Глава 23. Когда все становится ясным

***

Комната была наполнена мягким полумраком — серый рассвет ещё не прорезал оконные занавески. В воздухе висела прохлада, смешанная с запахом мокрого камня и полусонного города. Сакура спала, свернувшись под лёгким покрывалом, её волосы разметались по подушке, дыхание было ровным. Саске стоял у окна. Его силуэт — высокий, почти тёмный на фоне светлеющего неба. Он молчаливо вглядывался в улицу внизу, где ещё не горели фонари, где всё было слишком спокойно — и это беспокоило. Он обернулся. — Сакура. Она вздрогнула, проснулась не сразу, приподнялась на локтях, глядя на него. — Что… Саске? Он подошёл ближе, сел на край кровати и посмотрел ей в глаза. — Нам пора. Сейчас. — Уже? — её голос был хриплым от сна. — Куда? — Дальше. Я всё объясню. Но лучше выйти до рассвета. Он осторожно убрал прядь волос с её щеки, задержав ладонь у её лица чуть дольше, чем обычно. Сакура не задавала лишних вопросов. Она почувствовала это — напряжение, которое не отпускало Саске. Что-то должно было случиться. И если он считал, что надо идти — она шла. Она кивнула. — Хорошо.

***

Город медленно пробуждался. Узкие улочки ещё оставались в тени высоких домов, и только первые лучи солнца касались черепичных крыш. Было тихо — слишком тихо, как будто сам воздух затаил дыхание. Сакура шла рядом с Саске. Он держал её за руку — мягко, но крепко. На его лице — ни тени тревоги, но Сакура всё равно чувствовала: он напряжён. Его пальцы то и дело сжимались чуть сильнее, взгляд метался в стороны, как у зверя в ловушке. Но он был заботлив. Время от времени наклонялся ближе, что-то тихо говорил, почти шептал, поправлял её шарф, касался плеча. А когда они миновали особенно тёмный переулок, он даже поцеловал её в висок. Сакура улыбнулась — тёпло, искренне. Ей казалось, что всё у них будет хорошо. Что бы ни случилось — они вместе. Саске вдруг замер. — Не останавливайся, — прошептал он, шаг за шагом замедляя движение. Сакура обернулась было к нему, но взгляд Саске был уже направлен вперёд. На пересечении улиц, из тени переулка, как будто прямо из воздуха, возникла фигура. Он стоял, сцепив руки за спиной, будто просто ждал. Сакура замерла, сжав пальцы Саске, когда из переулка вышел человек — высокий, худощавый, с капюшоном, закрывающим половину лица. Кабуто остановился прямо перед ними, будто заранее знал, где они будут. — Вот вы где, — произнёс он тихо, почти с усмешкой. — Утро, правда, не моё любимое время, но иногда приходится выходить в свет. Саске двинулся вперёд, заслоняя Сакуру. Левый глаз его вспыхнул фиолетовыми кольцами — Риннеган активировался без слов. Воздух будто стал тяжелее. — Что ты хочешь? — холодно спросил он. Кабуто чуть наклонил голову, глаза поблёскивали из тени. — Её. Сакура вздрогнула. Саске сжал кулак. — Я тебе не отдам её. Кабуто чуть заметно усмехнулся — не угрожающе, но будто с пониманием чего-то большего. — Тогда тебе придётся постараться. Он выхватил свиток. На миг всё озарилось — поток чакры хлынул из свитка, затопив улицу резким светом. Саске среагировал мгновенно: его рука метнулась к поясу, меч сорвался из ножен. Он сделал шаг вперёд, занося клинок — Но Кабуто уже был в движении. Пальцы сложились в знакомую печать, искажая пространство. — Обмануть всех — проще, чем одного. — прошептал он, и печать вспыхнула. Саске обернулся к Сакуре. — Держись за меня, — резко сказал он. Она бросилась к нему — в тот же миг их накрыла чакровая воронка. Пространство задрожало, изогнулось и провалилось внутрь. Они исчезли. ⸻ Холод. Сырость. Камень под ногами и гниль в воздухе. Сакура резко распахнула глаза. Они были в пещере. Гулкая, глубокая, будто чужая. Мрак нависал сверху, где-то за пределами тусклого света. Она обернулась. — Саске… Где мы? — Не знаю. Подземный слой. — он уже стоял на ногах, рядом. — Он перехитрил нас. — Кто — он? — выдохнула она, и тут же побледнела. Из теней появился силуэт. — Ты… — Сакура сделала шаг назад. — Кабуто. Он чуть склонил голову. — Приятно, что ты помнишь меня, Сакура. — Что тебе нужно? — Уже спрашивал, — он взглянул на Саске. — Но, видимо, стоит повторить. Её. Саске встал между ними, лицо его стало жёстким. — Я тебе не отдам её. — Какая жалость, — тихо сказал Кабуто, — ведь я пришёл вежливо. Кабуто шагнул ближе, словно проверяя, насколько далеко может зайти. Его силуэт дрожал в полумраке, будто сама пещера не желала держать его форму. Саске не двигался. Его меч был опущен, но взгляд — хищный, сосредоточенный. Он просчитывал каждое движение. — Не приближайся, — холодно бросил он. Кабуто остановился. Плечи его слегка вздрогнули — усмешка? Или спазм, как у змеи, перед броском? — Я здесь не для битвы, Саске. Пока что. — Он склонил голову вбок, будто изучая. — Но ты, как всегда, всё усложняешь. Сакура стояла за спиной Саске, сжав кулаки. Сердце бешено стучало в груди. Кабуто. Она помнила его слишком хорошо. Помнила, как он стоял на стороне Орочимару… как потом исчез и вернулся другим — но всё равно опасным. Слишком много теней за его спиной. — Зачем ты притащил нас сюда? — голос её прозвучал тверже, чем она ожидала. Кабуто повернул к ней голову. Его глаза сверкнули. — Чтобы выслушали. Без помех. И без шиноби, которые дышат мне в затылок. Саске резко шагнул вперёд. — Заканчивай игры. — Игры? — Кабуто улыбнулся. — С тех пор как ты ушёл из деревни, Саске, всё — игра. Ты же знаешь. Вопрос в том, на чьей доске ты играешь сейчас. Саске не ответил. Тень от меча дрожала на каменной стене. — Что ты задумал? — прошептала Сакура. — Ничего плохого, — почти мягко сказал Кабуто. — Но иногда, чтобы защитить важное… нужно забрать его. Сакура отпрянула, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Кабуто стоял в нескольких шагах от неё, свернув свиток и спрятав его в рукав. Лицо его было спокойно, но в глазах плясал блеск безумия. Саске встал между ними — его рука медленно скользнула к эфесу меча. — Ты зря сюда пришёл, — холодно сказал он, и рукоять Кусанаги звякнула в ладони. — Ты знал, что это случится, — ответил Кабуто, — с того момента, как она пошла с тобой. Их чакры вспыхнули одновременно. Пещеру осветило мерцание молний и ядовитого белого света — Кабуто активировал улучшенную мутацию, его тело чуть изменилось: зрачки сузились, кожа побелела, движения стали змеиными, текучими. Саске первым метнулся вперёд — молниеносный рывок, удар мечом снизу-вверх, вспышка — но Кабуто уже ушёл в сторону, словно растворился в воздухе. Он появился за спиной Саске и ударил ладонью с чакрой прямо в позвоночник, пытаясь парализовать. Саске превратился в дым — замена. — Так просто не выйдет, — прорычал он, появляясь сверху, сжатое Чидори в руке осветило потолок пещеры. Он рухнул вниз, как молния, и Кабуто в последний миг отбил удар, едва не потеряв руку — в воздухе брызнули искры. Ренеган активен. Левый глаз Саске сияет фиолетовым, искажая пространство. Он перемещается рывками, сокращая дистанцию. Кабуто начинает чувствовать давление — его клонирующий геном не успевает адаптироваться. Он вытягивает руки — из ладоней вырываются тонкие нити чакры, как лезвия. Они сталкиваются в центре зала. Камень под ногами трескается. От их ударов воздух звенит. Кабуто наносит удары, словно скальпелем — режет по чакре, по нервам. Саске ловко уходит, контратакует, врезается ногой в бок. Кабуто отлетает, но в воздухе делает кульбит, обретая опору на стене. Он плюёт кровь. — Всё такой же холодный, как и он, — шипит он. — Но ты не он. Саске не отвечает. Он поднимает две руки — катон, раитон, инферно. Огонь закручивается с молнией, взрывается в сторону Кабуто. Тот покрывает тело змеями, которые сгорают, прежде чем удар достигает кожи. Он отбрасывается назад, кидает дымовую гранату, уходит в стену. Сакура кашляет — всё затянуто ядовитым дымом. Молчание. Саске замер. Шаринган активен. Он всматривается в полумрак — и в этот миг Кабуто прорывается из-под земли. Саске разворачивается, кунай пронзает плоть — но это лишь клон. Настоящий Кабуто сбоку — он метит в Сакуру! Саске перемещается мгновенно, перехватывает. Его рука с Чидори пробивает камень рядом с головой Кабуто. Их лица рядом, почти впритык. — Я тебя убью, — шепчет Саске. Кабуто смеётся: — Интересно… А с кем ты тогда останешься? Он делает последнее движение, но в этот миг — голос. Какаши появился внезапно — шагнув из тени с таким спокойствием, будто вся сцена разворачивалась по его плану. За его спиной беззвучно выстроились Ямато и двое АНБУ. — Я же сказал тебе — без глупостей, — раздался его голос. Он глядел прямо на Саске, словно пронзал взглядом. Сражение остановилось. Кабуто вытер кровь с губ. Его дыхание было тяжёлым, но глаза — спокойны. Он посмотрел на Какаши. Сакура замерла. Её сердце колотилось. Она обернулась на голос и не сразу поверила — Какаши. Настоящий. Живой. Не сон. Не подделка. Она хотела что-то сказать, но голос застрял в горле. — А она… что тут делает? — голос Какаши впервые дрогнул. Он перевёл взгляд на Кабуто. — Я просил не вмешивать её! — План трещал по швам, — отозвался Кабуто с усмешкой. — Он повёл её с собой. Я действовал по обстановке. Иначе бы ты её не нашёл. Какаши молча смотрел на Сакуру. Она выглядела потерянной, испуганной, в её взгляде сквозила надежда — и страх. — Сакура… — сказал он мягко, и маска равнодушия на его лице треснула. — Послушай меня внимательно. Тот, кто стоял рядом с тобой всё это время… это не Саске. Это не тот человек, которого ты помнишь. Сакура медленно качнула головой. — Ты… ты ошибаешься. Он… он спас меня. Он был со мной, когда… — Он похитил тебя, — перебил Какаши жёстко. — Превратился в меня. Сломал тебе разум. Подделал чувства. Саске — или тот, кого она считала Саске — стоял чуть в стороне. Его лицо было без выражения, но руки чуть дрожали. — Он больше не Учиха Саске. Не тот, кого ты знала. Он… — Какаши на мгновение опустил голову. — Он стал другим. Он использует твою память, твою боль… и твою любовь. Чтобы оставаться незаметным. Сакура пошатнулась. Всё внутри словно рушилось. — Нет… — прошептала она. — Я знаю, — тихо ответил Какаши. — Прости. Какаши стоял между ними — Саске и Сакурой. Кабуто отступил в тень, не мешаясь. Тишина в пещере звенела, будто всё пространство затаило дыхание. — Что ты с ней сделал? — голос Какаши был глух, но внутри бурлило. — Почему? Саске молчал секунду. Затем — неторопливо, почти равнодушно: — Я сделал то, что должен был сделать. — Похищение. Ложь. Гендзюцу. Тебе этого показалось… правильным? Саске чуть склонил голову. — Она забыла. Она смотрела на тебя, как когда-то смотрела на меня. Я не мог… просто наблюдать. Какаши нахмурился: — Значит, это всё… из-за ревности? Саске бросил на него взгляд, ледяной, отстранённый: — Это не ревность. Это восстановление баланса. Она была моей связью с миром, Какаши. Единственной. Когда ты оказался рядом — ты забрал её. Ты даже не понял этого. Просто… стал тем, кому она верит. Кому она улыбается. Кого зовёт по имени. — Я никогда не пытался заменить тебя, — тихо ответил Какаши. — Но ты стал лучше. Ты был рядом, когда меня не было. И она… выбрала забыть. — Голос Саске дрогнул на долю секунды, но тут же снова стал холодным. — Значит, я — пустота. Никто. Я не позволю этому случиться! Он сделал шаг вперёд. — Я не мучил её. Я просто вернул её в то, что было. Где всё было ясно. Где она была моей. Где боль означала правду. Какаши медленно покачал головой. — И ты называешь это заботой? — А ты назовёшь заботой то, что сделал ты? — резко ответил Саске. — Ты дал ей ложную надежду. Ты позволил ей поверить, что можно стать сильной, забыв. Но это не сила — это побег. Я просто напомнил, кто она. — Нет, — Какаши смотрел прямо в его глаза. — Ты напомнил, кто ты. Сломленный. Способный на всё, кроме одного — отпустить. Саске промолчал. — Любовь — это не страх потерять. Это — когда позволяешь идти. Даже если больно, даже если больше не вернётся. А ты… — …не верю в такие сказки, — оборвал он его. — Чувства — это инструмент. Удержать её — не слабость. Это выбор. Я сделал его. Какаши шагнул ближе. Его голос стал тише: — Тогда знай: ты больше не тот, кем я тебя считал. Не друг. Не брат. Не ученик. — Я и не просил, чтобы ты так считал, — холодно ответил Саске. — Но знай и ты: она не твоя. Сакура, сжав пальцы, смотрела на него с ужасом и растущим пониманием. В её взгляде больше не было растерянности — только горечь. Какаши стоял молча. Но в его глазах, за маской — было ясно: охота окончена. Началась расплата. Сакура стояла чуть в стороне. Она не дрожала — нет, это уже было не страх. Это была тишина перед разломом. Перед чем-то, что больше не склеить. — Ты… всё это время, — её голос звучал глухо, будто изнутри колодца. — Ты играл со мной? Саске не отводил взгляда. — Я защищал тебя. От самой себя. От лжи, в которой ты жила. От него, — кивок в сторону Какаши. — Он кормил тебя надеждой. Я — правдой. — Ты — страхом, — тихо сказала она. — Ты сделал из меня куклу. — Я дал тебе выбор, — возразил он. — И ты всегда выбирала меня. Даже когда не помнила. — Потому что ты стерла мои воспоминания! — её голос сорвался. — Потому что ты сломал меня, чтобы подогнать под свой мир! Саске выпрямился. Его лицо снова стало каменным. — Потому что ты — последняя, кто помнил, кем я был. Пока ты помнишь — я существую. Ты — мой якорь. Какаши смотрел на него как на человека, которого уже нет. Только оболочка. Тень. — Тогда ты не спасал её, — тихо сказал он. — Ты пытался спасти себя. Через неё. Но это не спасение. Это — медленная смерть. — Это — всё, что у меня осталось. Тишина. Тяжёлая, давящая. Кабуто наконец заговорил: — Мы можем спорить о морали, но факты остаются. Она — не с тобой. И ты не вправе решать, кем ей быть. Саске обернулся к нему: — Ты вообще здесь лишний. Кабуто спокойно ответил: — Возможно. Но я выбрал быть на стороне света. Хотя бы раз. Какаши вздохнул. Его голос стал твёрдым: — Хватит. Это кончено, Саске. Я не позволю тебе забрать её снова. Саске посмотрел на него с отстранённым спокойствием: — Попробуй. Только помни… Я не тот, кого ты тренировал. Я тот, кто вернулся из бездны. Один. Он шагнул назад. Чакра задрожала в воздухе — ренниган вспыхнул. В глазах у него не было ни сожаления, ни гнева. Только холодная решимость. Какаши молча опустил маску с лица. Его взгляд был обычный, человеческий — и в этом была вся сила. — Ты уже проиграл, Саске, — сказал он. — Не мне. Себе. Саске не ответил. Просто шагнул вперёд — и в ту же секунду пространство содрогнулось от всплеска чакры. Риннеган закрутился, формируя искажение — и в миг следующего мигания он исчез с места. Какаши еле заметно дернулся — и уже стоял с кунаем, блокируя удар сверху. Металл со звоном скользнул по металлу. — Быстрый, — пробормотал он. — Но ты забыл, кто тебя учил. Саске не дал ответить — вторая рука уже заряжалась чакрой. Чидори вспыхнуло ярко, как вспышка молнии в замкнутом пространстве пещеры. — Зря ты пришёл, Какаши, — бросил он. — Уходи. Это между мной и ею. — Тогда ты плохо понял, чему я тебя учил, — резко отозвался Какаши и отступил назад, делая печати. На месте, где он стоял, ударил Чидори, взрывая породу. И тут же — атака в ответ: земля вздрогнула, из-под ног Саске вырвались корни, закрученные в форму тюремной ловушки. Ямато вмешался. Его чакра чувствовалась тяжёлой и решительной. — Он опасен. Не дай ему уйти, — прозвучал его голос в наушнике. — Я и не собирался, — ответил Какаши и метнулся в сторону Саске, активируя ракету печатей. Но Саске уже знал. Он исчез и вновь появился за спиной Какаши. Удар — и тот успевает пригнуться. Лезвие катаны вспарывает воздух. Атака за атакой. Прыжок, подмена, вновь столкновение. Это не просто бой — это разговор. Бессловесный. Через удары, через дыхание, через движения. — Она — не часть твоего спасения, Саске! — крикнул Какаши, блокируя новый выпад. — Она человек! А не ответ на твою пустоту! Саске не колебался: — А ты кто, чтобы говорить мне об этом? Ты сам потерял всех. И стал никем. Какаши остановился на мгновение. И сказал, ровно: — Потому я и знаю, что значит… не потерять себя окончательно. И снова — тишина между звоном стали и вихрями чакры. Сакура стояла, не двигаясь. Её дыхание сбилось. Кабуто был рядом, прикрывая её, но она не видела ничего — только бой. Только их. Два куска прошлого, сражающиеся не за неё, а за то, кем они себя считают. Саске поднимает руку, чакра завихряется, словно он собирается использовать Аменотеджикару — пространственный сдвиг. Какаши шепчет: — Так значит, ты выбрал быть врагом? И тишина перед бурей. Риннеган Саске полыхает, чакра вокруг искажает воздух. Его атаки — точны, смертельны. Кабуто уворачивается, защищается, но с каждой секундой теряет темп. Пещера дрожит от давления. Какаши смотрит на них, напряжённо. Его голос — сухой, отчётливый: — Довольно. Саске не реагирует. Кабуто делает шаг назад, ранен, но стоит. — Ты не остановишь меня, — бросает Саске, — ни ты, ни он. — Саске, — Какаши делает шаг вперёд. — Ты уже всё сказал. Ты не борешься со мной. Ты борешься с собой. — Прекрати. — Саске отводит взгляд, но его голос ровный. — Ты не знаешь, что она для меня. — Я знаю, — Какаши подходит ближе. — Она была твоей якорной точкой. Но теперь ты хочешь утопить её, чтобы удержаться на поверхности. Пауза. В этот момент Сакура делает шаг вперёд — её губы дрожат. — Саске… Он резко оборачивается. Их взгляды встречаются. В его глазах — ярость. В её — страх, боль и… понимание. Он отступает на шаг. — Я хотел вернуть, что было, — глухо говорит он. — Но, похоже, это было только во мне. И в следующую секунду — Сусаноо вспыхивает вокруг него, искажается пространство — и он исчезает в мгновенном переносе. Сакура слабо выдыхает. Камни с потолка осыпаются в тишине. Кабуто тяжело садится у стены. Какаши подходит ближе, вглядываясь в место, где только что стоял Саске. — Он не проиграл, — тихо говорит он. — Он просто не выдержал. Сакура медленно сжимает кулаки. В её глазах всё ещё дрожит не слеза — но решение.