Поездка в Хьюстон

Николя и Кимберли перед самым Рождеством махнули в Хьюстон — немного развлечься на рождественнских каникулах, покататься на лошадях, ну и познакомиться с семьёй Кимберли. Ещё до отъезда Кристиан все уши прожужжал Николя о том, насколько это глупая затея и вообще, вместо того чтобы попытаться снова сойтись с Элен — тащится в Штаты с Кимберли. — Ты учти — такие девушки, как Элен долго не бывают одни. Не успеешь вернуться из Хьюстона, а у неё уже новый парень, — брюзжал Кристиан. — Ну и что с того? Она свободная девушка и вольна поступать, как ей угодно, — нарочито безразлично ответил Николя, чувствуя, как сжимается сердце. — Ой, дурак! — закатил глаза Кристиан. — Занимайся лучше своей личной жизни, — огрызнулся Николя. — Софи последнее время больно грустная ходит. Может у неё что-то случилось? — Да что у неё могло произойти? Она просто слишком экзальтированная, только и всего, — отмахнулся парень. — Ну хоть Рождество вместе проведёте? — Вот ещё не хватало, — ответил, теперь уже раздражённый Кристиан. — Хочу хоть немного отдохнуть от этой прилипалы. — И этот человек ещё недавно отчитывал меня за отношения с Кимберли. Ну-ну, с себя не хочешь начать? Зачем ты морочишь голову бедняжке? У тебя же к ней нет не то что любви, но и даже малейшего уважения. — Это другое, а потом мы говорим о тебе… — Обо мне уже поговорили. Больше нечего обсуждать, поэтому вернёмся к тебе и Софи. Ты мог быть с ней и поласковее, в конце концов она так тебя любит… — Даже не начинай! — закатил глаза Кристиан. — Если бы ты знал Софи получше, то не переживал за неё. У этой девочки всё отлично. Она не какая-нибудь плакса, распускающая сопли из-за всех мелочей. — Кристиан-Кристиан, рано или поздно ей может надоесть такое отношение, и тогда ты можешь её потерять. — Благословенный будет день, — ответил парень. Николя только покачал головой на такую самоуверенность друга. Он в последнее время заметил, что Кристиан изменился не в лучшую сторону. Этот разговор Николя вспоминал сидя в самолёте, уносящий их с Кимберли в Хьюстон. Пока девушка мирно спала, надев повязку на глаза и укрывшись пледом, Нико бесцельно уткнулся взглядом в иллюминатор. За стеклом царила завораживающая чёрная ночь, настолько тёмная, что казалась бездной ведущей в никуда. В одно мгновение, там, в вуали антрацитового неба, вспыхнуло лицо Элен и тут же погасло. У Николя на каких-то пару секунд по спине пробежались мурашки. " Даже не думай о ней, даже не думай», — мысленно говорил он сам себе. Словно, что-то почувствовав, проснулась Кимберли и коснулась пальцами лица Николя. — Ты чего не спишь? — Не знаю, бессонница напала, видимо, перенервничал перед полётом, — предположил он. — А я и не знала, что ты боишься летать, — не удержалась и подколола Кимберли. — Вовсе нет, но дорога длинная, да и вообще… — невнятно махнулой рукой Николя. — Как знаешь, а я собираюсь ещё поспать. — Спи, я буду охранять твой сон, — улыбнулся он ей. Николя так и не уснул до самого прилёта, а когда самолёт приземлился, то почувствовал накатившую усталось: глаза слипались, ноги стали как будто ватными, плохо слушались и заплетались. К счастью, их встретили братья Кимберли. Стив и Боб. Два здоровенных светловолосых парня, с клешнеобразными ручищами, которые увидев сестру, тут же сгребли её в свои объятия. — Ох, вы же меня задушите! — добродушный провожала Кимберли. — А ты стала совсем французской штучкой, — пошутил Боб. — Это кто с тобой? Пьер или Жак? — Николя, — щёки Кимберли налились краской. — Я же вам про него рассказывала. — А, этот, который в группе бренчит? — вспомнил Стив. — Вообще-то, Николя талантливый гитарист, — вставила Кимберли, чувствуя, что эта поездка может обернуться катастрофой для них с Николя. — Ну что ж, добро пожаловать, Николя, ты же не против если мы тебя будем так звать? — Спасибо, нет, не против, — ответил Николя, чувствуя себя настолько разбитым, что не было никаких сил вступать в перепалку с братьями Кимберли. Пока они добирались до ранчо семьи Маккормик, Николя мирно уснул под нескончаемую болтовню Кимберли с братьями. Последнее, что он расслышал — кузина Мейбл развелась с третьим мужем и снова уже в поиске четвёртого супруга. Ранчо превзошло все ожидания Николя. Он-то думал, что увидит типичный дом реднеков: облупившаяся краска, покосившийся забор, трухлявые доски и скрипящая дверь, и сами Маккормики — в нестиранных, бог знает сколько времени, джинсах, соломенных шляпах, а у отца Кимберли должно быть непременно банджо в руках. И каково же было его удивление, когда ничего такого даже близко не было. Добротный двухэтажный дом, за которым явно следили, белый, аккуратный забор и никаких реднеков с банджо, хотя и в джинсах, правда чистых. Мистер Маккормик оказался почти двухметровым мужчиной, с заметно лысеющей русой шевелюрой и небольшим животом. Миссис Маккормик, напротив была поджарой блондинкой с ярко-голубыми глазами. При виде Кимберли, они тут же кинулись обнимать дочь, пока Николя стоял в сторонке. Чуть позже она их представила родителям. Всё семейство оказалось довольно шумным и громогласным, постоянно сыплющим шутками, из-за чего попеременно раздавался громких смех. Каким бы ни был уставшим Николя, но он не мог не заметить, каким чужеродным элементом выглядит Кимберли в собственной семье, и вроде бы она тоже принимала участие в семейных разговорах, шутила со всеми, но… Это было где-то на интуитивном уровне. Она непохожа на остальных. Не лучше и не хуже, но другая. После обеда, Николя рухнул в кровать в спальне Кимберли и проспал почти до самого вечера — Кимберли и её семья не дёргали его. Девушка в это время предпочла вдоволь на общаться с роднёй и друзьями, а ближе к ужину, вернулась в домой. В плохом настроении. Николя проснулся от грохота и чуть не упал с кровати. — Прости, я тебя разбудила, — виновато заметила Кимберли. — Ничего, всё равно пора вставать, — ответил он, сладко потягиваясь в кровати. Только сейчас обратил внимание на интерьер комнаты. Много белого цвета, на его вкус, даже слишком: кровать, прикроватная тумбочка, письменный стол и даже шторы белые, хоть с небольшим вкраплением нежно-зелёного цвета. Зелёный был здесь вторым по популярности цветом. Многие мелкие детали были именно цвета молодой листвы. — Нет, ты представляешь, они умудрились пригласить на ужин эту полоумную бабку! — возмущённый голос девушки, вернул Николя к реальности. — Что? Какую бабку? — ничего не понял парень. — У нас есть в родне полубезумная бабка — то ли троюродная, то ещё какая тётка, — вечно несёт всякий вздор и меня ненавидит, — пожаловалась Кимберли. — Тогда зачем её позвали? — логично спросил Николя. — Потому что мои родители решили наладить с ней отношения, а она обещала в этот раз сдерживать свой поганый язык! — зло высказалась Ким. Николя был немало удивлён. Ему ещё не приходилось видеть Кимберли в таком злобном настроении. Даже когда они с Кристианом поддевали друг друга, в ней не было столько злости, хотя порой их шуточки были на грани, так и норовя перейти в совсем уж опасное русло. — Может быть она сдержит обещание? — предположил Николя. — В её же интересах так и поступить. У этой карги старой никого не осталось, так что ей стоит быть полюбезнее. Николя неприятно поразила манера Кимберли высказываться о своей престарелой родственнице в таком тоне. В его понимании — это было слишком неэтично, да и просто не по-человечески. — Думаешь я чудовище? — моментально уловила настроение парня Кимберли. — Но ты её совсем не знаешь. Эта старуха корчит из себя то ли ведьму, то ли экстрасенса и постоянно несёт всякую чушь про меня. — Какую? — поинтересовался Николя. — Даже повторять не хочу, — сердито дёрнула плечом Кимберли. — Но вот из последнего — она заявила, что я не должна здесь быть. Вроде как заняла чьё-то место. Поверь мне на слово — это такой бессвязный бред, который человек в здравом уме нести не будет. — Почему она не в психушке? — Потому что времена принудительной психиатрии закончились, пока человек не будет представлять реальную опасность для себя и окружающих, а то что она что-то там бормочет, так этого никого не волнует, — продолжала возмущаться девушка. На ужине собралось почти всё большое и шумное семейство Маккормик. То тут, то там раздавались взрывы хохота, смех перемежался с разговорами о фермерских делах и ещё бог знает о чём. Николя чувствовал себя не в своей тарелке, и не только он. Парень почти сразу же заметил одинокую пожилую женщину с проседью в густо-чёрных волосах, которая почти не принимала участия во всеобщем веселье, лишь изредка отвечала, когда непосредственно общались к ней. Судя по тому, какие недовольные гримасы корчила Кимберли при виде этой женщины, Николя понял, что именно та родственница, о которой она сегодня рассказывала. Лавиния. Так её звали. После сытного ужина, Николя вышел в сад — подышать свежим воздухом. Сейчас, в конце декабря здесь была удивительно приятная погода: ни промозглого холода, ни дикой жары. На ночном небе ни облачка, так что можно было без труда разглядеть россыпь звёзд. — Чувствуешь себя здесь чужим? — раздался голос за спиной. Николя резко обернулся и увидел, скрестившую на груди руки Лавинию. На её, сохранившим остатки былой красоты, появилась лёгкая усмешка. — Типа того, — буркнул он. — Неудивительно. Наша семейка не для всех, но вообще они неплохие. — Даже Кимберли? — не удержался и ляпнул он. — Даже она, — усмехнулась Лавиния. — Несмотря на то, что она тебе наговорила, я не считаю её плохой. Просто Кимберли чужая, только и всего. Серая тень. — Я не понимаю… — И не нужно. Лавиния дотронулась до его кисти, так что Николя вздрогнул и рефлекторно убрал руку. — Не бойся, — рассмеялась она. — Я не кусаюсь. Всё что я хотела узнать — узнала. — И что же? — спросил Николя, чувствуя непонятное беспокойство. — Кимберли не в твоей судьбе. Она для тебя тоже серая тень. В твоём сердце живёт другая. Возвращайся к ней, и оставь Кимберли раз и навсегда. Чтобы ни случилось дальше — не пытайся изображать раскаяние и любовь к ней, потому что она щадить не будет, и ещё… Лавиния не успела договорить, как послушался шорох травы и появилась Кимберли. — О чём вы тут шепчетесь? — недовольно спросила она. — О погоде, Кимми, исключительно о погоде и звёздах, — безмятежно ответила Лавиния, как будто и не было разговора с Николя о другом, гораздо более важном. — Понятно, — протянула она. — Идёмте в дом. Сейчас будет десерт — мама испекла божественно-вкусный вишнёвый торт.