Свет и тьма

Полуденное солнце, словно нежеланный гость, пробивалось сквозь толстый слой копоти, осевшей на широких окнах, неохотно заливая просторную, но захламлённую мастерскую блеклым, рассеянным светом. Он высвечивал хаотично расставленные верстаки, заваленные грудами инструментов, сломанными деталями, ржавыми шестерёнками, полусобранными механизмами и просто горами бесполезного металлолома, словно здесь потерпел крушение целый завод. В воздухе, густом и тяжёлом, витал едкий, тошнотворный запах машинного масла, металла, палёной резины и дешёвого растворителя, создавая гнетущую атмосферу беспорядка, запустения и полузабытого творчества, словно кто-то пытался создать здесь что-то прекрасное, но потерпел сокрушительное поражение. Три месяца пронеслись в вихре кошмарного сна, наполненного изнурительной работой, бессонными ночами, и непрекращающейся борьбой с самой собой, со своими демонами, со своим прошлым. Джинкс полностью погрузилась в работу, стараясь не думать о том, что было, о своих страхах, о своих сомнениях. Мастерская, открытая при щедрой, хотя и слегка загадочной, поддержке Райлена, стала её вынужденным убежищем, её личной клеткой, её единственным способом хоть как-то отвлечься от преследующих её кошмаров, от угрызений совести, от навязчивых голосов в голове. Здесь, в этом хаосе металла она могла хоть на время забыть о своей вине. Дверь с жалобным скрипом звякнула старым, ржавым колокольчиком, возвещая о приходе очередного клиента, нарушая её хрупкое уединение. Джинкс, сосредоточенно возившись с протезом руки, сломанным и изрядно потрёпанным жизнью, оторвалась от работы, нахмурилась и недовольно, почти враждебно взглянула на вошедшего. А он представлял собой классический образ богатого бездельника: полный, словно перекормленный поросёнок, лоснящийся от сытости и самодовольства мужчина средних лет, облачённый в дорогой, явно сшитый на заказ, но уже слегка помятый костюм из тёмно-синего бархата, из-под которого небрежно вываливалась массивная золотая цепь, напоминая о его финансовом превосходстве. Его лицо, румяное и одутловатое, выражало смесь пренебрежения и высокомерия, словно он снизошёл до общения с низшей формой жизни. Он окинул мастерскую брезгливым взглядом, будто рассматривая кучу мусора, и обратился к Джинкс тоном, не терпящим возражений и намекающим на её ничтожное происхождение: — Слыхал я, тут одна тощая девчонка чинит всякие механизмы. Сможешь починить мою трость? Что-то, видите ли, барахлить начала, совсем от рук отбилась, как и всякая чернь. Джинкс скривилась, словно ей насильно влили в глотку горькую настойку. Этот тип клиентов, богатых, наглых, самодовольных, считающих себя хозяевами жизни, всегда выводил её из себя, вызывая неконтролируемый приступ ярости. — Сначала научись разговаривать нормально, жирный мешок с деньгами, — процедила она сквозь стиснутые зубы, глядя на него исподлобья. — И вообще, я сейчас занята, и у меня нет никакого желания общаться с такими, как ты. Приходи, скажем, завтра, а лучше вообще никогда не приходи. Мужчина, явно привыкший к лести, угодливости и беспрекословному повиновению, нахмурился, его румяное лицо побагровело от гнева, словно сейчас лопнет от переизбытка злости. — Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, соплячка? — надменно процедил он, надвигаясь на Джинкс. — Я могу купить всю твою грёбаную мастерскую вместе с тобой и продать, чтобы хоть какая-то польза от тебя была. В этот самый момент, словно по волшебству, из тени, появился Райлен. Он бесшумно возник в дверном проёме, испепеляя наглеца своим пронизывающим, ледяным взглядом, от которого даже у самых отъявленных бандитов мурашки бежали по коже. — Прошу прощения за грубость моей коллеги, — мягко, почти бархатно произнёс он, обращаясь к мужчине, но в его голосе чувствовалась сталь. — Она немного вспыльчива, да и день сегодня выдался не самый лучший, но уверяю вас, она очень талантлива и является одним из лучших мастеров в городе. Позвольте мне взглянуть на вашу трость, уверен, мы сможем вам помочь. Он жестом пригласил мужчину к верстаку и, не дожидаясь ответа, взял трость в руки, внимательно и профессионально осматривая её, словно опытный врач, осматривающий больного. — Да, тут небольшая поломка в механизме, — спокойно констатировал Райлен, внимательно изучая трость, — Ничего серьёзного, обычный износ, но требует деликатного подхода и умелых рук. Джинкс, не окажешь ли любезность и не поможешь мне? Джинкс злобно фыркнула, но, поймав на себе строгий, предостерегающий взгляд Райлена, мгновенно сменила гнев на показную покорность, смиренно, хоть и с явным нежеланием, приближаясь к верстаку. — Ладно, — пробурчала она себе под нос, выхватывая трость из рук Райлена с такой силой, что чуть не сломала её. — Но только потому, что ты попросил, а не потому, что он мне приказал. Она молниеносно и ловко принялась за работу, её пальцы, измазанные маслом и сажей, словно сами по себе, находили нужные инструменты и детали, руки двигались с невероятной скоростью и точностью, в мгновение ока превращаясь в продолжение сложного механизма. Мужчина, наблюдая за её уверенными, отточенными движениями, не мог скрыть своего удивления и даже лёгкого, едва заметного восхищения. Через несколько томительных минут трость была как новая. Мужчина, убедившись в её безупречной работоспособности, довольно ухмыльнулся, позабыв о своём высокомерии и пренебрежении, и небрежно протянул Джинкс несколько мятых банкнот. — Отлично, — проскрипел он, — Вот, держи, девочка. И впредь будь повежливее с клиентами, а то останешься без штанов, и будешь побираться на улице, как последняя нищенка. Джинкс, готовая взорваться от ярости, хотела было огрызнуться, выплюнуть в его лоснящуюся рожу всё, что она о нём думает, но Райлен незаметно коснулся её руки, слегка сжав её ледяные пальцы, предостерегая от необдуманных слов и напоминая о необходимости сдерживать свой неуправляемый гнев. — Благодарю за оплату, — сдержанно, почти сквозь зубы произнесла она, стараясь держать себя в руках. — Обращайтесь ещё, если, конечно, будет нужно. После того, как мужчина, довольный, покинул мастерскую, Райлен повернулся к Джинкс и укоризненно покачал головой, глядя на неё с укором. — Джинкс, мы же с тобой говорили об этом, — мягко, но настойчиво произнёс он. — Ты не можешь позволять себе грубить клиентам, даже если они тебе не нравятся, даже если они ведут себя как последние подонки. Ты живёшь за счёт этих людей, они — твой хлеб. Джинкс, понимая его правоту, вздохнула, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз. — Я знаю, — пробормотала она, отводя взгляд в сторону. — Просто он так меня взбесил, что я не могла сдержаться. — Я понимаю, — ответил Райлен, — Твой характер не изменить, но ты должна научиться контролировать свои эмоции, иначе это плохо кончится. Вспомни, чему мы учились, считай до десяти, прежде чем что-то сказать или сделать, представляй себе что-то приятное, и думай о последствиях своих действий. Джинкс закатила глаза, но послушно кивнула, признавая его правоту. — Ладно, ладно, — проворчала она, словно ребёнок, которого заставляют делать что-то неприятное. — Буду стараться. Райлен улыбнулся, довольный её прогрессом, хотя и понимал, что работа над собой — это долгий и сложный процесс. — Я знаю, что у тебя всё получится, — ободряюще произнёс он, — Ты умная, талантливая, у тебя золотые руки. Просто нужно немного терпения, самоконтроля и веры в себя. Джинкс, услышав его слова, почувствовала, как к её щекам приливает кровь, словно школьница, получающая похвалу от строгого, но справедливого учителя. — Иди уже, — пробурчала она, отворачиваясь, чтобы скрыть своё смущение, и тут же принялась за очередной заказ, словно пытаясь доказать, что она достойна его похвалы. Райлен, с едва заметной улыбкой, наблюдал за ней. За эти три месяца Джинкс действительно сильно изменилась. Она стала более спокойной, более сдержанной, более ответственной. Она научилась общаться с людьми, находить с ними общий язык, решать возникающие конфликты, хотя и не всегда успешно. Она превратилась в настоящего мастера своего дела, и клиенты ценили её талант, её преданность работе и её нестандартный подход к решению проблем. Райлен был горд за свою подопечную. Он понимал, что Джинкс предстоит ещё долгий и тернистый путь к исцелению, к принятию себя, к обретению счастья, но он верил, что она сможет его пройти, если захочет. В душном, пропитанном запахами металла и смазки воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением редких механизмов и отдалёнными звуками города, доносящимися сквозь неплотно закрытые окна. Джинкс, всё ещё ощущая неприятный привкус злости после столкновения с наглым клиентом, угрюмо копалась в куче деталей, стараясь отвлечься от назойливых мыслей. — И не забудь ещё о том, что у нас с тобой занятие сегодня, — бросил маг через плечо, уже направляясь к выходу. Джинкс пробурчала что-то невнятное в ответ, даже не удосужившись поднять голову. Она ощущала, как привычная злость закипает в ней, но сдержала её, прикусив губу. За последние месяцы она научилась, хоть и с большим трудом, держать свои эмоции под контролем, хотя бы на людях. Она услышала, как дверь мастерской с тихим щелчком закрылась, оставляя её одну. Джинкс вздохнула, тяжело и устало, и, отбросив в сторону гаечный ключ, опустила голову на скрещенные руки, ощущая приятную прохладу металла протеза на своём разгорячённом лице. Несмотря на все их занятия, на все усилия Райлена, заветный баланс между Паудер и Джинкс всё ещё оставался неуловимой мечтой, далёкой и почти нереальной. Она, конечно, стала лучше контролировать свои импульсы, научилась следить за языком, не посылая каждого второго клиента куда подальше, и пытаться решать какие-то мелкие конфликты не с помощью самодельных бомб и взрывчатки, а с помощью… слов, что было совершенно в новинку для неё. Оказалось, к её большому удивлению, иногда это даже приносит пользу. Зная разных людей, общаясь с ними, пусть не в дружеских, а хотя бы в нейтральных, деловых отношениях, можно было многого добиться, можно было находить нужные связи, решать сложные вопросы, и вообще, жить становилось немного проще. Сперва, благодаря своему наставнику, она смогла договориться об аренде этого помещения, которое когда-то было заброшенным небольшим складом, а теперь превратилось в её личную мастерскую. Райлен, используя свои связи и, вероятно, немного магии, помог ей получить необходимые документы и разрешение на ведение бизнеса, что было почти нереально для такой, как она, с её тёмным прошлым и сомнительной репутацией. Затем, он помог ей найти кое-каких надёжных поставщиков, продающих детали и инструменты по приемлемым ценам, что было жизненно важно для её бизнеса. И наконец, появились первые клиенты, хотя она подозревала, что большинство из них были знакомыми Райлена. Но со временем, благодаря её таланту и упорству, о мастерской узнало много людей в городе. Ведь новомодные импортные пилтоверские механизмы чинить могли далеко не все, а спрос на них постоянно рос. Джинкс, всё ещё не поднимая головы, прикрыла глаза и мысленно перенеслась в прошлое, вспоминая, как Райлен нашёл её на том проклятом берегу, в тот страшный день, когда она была на грани безумия. Она вспомнила его спокойный голос, его мягкий взгляд, его прикосновение, словно исцеляющее заклинание. Она не знала, что он за человек, откуда он взялся и чего он хочет, но она чувствовала, что может ему доверять. И сейчас, спустя несколько месяцев, она ни разу не пожалела о своём решении. Райлен не только помог ей открыть мастерскую, но и научил её жить заново, научил её верить в себя, научил её любить этот мир, несмотря на всю его жестокость и несправедливость. Погрузившись в свои мысли, Джинкс не заметила, как за окном сгустились сумерки, и в мастерской стало совсем темно. Она вздрогнула, словно очнувшись от сна, и подняла голову. В тусклом свете уличных фонарей мастерская казалась ещё более заброшенной и неуютной. Решив отвлечься от грустных мыслей, Джинкс поднялась с места и направилась к верстаку, собираясь продолжить работу над протезом руки. Ей нужно было закончить его как можно скорее, чтобы отдать клиенту, который ждал его уже несколько дней. Но едва она коснулась протеза, дверь мастерской вновь отворилась, впуская в помещение холодный воздух и зловещую фигуру. Джинкс невольно вздрогнула, ощутив неприятный холодок в животе. Это был незнакомец, одетый в тёмный плащ с капюшоном, скрывающий его лицо. От него веяло какой-то зловещей силой, заставляющей её внутренне напрячься. — Ищу умельца, способного создать… кое-что особенное, — прохрипел незнакомец, его голос звучал приглушённо. Джинкс нахмурилась, не понимая, что ему нужно. — Здесь чинят разные штуковины, — отрезала она. — Если у тебя сломалась трость или протез, ты по адресу. Если нет — вали отсюда. Незнакомец усмехнулся, отчего по её спине пробежали мурашки. — Не трость и не протез, — ответил он, — Мне нужно… оружие. Не простое оружие, а настоящее произведение искусства. Смертоносное и изящное. Джинкс побледнела, словно увидела привидение. Она вспомнила свои слова, данные Райлену, о том, что больше никогда не притронется к оружию. Она вспомнила лица своих жертв, кровь, разрушения. — Я… я не делаю оружие, — пробормотала она, отступая назад. — Я чиню вещи. Незнакомец сделал шаг вперёд, приближаясь к ней. — Мне известно твоё прошлое, Джинкс, — прошептал он, словно читая её мысли. — Я знаю, на что ты способна. Ты рождена для разрушения. Не отрицай это. Незнакомец достал из-под своего чёрного, пропитанного запахом сырости и смерти плаща толстый, пузатый кошелёк, набитый банкнотами, их цвет манил и соблазнял, словно запретный плод. — Я заплачу щедро, как никто прежде, — прохрипел он, словно из могилы, его голос был таким тихим и зловещим, что мурашки побежали по спине девушки. — Назови любую, самую немыслимую сумму, и она станет твоей. Джинкс замерла на месте, словно парализованная, её взгляд приковался к кошельку. Она никогда в жизни не видела столько денег, эта сумма превышала всё, что она когда-либо зарабатывала или могла бы заработать за всю свою жизнь. Она могла бы купить на них всё, что только пожелает её безумное сердце: новую мастерскую, лучшие инструменты, всё, о чём она мечтала. Она могла бы обеспечить себя, избавиться от вечной нужды и страха перед завтрашним днём. Но… Она дала клятву, она должна была сдержать своё слово. Она не могла снова ступить на этот скользкий, окровавленный путь, ведущий к смерти, разрушению и вечной вине. — Нет… — прошептала она, с огромным усилием выдавливая из себя это слово, словно выплёвывая яд. — Я… я не буду больше делать оружие. Никогда. Уходи. Незнакомец презрительно усмехнулся, обнажив свои гнилые, почерневшие зубы, и сделал ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Его лицо, скрытое в тени капюшона, теперь было совсем близко к её лицу, она чувствовала его мерзкое, холодное дыхание на своей коже. — Ты уверена, малышка? — прошептал он. — Подумай хорошенько. Такая возможность выпадает раз в жизни, и второго шанса уже не будет. Неужели ты, та самая спасительница Зауна, бросишь его в беде, когда он так нуждается в твоей помощи? — Что… что с Зауном? — испуганно спросила Джинкс, её сердце бешено заколотилось в груди. — Беспорядки… — прохрипел незнакомец. — Всё из-за этой грёбаной новой власти в городе. Людям нужна защита, нужна возможность постоять за себя, а где сейчас найдёшь хорошее оружие? Только у тебя, Джинкс. Ты плохо спряталась. Он замолчал, выжидающе глядя на неё. Джинкс закрыла глаза, пытаясь заглушить яростные голоса, бушующие в её голове, словно предвестники надвигающегося безумия. Она должна была сделать сложный выбор. Тишина в мастерской, словно густая, липкая паутина, давила на барабанные перепонки. Каждый её вздох, каждый стук её испуганного сердца отдавался в голове набатом, усиливая внутренний конфликт, который разрывал Джинкс на части. Она стояла, будто парализованная, перед этим загадочным незнакомцем, чьё присутствие в её мастерской было как ядовитое семя, брошенное в благодатную почву, сея сомнения и разрушая её хрупкий внутренний мир. Перед её внутренним взором всплывали обрывки воспоминаний, искажённые и выцветшие, словно кадры старой, истерзанной временем и многими просмотрами плёнки. Лица… Лица тех, кто был ей дорог, тех, кого она потеряла, тех, кого она предала. Все они, призраки прошлого, тянули к ней свои костлявые руки, умоляя, обвиняя, предостерегая, напоминая о её грехах и её неискупленной вине. — Я не буду больше делать оружие… — прошептала она одними губами, но в её голосе не было ни капли уверенности, лишь жалкое эхо давно забытой клятвы, будто она произносила её по принуждению, под дулом пистолета. В голове вдруг отчётливо зазвучал голос Райлена, спокойный и уверенный, словно маяк в бушующем море: «Баланс, Джинкс. Нельзя отрицать свою природу, нельзя пытаться задушить то, что в тебе есть. Но нельзя и позволять этой природе поглотить тебя целиком, превратить тебя в бездумного монстра. Нужно найти золотую середину, научиться контролировать свои страсти, направлять свою энергию в нужное русло». Паудер… Маленькая, испуганная девочка, мечтающая о любви, заботе и признании, всё ещё жила где-то глубоко внутри неё, умоляя её не поддаваться тьме, не возвращаться к разрушению, не проливать больше крови. Она хотела лишь покоя, хотела жить в мире, где нет места насилию и смерти, где можно просто быть счастливой, не боясь за свою жизнь и за жизнь тех, кто ей дорог. Но Джинкс… Джинкс жаждала свободы, жаждала мести, жаждала доказать всем и каждому, что она не слабая, беспомощная девчонка, а сильная, независимая женщина, способная защитить себя и тех, кто ей дорог. А для этого, как ни крути, нужно оружие, много оружия, способного посеять хаос и разрушение в рядах её врагов. — Ты рождена для разрушения, — прошептал незнакомец, и этот зловещий шёпот, мгновенно проник в её сознание, отравляя её волю, искушая её вернуться к своей истинной сущности. Она вспомнила слова Экко, сказанные им перед их последней битвой, полные надежды и веры в неё: «Ты не проклята, Джинкс. Ты просто… особенная. И ты можешь использовать свою силу во благо». Но была ли эта «особенность» даром, посланным ей свыше, или проклятием, обрекающим её на вечные страдания? Могла ли она действительно использовать свою тягу к разрушению во благо, как утверждал Экко? Могла ли она направить свою безумную энергию в созидательное русло, как советовал Райлен? Или её удел — вечно нести на своих плечах бремя вины и страха, вечно бежать от своего прошлого, вечно бороться со своими демонами? Джинкс резко распахнула глаза, словно проснувшись от кошмарного сна, и взглянула на незнакомца с новой, неприкрытой решимостью, в её взгляде больше не было страха и колебаний, только холодная, расчётливая сталь. Нет, она больше не позволит никому манипулировать собой, дёргать за ниточки, превращать в послушную марионетку, пляшущую под чужую дудку. Она — не пешка в чужой игре, не инструмент в чужих руках. Она сама выбирает свой путь, сама принимает решения, сама несёт ответственность за свои поступки. И если ей суждено быть оружием, если её судьба — сеять хаос и разрушение, она сделает это по-своему, она создаст такое оружие, которое будет соответствовать её безумному гению, которое будет сеять ужас и восхищение одновременно. За последние несколько месяцев, благодаря заботе и поддержке Райлена, Джинкс начала видеть этот мир в новых, непривычных для неё красках. Она словно впервые увидела голубое небо, зелёную траву, яркие цветы, когда до этого жила в сером, унылом мире. Она начала ценить жизнь, как свою, так и чужую, начала надеяться на лучшее, начала верить в то, что она способна на что-то большее, чем просто разрушение. Но в то же время она прекрасно понимала, что этот мир хрупок, жесток и несправедлив, что в любой момент всё может рухнуть, что даже самая яркая надежда может погаснуть в одно мгновение. Она до смерти боялась потерять то немногое, что ей удалось обрести, боялась, что её проклятое прошлое настигнет её и разрушит всё, что ей дорого. Боялась, что её многочисленные враги, жаждущие её крови, отомстят ей, лишив её всего, что у неё есть. И оружие, создание смертоносных машин, было для неё единственным способом защититься от этого кошмара, единственным способом сохранить свой хрупкий, только начавший расцветать мир. — Хорошо, — сказала она, и её голос звучал ровно и уверенно, словно сталь. — Я сделаю оружие. Но на моих условиях. Незнакомец усмехнулся, довольный своим успехом. — Какие у тебя условия? — Я буду решать, какое оружие я сделаю, — ответила Джинкс. — И чему оно послужит Незнакомец на мгновение задумался, а затем кивнул. — Согласен. Главное, чтобы оружие было эффективным. — Не сомневайся, — усмехнулась Джинкс. — Я знаю толк в этом. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Мне нужна предоплата, — сказала она. — И подробное описание того, что тебе нужно и для каких целей. И помни: если ты попытаешься меня обмануть, я найду тебя. И тогда тебе не поможет ничто. Незнакомец кивнул, выложил на стол половину суммы и достал из-под плаща свёрток с чертежами и описаниями. — Это то, что мне нужно, — сказал он. — Несколько пистолетов с усилением, бомбы с дистанционным управлением и… кое-что ещё. Незнакомец, с хищной ухмылкой, протянул Джинкс листок, сложенный в несколько раз, с подробным описанием заказа. Она, взяла его дрожащими пальцами и, пробежав глазами по строчкам, почувствовала, как ледяной озноб пробегает по её спине, словно прикосновение самой смерти. Это было не просто оружие, не просто средство для защиты, это был настоящий инструмент для убийства, созданный с особой, изощрённой жестокостью и безумной изобретательностью, способный сеять хаос и страх в сердцах даже самых отъявленных головорезов. Но, несмотря на охвативший её ужас, она уже приняла решение, она уже переступила черту, и пути назад больше не было. А что будет дальше, какие последствия повлечёт за собой её решение, как это повлияет на её отношения с Райленом, что её ждёт впереди — это было неважно. Пока что, она должна была сосредоточиться на своей цели, она должна была выполнить заказ, она должна была создать оружие, способное изменить мир.

***

Ночь опустилась на улицы города, раскинувшегося на холмах и утопающего в мерцании газовых фонарей. Город, далёкий от закопчённых трущоб Зауна и чопорной элегантности Пилтовера, дышал своей собственной, неповторимой атмосферой: смесью роскоши и нищеты, прогресса и традиций. Джинкс, привыкшая к хаосу и разрухе, чувствовала себя здесь одновременно чужой и заворожённой, словно попала в сказку, которая в любой момент могла обернуться кошмаром. Крадучись, как тень, она пробиралась по извилистым улочкам, петляя между величественными зданиями и убогими лачугами. Ей было неуютно в этом городе контрастов, где каждый уголок дышал чужой историей. Расположенный на окраине, дом Райлена возвышался над городом, словно неприступная башня, манящая своим спокойствием и загадочностью. Высокие стены, сложенные из серого камня и увитые диким виноградом, защищали его от посторонних глаз. Резные ворота, украшенные причудливыми символами, открывались лишь по знаку мага. Сад, раскинувшийся вокруг дома, был полон диковинных растений, собранных со всех уголков мира, создавая атмосферу умиротворения и волшебства. Джинкс, чувствуя, как тревога нарастает внутри неё, нажала на кнопку звонка, и через несколько мгновений дверь открылась, являя перед ней Райлена. Он был одет в длинную, тёмно-зелёную мантию, расшитую золотыми нитями, переливающимися в свете фонарей. Его лицо, обычно спокойное и умиротворённое, сегодня казалось немного озабоченным. — Я ждал тебя, — произнёс он, мягко улыбаясь, и жестом пригласил войти. Внутри дом был ещё более впечатляющим, чем снаружи. Просторные комнаты, обставленные антикварной мебелью, украшенные гобеленами и картинами, излучали роскошь и утончённость. В воздухе витал тонкий аромат ладана, смешанный с запахом старых книг и экзотических цветов, создавая атмосферу таинственности и уюта. В каждой детали чувствовалась рука Райлена, его вкус, его любовь к прекрасному. Райлен провёл Джинкс в небольшую, уютную гостиную, где в камине весело потрескивали дрова, отбрасывая причудливые тени на стены. На низком столике, инкрустированном перламутром, стоял глиняный чайный сервиз и ваза с фруктами. — Как прошла работа в мастерской? — поинтересовался Райлен, усаживаясь в мягкое кресло и наливая чай в фарфоровые чашки. Джинкс нахмурилась, ощущая, как вина сжимает ей горло. Ей совсем не хотелось говорить о сделке с незнакомцем. — Нормально, — уклончиво ответила она, отводя взгляд в сторону. — Всё идёт своим чередом. Райлен, словно чувствуя её дискомфорт, внимательно посмотрел на неё, пытаясь разглядеть её истинные чувства, но ничего не сказал. Он был терпелив и деликатен, понимая, что Джинкс не всегда готова делиться своими переживаниями, что ей нужно время, чтобы открыться. — Сегодня мы продолжим наши занятия, — произнёс он, делая глоток чая. — Попробуем углубиться в твои эмоции, научиться их распознавать и контролировать. Джинкс вздохнула, зная, что её ждёт непростая работа. Ей было гораздо проще взрывать всё вокруг, чем копаться в своей душе, разбираться в своих чувствах, анализировать свои поступки. Но она знала, что это необходимо, если она хочет измениться, если она хочет обрести покой. — Хорошо, — пробормотала она, принимая чашку из рук Райлена. Райлен улыбнулся, ободряя её, и предложил ей закрыть глаза и расслабиться. — Представь себе спокойное, безопасное место, — сказал он, мягко направляя её. — Место, где тебе хорошо, где ты чувствуешь себя защищённой, где ты можешь быть самой собой. Джинкс закрыла глаза и попыталась представить себе что-то приятное. В её голове внезапно всплыла комната Экко, где она провела долгое время перед тем как сбежать. Она увидела его инструменты, одежду, довольно уютную обстановку, почувствовала запах. — Теперь попробуй ощутить свои эмоции, — продолжил Райлен, — Не пытайся их подавить или изменить. Просто наблюдай за ними, словно ты смотришь фильм, или рассматриваешь картины. Позволь им свободно течь, не сопротивляйся. Джинкс попыталась следовать его совету, но это оказалось непросто. Внутри неё бушевал целый ураган чувств: гнев, страх, вина, разочарование, ненависть к себе. Она чувствовала, как они рвут её на части, словно дикие звери. — Не бойся их, — прошептал Райлен, словно читая её мысли. — Прими их, признай их существование. Они — часть тебя, часть твоей истории. Они не определяют тебя, но они делают тебя тем, кто ты есть. Джинкс, с огромным усилием, заставила себя подчиниться его словам. Она позволила эмоциям захлестнуть её, ощущая их мощь, их силу, их разрушительный потенциал. Она ощутила себя маленькой и беззащитной перед лицом этой бури. — А теперь попробуй их отпустить, — сказал Райлен. — Представь, что ты собираешь их в большой воздушный шар и отпускаешь в небо. Позволь им улететь, исчезнуть, раствориться в воздухе. Джинкс, чувствуя, как её тело дрожит от напряжения, попыталась представить себе, как её эмоции покидают её, улетая вдаль, в бесконечное небо. Это было мучительно трудно, но постепенно, шаг за шагом, она почувствовала, как напряжение спадает, как её разум очищается от мусора. Райлен провёл ещё несколько подобных упражнений, обучая Джинкс разным техникам работы с разумом. После каждого занятия она чувствовала, как становится немного сильнее, немного увереннее в себе, немного ближе к заветному балансу. — Я чувствую, как в тебе бурлит буря, — произнёс Райлен, глядя на неё своими проницательными глазами, которые, казалось, видели каждую её мысль. — Ты что-то скрываешь от меня. Что гложет тебя, Джинкс? Не бойся открыться мне, я всегда буду рядом, готов выслушать тебя, понять тебя, помочь тебе. Джинкс снова нахмурилась. Она колебалась, словно стояла на краю пропасти, не зная, стоит ли ей сделать шаг вперёд. Она отчаянно не хотела рассказывать ему о заказе на оружие, боялась его разочарования, боялась потерять его доверие. Но она также понимала, что ей необходимо освободиться от этого груза. — Ладно… — прошептала она. — Но… пообещай мне, что не будешь злиться… Райлен молча кивнул. — Сегодня… ко мне приходил один человек… — начала Джинкс, запинаясь и заикаясь. — И… он… он предложил мне… сделать для него оружие… Она почувствовала, как её лицо мгновенно заливается краской стыда. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, никогда больше не видеть Райлена. — Я… я сначала отказалась… — продолжала она, пытаясь оправдать себя в его глазах, словно ей нужно было убедить его в том, что она не чудовище. — Я сказала ему, что больше не делаю оружие… Но… потом… потом я… согласилась… Она замолчала, опустив голову, словно преступник, ожидающий приговора. Она боялась поднять глаза, боялась увидеть разочарование, гнев или презрение на лице Райлена. Она боялась, что он оттолкнёт её, что он скажет, что она никогда не изменится, что она навсегда останется безумной подрывницей. Но Райлен молчал, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Она не могла понять, что он думает, что он чувствует. — Почему… — тихо, почти беззвучно спросил Райлен. — Почему ты всё же согласилась, Джинкс? Джинкс, собравшись с духом, вздохнула, словно перед прыжком в пропасть, и, глядя в сторону, рассказала Райлену о своих страхах, о своей вечной тревоге за своё будущее, о своей отчаянной потребности в защите, о своей неуверенности в завтрашнем дне и о том, что ей предложили помочь Зауну. Когда она закончила свой исповедь, в гостиной повисла тяжёлая, гнетущая тишина, словно воздух загустел и стало трудно дышать. Райлен молчал, погрузившись в глубокие раздумья, словно обдумывая её слова, взвешивая все «за» и «против», пытаясь понять мотивы её поступка, словно он рассматривал сложную головоломку, которую ему предстояло решить. Наконец, он медленно поднял голову и посмотрел на Джинкс своими проницательными, мудрыми глазами, в которых она не увидела ни осуждения, ни гнева, лишь понимание и сочувствие. — Я понимаю тебя, Джинкс, — медленно произнёс он, словно подбирая каждое слово. — Твои страхи оправданы, твои мотивы понятны, я знаю, что ты хотела как лучше, ты просто хотела защитить себя. Но ты должна помнить, что насилие порождает лишь больше насилия, что оружие никогда не решит твои проблемы, оно лишь усугубит их, создавая новые, ещё более сложные. И ещё нужно осторожно помогать Зауну. Но… если тебе так легче, если это хоть немного успокоит твою душу, значит, ты сделала всё правильно. Он медленно поднялся с кресла и подошёл к большому окну, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу, словно море огней. — А теперь, — произнёс он, отстраняясь от окна и поворачиваясь к Джинкс, — Давай вернёмся к нашим занятиям. Нам нужно и дальше учиться контролировать твои эмоции, управлять своей яростью, направлять свою энергию в нужное русло, чтобы ты могла использовать свою силу во благо, а не во вред. Она, почувствовав облегчение, благодарно кивнула. Джинкс отбросила в сторону все мысли о заказе на оружие, решив, что разберётся с этим позже, когда придёт время. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на себе, на своих тренировках, на своём развитии. Они вернулись к своим упражнениям, и Джинкс, почувствовав, как напряжение постепенно отступает, с удвоенным усилием принялась выполнять указания Райлена. Она чувствовала, как его поддержка, его вера в неё, его спокойствие и мудрость дают ей силы, вдохновляют её, помогают ей двигаться вперёд, несмотря на все трудности и препятствия.

***

Девушка шла по ночным улицам, чувствуя, как ветер треплет её волосы, и смотрела на звёздное небо, сияющее над головой. Она чувствовала себя частью чего-то большего, частью великой истории, которая только начиналась. И она была готова сыграть в ней свою роль, какой бы сложной и опасной она ни была. Но, несмотря на всю её уверенность, в глубине её души таился маленький, но настойчивый голосок, шептавший о том, что она совершила ошибку, согласившись помочь. Этот голосок, словно змея, обвивался вокруг её сердца, отравляя её радость, омрачая её надежды. И она знала, что рано или поздно ей придётся столкнуться с этим голосом лицом к лицу. Так закончился этот вечер, оставив Джинкс в состоянии внутренней борьбы, между светом и тьмой, между надеждой и отчаянием. И только время могло показать, какая сторона одержит верх.