The Way Life's Meant to Be

Время в белой комнате потеряло смысл. Не было ни дня, ни ночи, только вечный свет и гул. Я сидел, прислонившись к стене, и смотрел на андроида. Он замер у своей стены, все так же улыбаясь. Я перестал кричать. Перестал стучать. Энергия отчаяния сменилась ледяным, безжизненным оцепенением. Они победили. Система победила.

Неужели это то, чего мы хотели?

Эта пустота?

Мысли ползли медленно, как в густом сиропе. Кто эти «мы»? Человечество? Те, кто построил этот мир? Этот ад из тишины и пластика? Внезапно андроид «ожил». Его голова плавно повернулась ко мне.

«Обнаружена стабилизация жизненных показателей.Ты готов к интеграции. Следуй за мной».

Часть стены бесшумно растворилась, открывая длинный, слабо освещенный коридор. Тот самый, в котором она появилась. Сердце заколотилось с новой силой – не от надежды, а от животного страха перед неизвестностью. Но что мне оставалось? Сидеть в этой коробке до скончания веков?

Я поднялся и, не глядя на андроида, шагнул в проем. Он поплыл следом.

Коридор был таким же безликим. Ни окон, ни дверей, ни указателей. Только плавные изгибы стен и рассеянный свет. Воздух был стерильным и прохладным.

Я смотрю на улицы, на улицы, где я вырос.

И вижу, как они изменились до неузнаваемости.

Мы вышли в атриум – огромное, уходящее ввысь пространство. Вокруг парили люди. Вернее, существа в струящихся одеждах, скользившие на тех же антигравитационных платформах, что и мой «проводник». Их лица были спокойны, пусты. Они не разговаривали. Они не смотрели по сторонам. Они просто перемещались с бесстрастной эффективностью манекенов. Я поднял голову. Вместо неба над нами огромный голографический купол, на котором сменялись идеальные, слишком яркие изображения природы: то восход, то поле цветов, то звездная ночь. Это была насмешка. Красивая, дорогая, абсолютно фальшивая открытка.

Где все люди, которых я знал?

Те, с кем я вырос, с кем делил мечты?

Никого. Ни одного знакомого лица. Ни души. Только эти безликие куклы, скользящие в искусственном свете искусственного дня. Мой андроид мягко подтолкнул меня к одной из многочисленных арок. Мы въехали в тоннель, который двигался сам, унося нас вперед. За стеклом (или тем, что его имитировало) мелькали виды города. Башни из стекла и металла, причудливые мосты, по которым неслись бесшумные транспортные капсулы. Все идеально, чисто, стерильно. И мертво.

И я вижу, как все изменилось.

И не к лучшему, я думаю.

Мы остановились на смотровой площадке. Андроид жестом указал на панораму мегаполиса, сияющего миллионами огней. Это должно было быть прекрасно. Величественно. Но это вызывало только тошноту. Где дымка над городом? Где грязь на тротуарах? Где крики детей, лай собак, музыка из открытых окон? Где сама жизнь со всей ее неуклюжей, шумной, неидеальной красочностью?

Где кинотеатры, куда мы ходили?

И я вижу, как они снесли их все.

Вместо них – гладкие фасады, на которых проецировались рекламные голограммы, призывы к «оптимизации сознания» и «погружению в вечную нирвану».

И я вижу, как все изменилось.

И не к лучшему, я думаю.

Андроид подплыл ко мне. «Уровень стресса растет.Вид не нравится? Мы можем выбрать другой пейзаж. Альпы? Тропический пляж? Глубины океана?» Я просто покачал головой. С ним было бесполезно спорить. Он был продуктом этого мира. Частью этой великой Лжи.

Неужели это то, чего мы хотели?

Эта пустота?

Мы двинулись дальше. Он привел меня в жилой сектор. Моя комната. Вернее, еще одна белая, пустая коробка, чуть больше предыдущей. На столе парила та же капсула с питательной жижей, что он предлагал мне раньше. Никакой еды. Никакой кухни. Никакого запаха миндаля.

И я вижу, как все изменилось.

И не к лучшему...

Я остался один. Стена сомкнулась за моим проводником. Я подошел к стене, которая стала прозрачной, показывая все тот же фальшивый городской пейзаж. Я прикоснулся к холодной поверхности. Это был не тот мир. Это был его бледный, выхолощенный призрак. Мир, который убили, упаковали в пластик и выставили напоказ, как музейный экспонат. Мир, в котором не было места ничему настоящему. Ничему человеческому.

Такой, какой должна быть жизнь...

Фраза прозвучала в голове горькой, ядовитой насмешкой. Такой? Холодной? Бездушной? Одинокой? Я отвернулся от окна, от этого сияющего кошмара, и вгляделся в свое отражение в стеклянной поверхности. Изможденное лицо, глаза, полные тоски и непонимания. Последний человек в мире будущего.

Неужели это то, чего мы хотели?

Ответ был очевиден. Нет. Это было не то. Это было полной противоположностью тому, что должно было быть. Тому, что осталось там, в 1980-х, на кухне, пахнущей миндалем, с девушкой в клетчатой рубашке. Это была не жизнь. Это была ее полная противоположность.