Воспоминание №3

“Ты упрямый, Хантер. Будешь героем, как брат.” — продолжает офицер. Хантер не отвечает. Смотрит в пол. “Мама, наверное, убита горем. Ты ведь один у неё остался” — ровный голос капает в уши, как яд. “Ты её последний шанс. Ты должен выжить ради неё. Подумай об этом.” Он резко поднимает голову. “Мне плевать,” — хрипло, почти беззвучно отвечает Хантер, но с яростью. — “На неё.” Удар. Прямо по рёбрам, тем, что уже и так были сломаны. Воздух вылетает из лёгких. Он захлёбывается кашлем, падает вперёд, стянутый ремнями. Сердце бьётся, как пойманная птица. “А вот нам не плевать.” — голос всё так же спокоен. “Давай, Хантер. Координаты. Связь, кто с тобой работал.” Хантер сжимает зубы. Хрипит, со злостью, с ненавистью: “Убивайте.” В ответ шаги. Кто-то подходит. Надевает что-то на пальцы. Хантер замирает. Разряд. Тело выгибается в дугу. Вены на шее набухают, рот открыт в беззвучном крике. Мышцы судорожно сжимаются. Он трясётся, как сломанная кукла, но не сдаётся. Пока не сдаётся. Когда разряд прекращается, он висит в ремнях, как мокрая тряпка. Губы приоткрыты. По подбородку стекает капля слюны, смешанной с кровью. “Ты ещё можешь вернуться домой, Хантер.” И снова разряд. Ещё сильнее. И снова. И снова. И снова. В какой-то момент Хантер перестаёт понимать, где боль, а где он. Он не знает, дышит ли он. Не знает, зовут ли его Хантер. Всё сливается в одно пульсирующее месиво.