ГЛАВА 6 — «РАСПЛАТА»

Расправив плечи он вошел в дом, озарив ехидной улыбкой, но в глазах гнев. > — Ну здравствуй, моя смелая девочка. Ты думала, я тебя не найду? Ты решила снова сыграть? Тебе было мало? Вот тебе ход, милая. Ты не успела вскрикнуть. Он захлопнул дверь, оттолкнул тебя — не сильно, но резко. Ты не удержала равновесие и облакотилась об стену. > — Не визжи. Это будет быстро. Если дашь мне то, что хочу. Вырвав у меня из рук ключи он закрыл дверь и положил их себе в карман. Он прошёлся по квартире, как по вражеской территории. Схватил ноутбук. Включил. Пароль — заблокирован. > — Открой. Сейчас же. Ты рванулась в сторону окна— он поймал за запястье, оттолкнул к кухне, звон стеклянной банки, которую ты задела локтем. Он развернул тебя— ты вцепилась ногтями ему в предплечье. Он резко дёрнулся, сжал тебя, прижав к обеденному столу. > — Где. Оригиналы. Отвечай. Ты все вспомнила? Решила снова довести меня? Хочешь повторить сценарий?! Ты молчишь. Не понимаешь о чем он. Чимин хватает твою сумку, высыпает всё на пол. Пинком распахивает дверцу шкафа. Звон посуды. Шум. Давление. Металл твоих эмоций гнётся. Ты бросаешься к двери — он перехватывает тебя за талию, отрывает от пола, как куклу, и бросает на диван. Ты хватаешь телефон, дрожащими пальцами — > — Алло, полиция… Он выхватывает. Метает об стену — экран трескается, батарея вылетает. Он наклоняется к тебе. > — Что ты сейчас сделала? Ты не успеваешь ответить — его дыхание обжигает ухо. > — Думаешь, я не вижу? Ты дрожишь. Но не от страха. От злости. А значит, ты хочешь играть дальше. Он хватает тебя за горло. Не сильно, но достаточно, чтобы ты перестала дышать свободно. > — Скажи. Где. Информация. Где ещё копии? Сервер? Облако? Ты пытаешься сказать, но губы немеют. Он приближает лицо — его губы рядом с твоими. Ты пытаешься вырваться. Он хватает твои запястья, тянет к кровати. Ты снова бьёшь его ногой — он ругается, и ослабевает хватку, достаточно чтобы вырваться. > — Ты меня довела. Ты потрепала мне нервы, ты играешь в сильную женщину… Я покажу тебе, как заканчиваются такие игры. Ты вновь кидаешься к окну— он перехватывает тебя. Одной рукой схватывает за шею — не душит, но держит крепко. Второй — прижимает к стене. > — Только попробуй. Только пикни. Я сотру тебя. Из города. Из памяти. Не путай меня малышка, я совсем другой человек. Ты зря решила перейти мне дорогу. Я пытался, я держался, я был добр. --- > — Где остальные файлы? Где сервер? Скажи по хорошему. Ты пытаешься вывернуться — он вжимает бедром, лишая опоры. Рука сползает с твоей шеи на плечо — с силой, будто метит. > — Все таки не хочешь по доброму. Видимо тебе все понравилось, и ты хочешь еще. Ты хочешь быть доминируемой. Не бойся, я умею обращаться с такими, как ты. — Мне надо верить твоим словам? Верить что ты отпустишь?- Твой голос уже срывался от страха и чувства беззащитности. — Мне не нужно твое разрешение, я просто отдам это тем кто разбереться и с паролем и с файлами. Пути назад уже нет. Я понял намек, не смею отказывать тебе в этом. Шепот обжигал шею, по телу бежали мурашки, кровь прилила в щекам, а ноги стали ватными. Вокруг все было будто в замедленном режиме, разум помутился от переизбытка эмоций. Ты пытаешься выбраться из его хватки, как он с сопроводительным рычанием разворачивает тебя и его тело вдавливает в стенку. Хватка — железная, не оставляющая пространства ни для воздуха, ни для отступления. Чимин прижимает её к стене — не с ненавистью, с жаждой. Вжимает лицом в холодную поверхность, а сам накрывает всем телом. Сколько же силы в нем, это не поддавалось моему разуму, его внешность и его нутро, такой контраст сводил с ума. — У тебя был выбор, — рычит в ухо. — Ты выбрала это. Теперь терпи. Твое дыхание рвётся. Чимин толкает твои ноги коленом, разводит шире, подбирает юбку до талии. Ткань трусов рвётся в два движения — он даже не пытается их снять. Ладонью грубо прижимает затылок к стене, проверяя податливость. Другая рука — между ног. Холодные пальцы пробираются внутрь, без нежности. — Уже влажная. Ты правда возбуждаешься от того, как я тебя ломаю? Ответа не нужно. Ты не в силах, слишком быстро, стон перемешан с плачем и мольбами. Он достаёт член — набухший, горячий, пульсирующий от ярости — и сразу вбивается в тебя до конца. Не щадя. До предела. Твой рот прикрывает его ладонь приглушая крики. Он держит тебя за талию, вбивает жёстко, без ритма, словно хочет вырвать внутренности своим стальным стержнем. — Громче, — шипит, — пусть слышат, какая ты на самом деле. Как ты любишь, когда тебя трахают, как тебя наказывают. Сжимает мою челюсть и впивается в губы усиливая ритм толчков, стонет и нагло заталкивает свой язык в мой рот. Фрикции — быстрые, глубокие, хлёсткие. Он будто разрывает тебя изнутри каждым толчком, вжимая в стену. Тебе больше не больно, тебе стыдно за то как твое тело предательски готовится к оргазму, а при виде его разъяренного и похотливого выражения лица, набухших от поцелуев губ и подступившего от возделения румянца ты испытываешь прилив возбуждения. Все твое тело дрожит. — Посмотри на себя, — он оттягивает тебя за волосы, заставляя увидеть отражение в стекле шкафа: глаза в полнакала, губы приоткрыты, щёки красные. — Это ты, когда я срываю с тебя фасад. Твое тело говорит за тебя, я знаю чего ты желаешь на самом деле, слова излишни. Он выходит из неё и резко шлёпает по клитору — сильно, вызывая новый стон. Потом снова вгоняет себя внутрь — без пощады. Его бедра гремят о её зад, удары тела слышны по всему дому. Он хватает её за шею, сжимает, контролируя дыхание. И продолжает двигаться, как зверь в ярости. Пот заливает его лоб, мышцы на руках напряжены, как канаты. Ты кончаешь, дергаясь в судорогах, а Чимин даже не сбавляет темп. — Думаешь, всё? — ухмыляется, — Нет, детка. Я ещё не насытился. Он разворачивает её, поднимает на руки, прижимает спиной к стене — и снова входит. Взахлёб, беспощадно. Грудина стучит о её грудь, язык впивается в губы, зубы оставляют следы на шее, хриплый стон в ухо заставляет выгнуться и поддаться окончательно. Она — трясущаяся, захлёбывающаяся от ощущений, вся в следах. Уже размякла в его руках. И когда он кончает с громким стоном, вбиваясь до самого конца, её тело дрожит в экстазе — не потому что он был нежным. А потому что он был настоящим зверем, которого она впустила сама.