснулся её щеки... Пришлось ответить взаимностью.       Едва пальцы касались тех пылающих аномалий, как пытались отпрянуть. Но сила воли перебила злостное желание масок прервать близкий контакт. Долго не сходили они с щёк, поглаживая их, чувствуя их: её гладкие и невинные; его чуть шершавые от волосинок, мужественные. А дальше руки зажили своей жизнью, исследуя чужие лица, как игрушку, как пространный объект. Чесали носики, поглаживали брови, дёргали за уши и снова возвращали к щекам, борясь между двух желаний: притянуть и остановить...       — Синдзи, — шепнула Аска, заставив того выбыть из транса.       — А? — он был весь во внимании.       — Я... Тут подумала... И...       И всё. Она замерла на полуслове, не решаясь выдавить из себя законченное предложение. И уже было поздно отходить назад. Она хотела рявкнуть, заставить его забыть. Но он не позволил. Стоило ей попытаться отвернуть голову, как он аккуратно взял её за подбородок, вернул к себе. И смотря в эти щенячьи, но по-соколиному зоркие глаза, она чуть растаяла, вздохнула, нашла себе силы договорить:       — И решила, не хочу я  п р о б о в а т ь  быть в отношениях. Я хочу быть п о - н а с т о я щ е м у...       И она опередила его! Только он, обрадованный, хотел двинуться к ней, как она сама набросилась к нему с объятиями. Маска забила тревогу, то был разрыв всех шаблонов, всей защиты, выстроенной годами. Девочка только сильней вжималась, чтобы перебить внутреннею анархию. Не перебила, вновь начала отступать. Но Синдзи теперь не позволил, обхватив её плечи, медленно протянув к себе. Бойкая голова девчонки упёрлась ему в грудь, вжавшись в ухо, слышала его глубокое дыхание и странный звук сердца. Не хилый моторчик, а что-то мощное. Словно пыталось влить себя больше положенного, чтобы одним рывком перекачать всю массу дальше.       — Извращенец. Разве так можно? — заворчала она, почти расслабившись.       — Риторический? — спросил он уже с откровенной издёвкой.       — Я тебе сейчас укушу! — буркнула она, так и сделав.       — Кусай, не отпущу.       — Дурак... Мой...       Тот бой фальшивых «Я» был проигран, так и не начавшись. Но впереди война и новые испытания. А пока... Два маленьких человечка уснули в объятиях друг друга, позволив себе полностью... Почти полностью открыться в эту ночь.