Эпилог

Прошло полтора месяца. Старая приставка подключена к телевизору. На окнах шторы, в углу горит фиолетовый ночник. На поцарапанном кофейном столике пара пустых банок из-под пива, пепельница с окурками. Элли сидит, поджав одну ногу, держит геймпад. — Ты опять подставил меня, урод. — шутит она, толкнув его плечом. Хантер фыркает. — Так не подставляйся! Осторожно, сзади! Элли отбивается, просит подлечить. Хантер кое-как добивает монстров. — Ты еле на кнопки жмёшь! — Вообще-то я раненый! — Опять оправдания! Уровень пройден. Они выдыхают, смеются. Лёгкий смех, из немногих настоящих за месяц. Потом замолкают. Хантер кладёт геймпад, встаёт, идёт к холодильнику. Возвращается, ставит на стол ещё две банки холодного пива. Открывает одну, делает глоток. Смотрит вперёд. — Слушай, извини за вопрос... Что вообще случилось, когда тебя ранили? Его лицо становится серьёзным. Он на секунду замирает, обдумывает. — Я не говорил. Меня не просто ранили, — медленно начинает он. Элли удивлённо поворачивает к нему голову. — В смысле? — Я был в плену. Четыре месяца. — Хантер... — глаза Элли расширяются. — Ты, наверное, не захочешь это слушать. Я никому ещё не говорил... — Ты можешь рассказать, если сам хочешь, конечно. — Элли смотрит ему в глаза. — Да как тут рассказать... Ладно, если хочешь правду. — Он отворачивает глаза, сглатывает. Элли одобрительно кивает. — Меня пытали. Не просто били. Это было… — он замолкает, глядит в одну точку. Она замирает, вжимает пальцы в диван. — Нам ломали рёбра, морили голодом. Выворачивали суставы. — голос ровный, но слегка дрожит. — Заставляли смотреть, как других ломают... Элли молчит несколько секунд, словно переваривает. — Хант, я не знала... — она кладёт руку ему на плечо, смотрит в пол. — Чёрт... это ужасно... — Я не сказал им ничего. Но… Он замолкает. Только дыхание и слабое шипение экрана. Он переходит на шёпот: — Ты даже не представляешь, как быстро ты перестаёшь быть человеком. Элли говорит тихо: — Боже... Как ты?.. Как это вообще можно выдержать? Хантер криво усмехается. — Ты первая, кто спросил. Если честно, я всё ещё вижу это... каждую, сука, ночь. Сжимаю кулаки, чтобы не закричать. — Мне очень жаль... я... никто не знал. Прости, что меня не было рядом. — О, со мной была мама. Это отдельная история. Он делает глоток. Элли вопросительно смотрит. — А с ней что? Если, конечно, хочешь рассказать... Хантер делает глубокий вдох, будто собирается. Будто про плен сказать было легче. — Мой брат же погиб. И она совсем ёбнулась. Он сжимает кулак. — Что? Как это?.. — Блять, даже не знаю, как объяснить. Но если бы я не сбежал от неё, наверное, меня бы уже не было... — Она реально такой монстр?!.. Он снова вдыхает, подбирает слова. — Знаешь… Когда я вернулся… я был совсем разбит. Боль, ПТСР, панички, флэшбеки. Я не мог дышать, буквально. Элли с сочувствием кивает. Хантер закуривает. — А она… Она всё делала, как будто заботится. Но это была очередная пытка. Постоянные упрёки. “Ты должен быть сильным”, “Хватит жалеть себя”, “С Уильямом такого не было бы”. Всё. Каждый день. Без остановки. Он затягивается. — Я не имел права быть слабым. Я не имел права быть сломанным. Это у неё горе, которое она стойко переносит, а я... по её версии, я просто истеричный неудачник, который “даже не пытается”. Я не мог от неё уйти. Не мог ходить. Мне приходилось терпеть. Он смотрит на Элли, подворачивает рукав толстовки и показывает шрамы. Элли будто хочет что-то сказать, но не подбирает слов. — Она будто ломала меня изнутри, и никто не видел, насколько мне плохо. — он перездразнивает её голос, — "Тебя всего лишь били в тюрьме и заставляли пить собственную мочу, чего это ты режешь себе руки?" — Ёб твою мать... я не знаю, что сказать. Если бы ты позвонил, я бы тебя забрала оттуда... — И что бы я сказал? "Привет, Элли, у меня переломаны рёбра и меня затравила мать-диктатор"? Ну классно, да? Ты бы охуела. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня таким. — Понимаю... — Элли качает головой. — Ну... я бы охуела, но от того, что ты один с этим всем. Ты реально думал, что я тебя брошу? — Я думал, все бросят. — он смотрит в пол. — Она вот так и делает. Сначала давит, потом удивляется, что ты подыхаешь. Типа: “Чё с тобой не так, сынок? Почему ты не улыбаешься, когда я тебя морально кастрирую?” — Хантер... Его голос срывается на шёпот: — Я даже реально начал верить, что она хочет, чтобы я повесился. Что это всё… медленная казнь. Специально добивается. И, может, у неё получилось бы... если бы ещё чуть-чуть… Он вжимается глубже в диван, гасит сигарету о банку. В тишине слышно, как вдалеке воет сирена, город не спит. Элли смотрит ему в глаза. — Как ты вырвался?.. — Не знаю. Просто в один момент отчаяние сменилось на гнев. Я высказал ей всё, и она решила упечь меня в дурку. Оформить недееспособность. Я понял, что если не сбегу сейчас, то уже никогда не получится. Вызвал такси и приехал сюда.. даже не ходил ещё толком... знаешь... еле дополз. — Хантер... Она больная. Ты этого не заслужил. — Знаю... — голос задрожал, глаза намокли. — но она делала всё, чтобы я поверил в обратное. Понимаешь, Эл? Я, блядь, полз через окно от собственной матери. — Ты не виноват. Ты был сломлен, как вообще можно было так себя вести?!... — Элли тянется мягко обнимает его. — Я не понимаю... — Я тоже... — он судорожно выдыхает. По щеке течёт слеза. — Мне даже потом снилось, что она меня пиздит... — Всё позади. Они обнимаются несколько минут, затем Хантер снова прижимается спиной к дивану, смахивает слезу и усмехается: — Я... я ведь когда-то надеялся, что она любит, просто не показывает. Что я смогу получить её признание... после всего. — Она ломала тебя с детства, да?.. — О, Уилл был герой. А я позорище. Чего бы ни добился, всегда хуже. Всё не так, всё не то. — Родителей не выбирают, — выдыхает Элли. — Она же нарцисс! Это ей бы дурка не помешала. Не думал потом сдать её в дом престарелых? — Да чёрт с ней. — отмахивается Хантер. — Ну, вот тебе и сказка на ночь. Элли поворачивается, разглядывает фотографию на полке. — Ты... скучаешь по брату?... Хантер тоже переводит взгляд на фото. Молчит какое-то время. — Мы не были близки. Но его очень не хватает. Он бы... не позволил всему этому происходить. — Мне жаль, Хант. Этого всего.. вообще не должно было быть. — Но это случилось. — Хантер закрывает глаза, всё ещё мокрые. — Уверена, твой брат очень бы тобой гордился. — Элли берёт его за руку. Они молчат несколько минут. — А она вообще.. ищет тебя? — Элли прерывает тишину. — Приходила два раза. — Хантер смотрит на дверь. — Первый раз я не открыл, постояла и ушла. Второй раз вышел к ней. Сказал, если ещё раз появится, выкину что-нибудь, что она пожалеет. — Правильно. Ну, если снова будет ломиться, зови, мы её хорошо припугнём с ребятами. — Спасибо, Эл... вообще, что выслушала. — Конечно. Такое нельзя выносить в одиночку. — Я носил... слишком долго. Как будто впервые могу выдохнуть… Элли снова толкает его плечом. — Чувак, ты прошёл две войны. Проси о помощи, пожалуйста. Не стесняйся. Если надо, я могу сидеть рядом, пока ты спишь. Может, тебе какие-то антидепрессанты нужны? Хантер долго смотрит на экран паузы в игре. — Спасибо. Я пока держусь. — он наконец выдыхает, — После всего этого... быть одному не так уж сложно. Ты приходишь поболтать, поиграть в приставку, Крис иногда заходит. Этого достаточно. А таблетки я уже в гробу видал. Элли улыбается. — Хорошо. Только не молчи, если будет тяжело. С нами ты имеешь право на чувства, привыкай. — Спасибо. Может, ещё уровень? — произносит он буднично. — Погнали. Вот он, мой Хантер. Упрямый, поломанный, но живучий. Поехали завтра покатаемся. Пыль стряхнёшь. — Давно пора.