hell will (not) end.

ты – просто мудак, без чувств и совести. потерянный рассудок где-то неистово кричит со всей дурью о несправедливости бытия. желание убежать только выше и сильнее, как могло быть на самом деле, столько идей и надежд на хорошее будущее, но не можешь пошевелиться, будто парализованный. лежишь на скрипучей кровати даже не чувствуя, что живешь. скорее существуешь без единой мысли и права голоса. за окном шелест осенних падающих листьев звучит живее и ярче, чем серая и суровая жизнь никиты. страх распространяется по всей комнате, заставляя сжаться в одеяле, занырнув в него с головой. резкий холод одолевает тело, пробегаясь мурашками по коже. это кажется каким-то детским кошмаром пока в него не кидают аккуратно сложенную одежду со словами: – я видел, что ты не спал. собирайся - грубый голос доносился до злобина, ими вытягивая своего брата из кровати. никите приходится через нехотя встать, откидывая тяжелое одеяло от себя и беря в руки небольшую стопку одежды, раскрывая ее. откуда одежда – спрашивать не стал, но ответ сам доносится из кухни, будто брат прочитал его мысли. стены тут тонкие совсем, поэтому кричать надобности не было. — взял на распродаже сегодня, - далее звучит стук ножа по деревянной подставке. на это отвечает молчаливым и незаметным кивком, стягивая с себя домашние шорты. поднимается с койки, подходя осторожно к окну. половицы над ним мерзко скрипели, разносясь шумом по комнате. домик хлипкий и деревянный, как и вся мебель тут. приехали сюда вчера только под ночь и сразу легли спать. хотя насчет вани он не уверен, – лег он спать или поехал по своим грязным делам. обычно любит его с собой брать, чтобы в очередной раз показать, как убивает девушек без капли жалости. отвратителен был не факт смерти, крови или расчленённого тела, а тот с каким удовольствием в одном лице это было сделано. от таких воспоминаний снова тошнота к горлу подступает. — пошли, я суп приготовил. - чужой голос выдергивает из колеи мыслей тут же, не давая насладиться тишиной и свежим воздухом проступающий через открытое окно. оборачивается на стоящего сзади в дверном проеме ивана, кивнув коротко и по пути натянув последнюю деталь одежды. вязаная кофта кололась об голое тело, плечами поводя от этого. он идет на кухню, садится за стол. беревянный стул скрипит, будто вот-вот развалится под ним. ваня ставит перед ним тарелку. суп горячий, пар поднимается к потолку. — ешь давай, тебе силы понадобятся на сегодня. - загадочно хмыкает, приземляясь рядом с ним, начиная дуть на свою порцию, чтобы быстрее остыло. никита берет ложку. чувствуя в чужом тоне голоса странные нотки игривости, вызывающие раздражение и заставляющие нахмурить брови. начинает обедать, ощутив на языке солоноватый вкус бульона. ваня готовил неплохо, чем сам он. хоть и мама в детстве их обоих учила готовки, но знания кулинарии для него давались с трудом. в отличии от его брата, который схватывал всё на лету, в особенности гуманитарные предметы. никита больше был по математическому уму силен. наверное, это тоже своеобразное отличие их от друг друга. ставит пустую тарелку в раковину, слыша голос парня: — поехали, - направился к прихожей, вертя в руках ключи от машины, а юноша на это хлопает глазами в недоумении. – куда? - спрашивает, но ответа не последовало, поэтому ему пришлось выйти из кухни и подойти к ване, стоящему у двери. — на кудыкину гору, я сказал – поехали. - сжимает в руки ключи, которые ранее минутой назад крутил цеплением на пальце. ему не оставалось ничего, как обувь нацепить и куртку схватить, выходя за своим братом. тревога внутри не давала покоя, ведь в голову ему могла любая идея прийти и он без задней мысли сразу же осуществит ее без капли совести или сожаления хотя-бы к своему родственнику по несчастью. приходится идти у него на поводу – сесть в машину и ехать в неизведанное место. только когда открывался вид на лесную трассу, парень напрягся. наименьшее из худшего, то что он решил избавиться от него, но это лишь первая пришедшая в голову мысль. на деле всё гораздо сложнее. полчаса и они на месте. какая-то чаща леса, вокруг деревьи и только трасса в никуда. тут легко заблудиться особенно никите с его нарушением ориентира в пространстве. оставить парня тут одного без связи доступа сети – мучительная смерть, но, как говорится, из любой ямы можно выбраться? только сейчас он находится в самой глубокой яме, которую только можно было вырыть самостоятельно. не без помощи братца, естественно. даже какая-то злость вскипает. не ставит ни во что его, ни о чем не рассказывает и одновременно рассказывает слишком много для психики чужой. из машины выйти не торопится, пока ваня уже копался сзади в багажнике. услышал крик сдавленный, будто во рту тряпка, мешающая полноценно закричать. от того он сжался, держась за ручку двери. выходить уже не хочется от слова совсем. сердце бешено бьется, а горло пересыхает. руки дрожат, а в голове только одно слово означающее отрицательный ответ на все просьбы последующие брата. иван заставляет затихнуть свою сегодняшнюю жертву, дав пару пощечин ей, оставляя в покое ненадолго. направился к двери машины, и постучался в закрытое окно со стороны которого сидел никита с учащенным дыханием от пронзающего страха. — выходи, никит. - голос сквозь закрытое окно кажется подавленным шумоизоляцией, но подозрительно нормальным. тон которого можно было различить щелчком пальцев. это наводит еще жути, чем холодный взгляд напротив. — я сказал вышел, блять. бегом. - шипит уже от злости вскипающей, и отстраняется от двери, кладя руки в карманы. никита мнётся, щелкая дверью, приоткрыв ее и посмотрел непонимающим взглядом на него. — кто там? - хриплым голосом произносит, не торопясь выйти, а ивану, по всей видимости, надоел этот цирк с прелюдиями и потянул за руку чужую на себя, оттаскивая от кресла пассажирского, чтобы развернусь его к себе и прошептать: — увидишь, пошли, че ты трясешься? - хмыкает, беря за руку и уже не такой сильной хваткой, а скорее нежным касанием, создавая доверительную обстановку, ведет к багажнику открытому, пока никита глаза закрыл, зажмурился со всей силы, боясь увидеть там то, что действительно у себе в уме придумал. открывает глаза и, к сожалению, действительно видит там конопатую, рыжую девчонку. лет восемнадцати, наверное, у никиты с определением возраста совсем плохо, но видно как в ней еще бурлила молодость, юность и совсем детские глаза, теперь молящие о пощаде её. никита не может взгляд оторвать, хоть и сердце сжимается от такой картины. связанные руки за спиной и ноги перемотанные скотчем, а также тряпка во рту, закрепленная пару слоями скотча. это выглядит жалко и страшно, хочется развязать ее, отпустить. — вань.. - еле слышно произносит, не надеясь на отклик, но ему лишь в руки пихают пистолет заряженный. — стреляй, никит, можешь сразу в голову. - хмыкает, смотря на своего брата, зная, что тот точно не осмелиться и дело придётся заканчивать самому. – че ты встал, как вкопанный? давай быстрее, стемнеет скоро. - он закуривает, отходя чуть и выдыхает дым, зажимая пальцем указательным и большим сигарету. никита дрожит, чуть ли не роняя из рук пистолет и посмотрел на него умоляющими глазами. — я не хочу. - проговаривает, сглатывая и дуло пистолета в землю направляет. не сможет. — хочешь, посмотри на эту мразь внимательнее и сосредоточься, придурок. - последнее плевком в землю бросает, затягиваясь снова. вопли рыжей для вани как услада для ушей, но и слушать их вечно невыносимо, поэтому закатывает глаза, стараясь сдерживать себя, чтобы самому ее не грохнуть с концами. — ну? целься и закрой глаза, когда стрелять будешь, ей богу. - уже такой обходительный вариант ему предлагает, чтобы тот хотя-бы попробовал, ощутил это удовольствие. только видимо не сегодня, ведь никита даже дрожащей рукой, где сжал пистолет, не двигает, продолжая стоять так. ему будет проще убить самого брата, чем невинную ни в чем девушку. иван выкидывает окурок в лужу и быстрыми шагами подходит к нему, выхватывая пистолет и стреляя прямо ей в лоб. выстрел заставил дернуть плечами и упасть на землю, упираясь коленями в пол. никита жмурит глаза, закрывая лицо руками. — и че? сложно было, никит? - снова с тем же холодом проговаривает, смотря на него сверху вниз. проскальзывало во взгляде напротив сплошной стыд за своего брата, что не смог какую-то девушку убить. жалкий и наивный, но смог бы ли ваня убить его также? точно нет. оставляет его, вытаскивая труп из багажника и несет в руках вглубь леса, чтобы закопать оставленной там лопатой труп. второй брат остался сидеть на траве, вжимаясь коленями в землю и рыдая взахлеб. слезы шли градом, а злость к ване так и росла с каждым разом. безжалостный урод.