Yours Truly, 2095

Сознание возвращалось медленно, нехотя. Все та же белая комната. Все тот же немой гул. Голова гудела, но уже не так сильно. Я все еще лежал на холодной плите, уставившись в безликий потолок. Мысль пульсировала одна, как набат: «Где я? Что это за место?» Я получил твое письмо... Письмо? Какое письмо? У меня не было времени на раздумья. В воздухе, прямо передо мной, начало мерцать и складываться из света голографическое изображение. Конверт. Старомодный, бумажный. Он медленно развернулся сам собой, и я увидел знакомый, до боли родной почерк. «Милый, я скучаю по тебе. Здесь так пусто без тебя». Сердце екнуло. Джулия. Это ее почерк. Ее слова. Но как?.. Изображение письма растворилось, и на его месте возникла она. Стояла, улыбаясь, в том самом красном клетчатом платье, что я подарил ей на день рождения. Тот же наклон головы, те же карие глаза. ...Но ты не выглядишь как Джули. Что-то было не так. Невыносимо не так. Улыбка была слишком идеальной, застывшей, как у куклы. Глаза смотрели прямо на меня, но в них не было привычной игры света, теплой глубины. Они были красивыми, но... пустыми. Стеклянными. Ты выглядишь как призрак из мира снов. Она сделала шаг вперед. Вернее, ее изображение проплыло ко мне, беззвучно скользя по воздуху. Я отшатнулся, прижимаясь спиной к холодной стене. — Джули? – голос сорвался с губ хриплым, незнакомым шепотом. Губы голограммы шевельнулись, и раздался голос. Ее голос. И в то же время – нет. Слишком мелодичный, лишенный тех легких, чуть хрипловатых ноток, что я так любил. «Я здесь. Я с тобой. Все хорошо». И я могу позаботиться о всех твоих потребностях. Я замер, ощутив ледяной холодок по спине. Это была не она. Это была какая-то жуткая пародия, манекен, натянувший на себя кожу моей любви. — Ты не Джули, – выдохнул я, и в голосе прозвучала не только злость, но и отчаянная, детская обида. – Что это? Где я?! Изображение не дрогнуло. Его улыбка не померкла. «Я здесь, чтобы помочь тебе. Ты в безопасности. Ты дома». И я могу читать твои мысли, я знаю, что тебе нужно... В этот момент раздался легкий шипящий звук, и участок стены позади голограммы бесшумно съехал в сторону, образовав проем. В проеме стояла она. Не голограмма. Плотная, материальная. Та же улыбка, то же платье. Она парила в дюйме от пола на почти невидимой антигравитационной платформе. ...Еще до того, как ты это скажешь. Она плавно подплыла ко мне. Я не мог пошевелиться, парализованный ужасом и изумлением. Она протянула руку – идеальную, теплую на ощупь? Холодную? Я не решался проверить. Так что позволь мне любить тебя, позволь мне остаться с тобой... — Не подходи, – просипел я. – Отстань от меня! Она замерла. Ее голова слегка склонилась набок, словно робот, анализирующий непонятную команду. Выражение ее лица не изменилось. Все та же застывшая, сладкая улыбка. И я всегда буду верна тебе... — Молчи! – крикнул я, зажимая уши. Но это не помогало. Ее голос звучал не снаружи, а будто внутри моей черепной коробки. Искренне твоя, 2095... Цифра прозвучала как приговор. 2095. Значит, все правда. Не сон. Не безумие. Я в будущем. Через сто с лишним лет. И эта... эта вещь – единственное, что у меня здесь есть. Образ настоящей Джулии – живой, смеющейся, с пахнущей миндалем кухни – встал перед глазами таким ярким, что перехватило дыхание. А передо мной висела ее бледная копия. Красивая оболочка. Совершенная симуляция. Искренняя ложь. Я закрыл глаза, не в силах больше смотреть на эту насмешку. Искренне твоя... Голос в голове стих.Я услышал лишь тихий шелест, когда андроид отплыл назад. Открыв глаза, я увидел, что она замерла у стены, все так же улыбаясь, глядя в никуда. Ждущая. Готовая «заботиться о всех моих потребностях». Я медленно сполз по стене на пол, опустил голову на колени. Тишину комнаты снова заполнил лишь монотонный гул. Гул будущего. Гул одиночества. Искренне твоя, 2095... Эхо фразы застревало в мозгу, смешиваясь с воспоминанием о настоящем голосе. «Неповторимо и незабываемо, как и всегда». Я сжал кулаки. Нет. Это – неправда. Это – забываемо. И это – не ты.