Глава 2

      Взяв свои вёдра, которые вмещали почти три обычных ведра воды, Итто отправился к колодцу. Пока он зачерпывал ледяную воду из источника, покоряясь медленному ритму крутящегося валика с цепью для подъёма, мысли все были о том, что же теперь делать. Раненую нельзя отдавать, а вдруг её будут держать в грязной камере или пытать, а ей нельзя, она же слабее их. Да она слабее кого угодно. Хотя и злая на язык. Но болтать можно что угодно! Этоедь всего лишь слова. Он конечно больно ранят, но безвредны если из не слушать.Он наполнил свои вёдра, затем достал ещё одно и ополоснул горящее лицо. Отчего-то щёки предательски краснели, вероятно, из-за слишком жаркого дня.       Одно ведро он оставил у входа в дом, а затем, помявшись на пороге, постучал в массивную дверь.       — Входи! — скрипнула добрым голосом бабушка. И он тихонечко проскользнул внутрь, ставя воду. — Наполни котелок, нам нужен отвар мяты.       Итто не сразу заметил, что его незнакомка сидит на постели. Она сжалась, когда он вошёл, немного прячась за сухую фигурку старушки. Боялась его. Он, в свою очередь, отошёл подальше, чтобы не пугать. Юноша привык так делать в обществе хрупких дам. Прятать руки и отводить глаза, а то подумают всякое о его намерениях.       — Не бойся, это мой внук. Он честный о́ни, но иногда неуклюжий, как медведь, и бестактный, — успокаивающе проговорила хозяйка. — Лисса, я наложу повязку на ноги, придётся поберечь себя какое-то время. Тут ты в безопасности.       — Спасибо. Я не хочу вас обременять… — голос девушки был мелодичным, когда она не ругается. Он украдкой посмотрел на неё и тут же отвёл глаза. Бабушка лечила её ноги.       — Итто, дай носки из шерсти, для мази нужно тепло.       Он достал свои тёплые носки и протянул бабушке, чувствуя себя полезным. Девушка посмотрела на его руки. Длинные пальцы с ногтями угольно-чёрными, они напоминали когти зверя, но он считал их частью своего образа. Она отвернулась. Что-то больно кольнуло, как в детстве.       — А теперь выйди, — командовала бабуля. — Ты двор подмёл?       — Иду, иду… Хотя я спас… Ай, иду мести, — ему хоть и хотелось посмотреть ещё немного на незнакомку, ставшую главным событием, но бабушка сказала мести, значит нужно мести.              Двор сиял чистотой. Солнце в зените не щадило никого, и Итто, отцепив от веревки полотенце, ушёл в закрытый от посторонних глаз летний душ. Смыв с себя пыль и грязь после уборки, он хотел выйти, не одеваясь, но задумался и надел обратно короткие брюки, а затем и сухую майку, что сохла после стирки. Одеваться — это часть приличия.       Он снова постучал в свой собственный дом. Дождавшись одобрения, вошёл. Незнакомка сидела, переодетая в чистое платье, волосы были заплетены в косу, лежащую на плече. Она следила за о́ни взглядом. Бабушка перемешивала рагу в кастрюле, затем, опомнившись, пробормотала:       — Я пойду за чаем в беседку. А ты последи, чтобы гостья ни в чём не нуждалась. И не вздумай её пугать!       Он кивнул головой, затем сел за стол на скамью в самый угол. Он остался один на один с незнакомкой. Тишина угнетала. Незнакомка… Но бабушка её как-то называла, только ему имя не сказали. Он решил спросить:       — Как тебя зовут?       — Ли́сса.       — М-м-м. Я Итто.       — Бабушка сказала.       Снова пауза.       — Спасибо, что не сдал меня… — выдохнула она нехотя, и плечи было как поникшего юноши расправились. Его редко хвалили, а такие нежные создания и подавно.       — Это наш долг! — громко произнёс он.       — Наш? Это ты меня спас, один! Ты о себе всегда говоришь «мы»? — она не понимающе уставилась на парня.       — Мы — это банда Аратаки! — пояснил парень.       — Скажи, а банда Аратаки сейчас в этой комнате? — девушка будто издевалась.       — Нет, но… — он смутился. Действительно глупо вышло. — Просто я привык, что мы всё делаем вместе…       — Вы там все носите рожки и маникюр? — спросила она.       — А, нет, это только мои, смотри, — он подошёл ближе и наклонился, чтобы продемонстрировать свою гордость, хотя когда-то они были поводом стесняться. — Только не трогай.       — Кто ты такой? — голос был испуганным. — Ты ведь меня не тронешь?       — Я о́ни. Что тебя так пугает? — спросил он.       — Ты пугаешь.       Он отступил, затем и вовсе сел в угол, за стол. Вот так и почувствовал себя героем.       — Что-то у вас совсем тихо! — объявила бабушка, заходя в комнату.       Итто тяжело вздохнул, а девушка испуганно обернулась.       — Ну не пугайся ты так, — бабушка похлопала девочку по плечу. Старушка расцвела с появлением новой подопечной. Забота о ком-то придавала действиям смысл. — Сейчас будем обедать.       После обеда бабушка дала снадобье раненой, и Итто ушёл к своей банде. Мысли тяжело собирались вокруг задач банды, и он всё думал о маленькой гостье у себя дома. Да уж, самому тут не разобраться, и как назло, Синобу сегодня не будет на собрании.              Вместе с небольшой компанией парень прогулялся по улицам, дразня патруль, затем выпили чай в местном крутом кафе, и он объявил собрание банды закрытым. Просто торопился домой.