Глава 4

Охотник стоял на одном колене, его меч с голубоватым клинком был вертикально воткнут в землю перед ним — жест абсолютной преданности. Его разноцветное хаори выделялось на фоне приглушённых тонов поместья, словно яркое пятно, но глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас были опущены в знак уважения.   — Господин Убуяшики, — голос звучал тише обычного, — эта девочка –единственная выжившая после нападения демона в деревне у подножия горы Нанао. Она не говорила ни слова весь путь.   Кагая медленно кивнул, а Аманаэ сделала лёгкое движение рукой, рукав её кимоно колыхнулся, словно крыло бабочки. — Можно мне узнать, как тебя зовут? — Юкихару Като.  незамедлительно ответила девочка, ровным, на удивление спокойным тоном. ее белые волосы, теперь чистые, были коротко острижены, следы кровавого кошмара стёрты, но не забыты. На ней было простое серо-синее кимоно, слишком свободное для её хрупкого тела, как будто взято «на вырост», а руки, сжатые в кулаки, дрожали, но уже не от страха, а от неизбежности выбора, который поставят перед ней сегодня.  — Ты проделала долгий путь, Юкихару, — голос главы охотников на демонов был тёплым, как солнечный свет на бамбуковом полу, — и теперь ты в безопасности.   Плечи Томиоки чуть расслабились. Он знает: если кто-то и сможет достучаться до этой девочки, то только они. Однако вопрос застал его напрячься, ведь сам не знал имени девочки, а сейчас, хоть и вопреки себе, оно показалось ему довольно милым, подмечая про себя то, как идеально оно ей подходит.   Солнечный свет упал на глаза девочки, что расширились услышав голос неизвестного ей мужчины. эти глаза, что казалось только сейчас приобрели этот алый оттенок, как сама кровь в лучах солнца, на самом деле были такими и до сих пор, только более мутные и потускневшие. а сейчас, в них как будто появилась искра жизни, что потухла тогда в ее родном доме, унесенная ветром, вместе с воплем демона.   Старые клёны стояли по краям сада, их листья уже не зелёные, но ещё не алые, шептались на ветру, создавая тихий, убаюкивающий шорох. Солнечный свет пробивался сквозь листву, отбрасывая на землю узоры из света и тени, словно кто-то невидимый рисовал их кистью — Ты потеряла свой дом.. — Раздался вновь сладкий и тихий голос мужчины. — Потеряла всё.   Незаметно женщина напрягалась, зная что последует дальше.  — Но теперь, у тебя только два выбора. — продолжал Кагая, слегка наклонив голову. — Спрятаться в тепле и безопасности, или… Воздух был прохладным и влажным, словно после дождя, но не сырым, а наполненным жизнью. Пахло мхом, корой и чем-то древним, может, самой землёй, хранящей память о всех, кто когда-то ступал по этим дорожкам.   Но за этой красотой скрывалось что-то ещё. Ветер иногда затихал слишком внезапно, птицы умолкали без причины, а в тени клёнов чудилось движение, которого не должно было быть. Будто сам сад притаился и ждёт, наблюдая за этим — Или взять в руки меч.    Амане знала: если девочка выберет первый путь, её отправят в далёкую деревню, где она сможет жить, забыв о демонах, но не о своей семье. Если второй — Томиока получит приказ, и тогда её ждёт путь крови и стали. Но никто не скажет ей, что белые волосы, это не просто случайность. Что демон, убивший её семью, был не простым. что две родинки под двумя глазами был знаком, и метка на шее, скрытая под кимоно, уже привлекла внимание тех, кто охотится за редкой добычей.   С ответом Оякато-сама не торопил. Его мутно-фиолетовые глаза, словно покрытые дымкой, отражали солнечный свет, придавая взгляду неестественную глубину, будто он видел не только саму девочку, но и тени, обвивающие её плечи, и огонь, тлеющий где-то в глубине её недавно опустошённого взгляда. Гию знал, что Кагая уже понял то, что не сказано вслух.   — Молчание – тоже ответ. — наконец произнёс Убуяшики, когда ответа от Юкахару не последовало, и его губы слегка приподнялись, но это была не совсем улыбка. Скорее признание чего-то неизбежного. Ведь не все ответы можно дать словами.  Он медленно вытянул худую руку, пальцы, похожие на ветви старого дерева, остановились в воздухе, не дотрагиваясь до девочки, но указывая на неё. — Ты выбрала клинок. — Не вопрос. Констатирование факта. Он знал ее ответ раньше чем она ответит.   Амане перевела взгляд на мужа, затем на белые волосы девочки. такие же неестественно белые, как у тех, кто рождён под проклятием. —  Он покажет того, кто научит тебя... как держать меч. — Мужчина опустил руку, и взгляд скользнул к Томиоке.    Пробивавшийся сквозь листву клёнов солнечный свет упал на лицо девочки, высветив её алые глаза. два огненных озера, в которых теперь отражался не страх, а нечто новое. Они горели, как угли, раздуваемые ветром, и в их глубине уже плескалась тень решимости. и тогда она молча перевела этот взгляд широких глаз на Томиоку — на охотника, что стоял рядом с ней, взглядом проходя по нему. это был первый раз когда она наконец посмотрела на него серьезно, впервые она наконец то подняла голову и безмолвно была готова на что угодно, пока в глубине ее души медленно растекалось желание, стремление и сила.    Где-то в саду запела цикада — резкий, пронзительный звук, будто разрывающий тяжёлое молчание после этих слов. А в глубине сада журчал небольшой ручей, его вода была кристально чистой, а на дне лежали гладкие камни, отполированные временем. Иногда в нём мелькала тень карпа, ярко-красного, как закат, но он тут же исчезал в тени водорослей.     Не отводя темных глаз, охотник встретил её взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в напряжённой линии плеч угадывалось лёгкое сомнение. Он был убийцей демонов, и знал, что методы того человека не терпели сантиментов. Однако тот не спросил, почему именно он, зная ответ.   Кагая наблюдал за этим молчаливым диалогом, его бледные пальцы сжали складки кимоно. — Ты отправишься с ним на гору Сагири. — произнёс он, и его голос звучал как окончательный приговор. — Там ты узнаешь, сможешь ли ты держать меч.   Сад глициний молчаливо раскинулся вокруг поместья, словно фиолетовый океан. Длинные, тяжёлые гроздья цветов свисали с деревянных арок, почти касаясь земли, а их сладковатый аромат смешивался с горьковатым запахом ладана и сушёных трав. Ветер шевелил лепестки, в единственном жесте нарушения тишины, и они осыпались медленно, будто капли дождя после бури, покрывая каменные дорожки сиреневым ковром.     Медленно поднявшись, Томиока выдернул клинок из земли. Лезвие блеснуло в солнечном свете, оставляя за собой холодный след, мягко теряясь в темных ножнах. — Мы выходим через час. — сказал он, не глядя на неё, когда получил одобрительный кивок от Убуяшики. И, развернувшись, направился к воротам. его хаори колыхалось за спиной, как крыло хищной птицы. — Он не будет ждать. — тихо предупредила Амане, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. Она перевела дыхание, и её взгляд скользнул к белым волосам девочки, но не сказала больше ни слова. Однако девочка уже не слушала. Её взгляд упёрся в спину Томиоки, и алые глаза горели ярче солнца. Впервые за эти дни что-то внутри неё отозвалось на вызов.     Аманэ и Кагая остались на веранде. Женщина проводила их взглядом, её пальцы беспокойно сжали край кимоно, когда гравий хрустнул под сандалиями Юкихару, рассыпаясь мелкими камешками в стороны. Тропинка, ведущая от поместья, петляла между старых клёнов, их листья уже начинали краснеть по краям, предвещая скорую осень.   Не оборачиваясь впереди шел Томиока Гию, его силуэт чётко вырисовывался на фоне светлеющего неба. шаги были ровными, без колебаний, будто он уже знал, что она последует за ним, или что её отсутствие не изменит его путь.   — Она слишком хрупкая, — прошептала женщина, но муж покачал головой.  — Нет, — голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Она уже сломана. Теперь вопрос лишь в том, станет ли она клинком... или просто осколком.   Где-то вдали, за поворотом тропы, мелькнул край зелёно-жёлтого хаори Томиоки, и тут же исчез за деревьями. А в небе, высоко-высоко, кружил ворон, чёрный, как сама тень. Он проследил за убегающей фигуркой девочки, затем резко взмыл вверх, унося весть о новом ученике туда, где его ждали.