Глава №9

Хантер сидит на подоконнике, одной рукой держится за раму, другой цепляется за край сумки. Через дорогу стоит машина. Он почти готов. Почти. Вдруг резкий голос снизу. — Ты не серьёзно… — голос Эвелин глухой, почти звериный. — Опусти чёртову сумку. Хантер дёргается от испуга, расслабляет руку, сумка падает на землю. Он замирает прямо на окне. Тяжелые шаги. Эвелин подходит, резко дёргает его за край одежды, он срывается вниз. Падает тяжело, скатывается по мокрой траве, вскрикивает от боли. Воздуха не хватает. Ломит грудную клетку. Ноги будто подрезаны. Он пытается подняться на локтях, не может. В голове звон. — Донна! — орёт Эвелин сверху. — Принеси кресло! Живо! Хантер ворочается, пытается отползти. Пальцы царапают землю, мышцы дрожат от перенапряжения. Он видит фары такси, пытается махнуть рукой. Эвелин хватает его за запястье. — Не позорься, — шипит она сквозь зубы. — В таком состоянии… ты даже сбежать нормально не можешь. Он хрипит: — Убери руки!!! — Ты думал, я отпущу тебя?! Он снова пытается вырваться. Она не отпускает, крепко держит за запястье, выворачивает руку. Вдруг она замахивается другой рукой и резко бьёт его кулаком по спине. Воздух выбивает из груди. Он обессилено падает на землю, всё ещё не веря, что это действительно произошло. Донна спускается по ступеням, с креслом, но замирает в нерешительности. Хантер поднимает голову, видит фары вдалеке. Смотрит на Эвелин и с яростью кричит: — Что ты сделала?!!! Её ботинок с размаху врезается ему в бок. Он вскрикивает. Падает лицом в землю. Потом ещё удар. И ещё. Она бьёт его ногами, руками, по голове, по спине, по рёбрам. Так сильно, словно она тренировалась для этого весь последний год. Он начинает орать во всю силу: — ПОМОГИТЕ!... КТО-НИБУДЬ!!! Хантер жадно хватает воздух между ударами. Таксист выходит из машины, делает шаг ближе. — Всё в порядке? — спрашивает он. — Уходите, — резко говорит Эвелин, не поворачивая головы. — Не ваше дело. — ПОМОГИТЕ! — Хантер отчаянно тянет руку к нему. — ОНА МЕНЯ УБЬЁТ! — Прекрати. Ты просто трус. Новый удар. И ещё. Таксист разворачивается и исчезает, вместе с ним угасает последняя надежда. — Стой... — уже слабо хрипит он, — перестань... Удар. — Мама... пожалуйста... По рёбрам. — Хватит... По больной ноге. — Я твой... сын... — Ты неблагодарная мразь! Заткнись! По спине. — Донна!.. ВЫЗОВИ ПОЛИЦИЮ! — Слабак. Эвелин ещё несколько раз его пинает, пока он не замолкает без сил. Всё тело болит, он не может даже вдохнуть. — Ничтожество. Эвелин хватает его сильнее, выворачивает руку до хруста и прижимает его коленом к земле. Хантер скулит. По щекам катятся слёзы. Он не верит в этот абсурд. Просто не верит. — Значит, я хуже тех, кто тебя пытал? — она замирает, переводит дыхание. — Ты узнаешь, что такое хуже. Донна, всё ещё на ступенях, говорит тихо: — Эвелин… В глазах Хантера животный ужас. — Донна... — еле слышно хрипит он. Он встречается с взглядом Эвелин. В её взгляде нет сожаления. Только гнев. Его трясёт от страха. — Нет... — хрипит он в слезах, в отчаянии. — пожалуйста... Уилл... Пощёчина. — Не смей называть его имя. Слышишь?! Это ты должен был сдохнуть! — кричит она почти в исступлении. Челюсть Хантера дрожит так, что он слышит стук собственных зубов. Она достаёт что-то из кармана. Лезвие ножа блеснуло на солнце. Она опускается на колени рядом. Его взгляд застыл. — Ты хочешь, чтобы всё закончилось? — шепчет она. — Я помогу. Он издаёт последний истошный вопль, полный ужаса, осознавая, что никто не поможет. — Больше ты не будешь меня позорить. Лезвие касается его шеи. Он чувствует, как холодный металл касается кожи. Весь оцепеневший от страха, боли и стыда, он дрожит. Всё ещё не верит. Он перестаёт плакать. Просто смотрит в небо в последний раз. Как будто всё уже не важно. И вдруг он дёргается. Вспышка. Хантер резко просыпается в темноте своей квартиры. Футболка, вся в поту, липнет к спине, в горле сухо, сердце стучит так громко, что кажется, оно вот-вот вырвется. Он хватает себя за шею. Прижимает колени к груди, обхватывает себя руками и долго сидит в абсолютной тишине.