Глава 5

Вскоре Юкихару догнала охотника, схватившись за его край хаори, дабы тот остановился, и он остановился, но не сразу повернулся. Она протянула сверток с едой, приподнимая вверх, что дала ей Амане, который был все еще теплый от пара. глазки устремились выше, встречаясь с взглядом Гию, когда его плечи напряглись на мгновение, словно он взвешивал, стоит ли вообще реагировать. Но медленно обернувшись,  холодные, как горный ручей глаза встретились с её алым взглядом, – в нем читалась невинность, решимость, с сохранившейся пустотой за ней, однако, добро не желало угасать в ее сердце даже после пережитого кошмара.   Солнце, пробивавшееся сквозь листву, озолотило кончики белых волос, а в малиновых глазах отражалось небо – чистое, почти безоблачное.   Свёрток в протянутой руке дымился лёгким паром – внутри были онигири, завернутые в бамбуковые листья. ароматный запах жареного кунжута и солёной умэбоси витал в воздухе между ними. Только ветер подхватил край свёртка, шевеля обёрточную бумагу, унося аромат куда то вдаль. А в кустах послышался шорох – ящерица, испуганная их неподвижностью, перебегала с одного куста в другой.    Несколько секунд он молча смотрел на этот жест, его лицо оставалось непроницаемым. Потом медленно поднял руку, не чтобы взять еду, а чтобы аккуратно отодвинуть меленькую руку в сторону.   — Ешь сама. — сказал он ровным тоном, в котором не было ни грубости, ни мягкости. — На горе еды не будет. — Взгляд скользнул по её лицу, отмечая исчезнувшую дрожь в пальцах и тень упрямства в сжатых губах. Но он не прокомментировал это. Вместо этого развернувшись снова зашагал вперёд, на этот раз слегка сбавляя шаг, ровно настолько, чтобы ей не пришлось бежать за ним. Она мигом догнала, прогоняя свое удивление и попутно пряча еду за пазухой.  В тот момент Гию понял. Люди, потерявшие всё, делятся на два типа: одни закрываются, другие – отдают последнее, будто проверяя, осталось ли в них что-то человеческое.   За деревьями впереди уже виднелись первые каменные ступени, ведущие вверх, к подножию горы Сагури. Постепенно тропа вверх сужалась, превращаясь в каменистую тропинку, окаймлённую колючими кустами ежевики. Воздух становился гуще, разреженным, пропитанный запахом хвои и влажного мха, а склоны горы всё круче. Где-то в вышине, за плотной завесой тумана, угадывались очертания горных вершин, такие острые, как лезвия, будто рассекая само небо.    Шаги точно попадали на выступающие камни, будто Томиока знал каждый изгиб этого пути, двигаясь без колебаний. Ветер свистел в ушах, срывая с верхушек деревьев первые пожелтевшие листья. Они кружились в воздухе, задевая плечи девочки, цепляясь за её короткие белые волосы. Ей казалось, что где то выше по тропе сорвался камешек, покатившись вниз с сухим стуком. Внезапно силуэт перед ней остановился на небольшой каменной площадке, откуда открывался вид на долину внизу. Поместье Убуяшики уже скрылось за складками местности, и только дымок от дальнего селения маячил на горизонте. девочка оглянулась по сторонам, оценивая окружение, глаза скользнули туда, куда был устремлен взгляд Гию. — Здесь. — он не обернулся, но голос разрезал тишину, нарушаемую игрой листьев и шумом водопада где-то выше, за поворотом, слышался глухой, непрерывный гул, будто сама гора дышала.  — А как вас зовут? — подойдя ближе, она спросила своим тихим, ласковым, еще мягким голосом, поднимая беззаботный аленький взгляд на Гию, искренне интересуясь, ведь ей ни раз предстоит называть его по имени. отчего тот на мгновение замер, словно её вопрос застал его врасплох. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча, но почти сразу расслабились. — Томиока Гию. — Он медленно повернул голову, и солнечный свет упал на его профиль, высветив жёсткую линию подбородка и холодную синеву глаз.  ответ был ровным, без интонации.   Будто взвешивая, стоит ли добавлять что-то ещё, он замялся. Ветер рванул между ними, разметав пряди чёрных волос, после чего повисла тишина.    Где-то внизу, в долине, прокричала одинокая ворона, звук резкий, как предупреждение. Но он уже шагнул вперёд, не ожидая ответа или реакции. Хаори вспыхнуло зелёно-жёлтым и одновременно темным в лучах солнца, словно крылья стрекозы, готовой улететь в любое мгновение.   Постепенно свет приобрёл кровавые ноты. Облака, до этого белые и редкие, вспыхнули ярко-алыми, затем лиловыми, словно кто-то поджёг небо, завораживая внимание Юкихару. Их отражение скользило по скалам, превращая камень в жидкий огонь, а ущелья – в чёрные, бездонные трещины, готовые поглотить последние лучи солнца, которое ещё недавно было золотисто-жёсткое, сейчас смягчилось до тёплого янтарного свечения, окрашивая вершины в медовые оттенки. Закат догорал, ветер стих, и наступила та странная горная тишина, когда даже собственное дыхание кажется громким.     Краем глаза увидев фляжку с водой, поставленную только что Гию, рука с радостью потянулась за ней, с трудом открыв, она сделала парочку жадных глотков после такого утомительного пути на вершину. Поставив на место она расслабленно расположилась на траве, ногами свисая с обрыва, глаза устремились в небо, но остановились на Томиоке, что неподвижно стоял рядом. Его силуэт четко вырисовывался на фоне постепенно темнеющего неба. Последние лучи солнца золотили края хаори, превращая зеленый и желтый узор в переливающиеся теплые оттенки, а чистый темный фон – в густую бездну. Его лицо, обычно такое бесстрастное, сейчас было обращено к горизонту, где последние всполохи заката медленно гасли в наступающих сумерках. А где-то внизу, в долине, уже зажглись первые огни – крошечные, как светлячки.   Ветер, игравший с его черными волосами, стал прохладнее - горные ночи наступали быстро. Он не торопился забирать флягу, позволив ей остаться рядом с уставшей девочкой. взгляд скользнул по ее лицу, отмечая, как ее алые глаза отражают последние краски заката, делая их почти огненными. — У вас красивые глаза, Томиока-сан. — качая ногами внезапно промолвила она, не сводя с него алый взор. от чего тот еле заметно удивился услышанному, задержав свой ничего не выражающий взгляд на ее собственных глазах. Но ничего не ответил, вскоре отведя его к фляжке. Он медленно опустился на одно колено, чтобы быть на одном уровне с лежащей Юкихару, но не садился полностью, сохраняя дистанцию. И протянул руку, аккуратно поднимая, прежде чем она могла случайно скинуть фляжку ногой в пропасть.   На востоке уже начали появляться первые звезды, бледные и дрожащие в еще светлом небе. Скоро наступит настоящая ночь - холодная, тихая, полная тайн. — а где я буду спать? — уже чуть сонным и уставшим голосом, задала робкий вопрос девочка, не переводя с него взгляда своих пристальных глаз.  Томиока на мгновение задержал взгляд на её качающихся ногах, затем медленно поднялся во весь рост.  — Здесь. — ответил он, указывая на небольшую нишу в скале неподалёку – естественное углубление, достаточно широкое, чтобы укрыться от ветра, но неглубокое, чтобы не превратиться в ловушку. Подойдя к расщелине он достал оттуда свёрнутое в плотный валик тонкое одеяло, видимо, оставленное здесь заранее. Положил его на каменный пол ниши, затем снял своё хаори и накрыл им одеяло, создавая подобие подстилки.  — Спать у обрыва – глупо. — добавил он сухо, но без упрёка, отступив на шаг, когда девочка медленно поднялась давая ей место, но не уходил. Его тень лёгкая и длинная, тянулась через всю каменную площадку, как страж ночи.    Её ноги ступали по холодному камню, оставляя едва заметные следы на пыльной поверхности. Лунный свет серебрил её короткие белые волосы, превращая каждый локон в тонкую нить из света.  Луна уже поднялась достаточно высоко, чтобы осветить площадку холодным голубоватым светом. Вдалеке, в долине, мелькали огоньки деревни, тёплые и далёкие, как воспоминания. В скалах зашуршали крылья, ночная птица или что-то другое, никто не проверял и не горел таким желанием.  — А вы, Томиока-сан? — Она остановилась в шаге от Томиоки, алые глаза, смотрели на него снизу вверх - ведь он был значительно выше её хрупкой фигурки. тёмные глаза, обычно такие невыразительные, в лунном свете казались глубже, наполненными тенями горных ущелий.  — Я не сплю — Он медленно выдохнул, и пар от его дыхания на мгновение застыл в холодном ночном воздухе. голос звучал ровно, без намёка на усталость.  — Охотники на демонов спят только когда уверены в безопасности. А я не уверен, будет ли тебе тут безопасно этой ночью. — Его пальцы слегка коснулись рукояти меча - привычный жест, ставший второй натурой. Ветер шевелил полы его одежды, но сам он оставался неподвижным, как часть горного пейзажа. От такого ответа девочка некоторое время молчала, не сводя с него взгляда.  — тогда я не буду спать. — неожиданно строго сказала поворачиваясь боком к Томиоке, прислонившись к стене возле нише, устремила взгляд на землю, около своих ног.  — Ты будешь спать. — не меняя тона, но уже более строже произнес кивнув в сторону подготовленного ложа. Луна, поднявшаяся выше, отбрасывала теперь две чёткие тени на каменную площадку - одну высокую и прямую, другую маленькую и хрупкую, почти сливающуюся с камнями под ногами. — Не-а. — усердно повторяла она, от чего Томиока слегка наклонил голову нахмурив брови, изучая её упрямо сжатый подбородок и напряжённые плечи.  — Глупо. — он выдохнул, без осуждения, как констатируя погоду. — Завтра ты будешь слабее. Медленнее. А в моих планах нет возится с тобой. — Он сделал шаг вперёд, и тень накрыла её полностью, словно пытаясь принудить к покою. На что та только закатила глаза. Где-то внизу, в чёрной бездне ущелья, заскрипел камень, но Томиока даже не моргнул. — Если не хочешь спать — сиди. Но хотя бы закрой глаза на час. — Его голос приобрёл лёгкую, едва уловимую ноту усталости. — Иначе завтра не дойдёшь даже до первого источника.  Он не стал добавлять, что источник – их следующая цель. Что там будет жарко. Что без сил она просто рухнет на камни. Вместо этого он развернулся и уселся у входа в нишу, спиной к скале, мечом на коленях. Его поза говорила яснее слов, он действительно не собирался спать, но и не собирался терпеть её капризы.  Луна, поднявшись в зенит, отбрасывала теперь чёткие тени. его профиль, острый как лезвие, и силуэт девочки, которая все же поддалась своему внутреннему сонному состоянию и села на плед. не прошло и пары минут, как она в таком сидячем положении и провалилась в сон, слегка наклонив голову. Лунный свет струился по скале, окутывая фигурку Юкихары серебристым сиянием. Её дыхание постепенно выровнялось, став глубоким и размеренным, а напряженные плечи наконец расслабились. Белые пряди волос, словно вуаль, скрывали половину её лица, а длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на бледные щёки. Даже во сне её пальцы слегка сжимали край подстилки - последний отголосок упрямства перед полной капитуляцией перед усталостью. Томиока сидел неподвижно, его спина прямая как клинок, но в лунном свете можно было разглядеть, как его веки чуть тяжелеют. Он не спал. по его мнению охотник на демонов никогда не должен спать по-настоящему в такие ночи, но его сознание погрузилось в то особенное состояние между бодрствованием и сном, когда каждый шорох, каждый дуновение ветра отзывается в подсознании. Где-то внизу, в ущелье, зашуршали камни. Что-то большое и тёмное медленно передвигалось по склону, издавая едва слышные щелкающие звуки. Гию не открыл глаз, но его пальцы автоматически сомкнулись на рукояти катаны. Ветер донёс запах - сладковатый, гнилостный, знакомый слишком хорошо. Но существо не поднялось на площадку. Возможно, почуяло силу, возможно, решило не рисковать этой ночью. Тяжелые шаги удалились, растворяясь в горной тишине. И эту тишину нарушили мысли Гию, что сами лезли в голову, чуть ли не эхом раздаваясь в его голове. «Почему именно я?», «Она слишком мала, не готова.», «я не могу подвести Оякато-сама». его терзали сомнения, которые душили его. «стоило ли спасать ее?» ведь он мог избежать этого, не появись в ту самую ночь, в том самом месте. Он бы не стал возиться с этим ребенком, которому даже лет 12 с виду не дашь. Но ведь Кагая узнал бы, рано или поздно весть донесли бы вороны – десятки его глаз, что есть повсюду. От которых скрыть можно лишь собственные мысли, и то порядком, не всегда.