Глава 11 - Это была ошибка.

Семья Уизли засиделась на Гримо и в итоге решила остаться на ночь. Сириус, как гостеприимный хозяин, с восторгом демонстрировал свою коллекцию вина Артуру, а Молли пыталась навести порядок за праздничным столом. Но мальчики, как обычно, не могли усидеть на месте — они носились по дому, хохотали и подшучивали друг над другом, мешая миссис Уизли убирать. Каэлия и Джинни, устав от шума, скрылись в спальне Блэк. Сидя на кровати, они разговаривали о пустяках, перебрасывались шутками и смеялись, пока Джинни не перешла на свои вечные истории о братьях. — ...и мама ему говорит: «Фред, ты идиот? Сейчас же расколдуй Рона!» — рыжеволосая прыснула со смеху, но, собираясь продолжить рассказ, вдруг услышала перебивший её тихий голос Каэлии. — Джинн, а как ты поняла, что влюблена в Гарри? — спросила девушка, не поднимая глаз с ковра. — Что-что? — удивлённо переспросила Уизлетта. — Ты прекрасно меня поняла, Джи, — едва слышно ответила Каэлия. Джинни замолчала, прикусила губу, а потом всё же улыбнулась. — Это было… странно, на самом деле, — начала она. — Я спустилась на кухню, а там он, среди всех, за столом. Я, как дурочка, развернулась и сбежала обратно в комнату, даже не поздоровавшись. И тогда поняла, что мне жутко перед ним неловко, будто всё внутри сжимается. Понимаешь, как когда к тебе в комнату кто-то заходит, а ты только из душа, в одном полотенце? Вот так я себя чувствовала каждый раз, когда он был рядом. Повисла задумчивая тишина. Не неловкая — скорее тихая пауза, в которой каждый был погружён в свои мысли. — А что? — вдруг спросила Джинни, глядя на подругу внимательным взглядом. — Почему ты вообще спросила? — Просто… я поняла, что даже не помню, как влюбилась в него. Или как поняла, что он мне нравится, — слегка подняв голову, сказала Каэлия. — Может, никаких чувств и не было? — А что тогда было между вами, если не любовь? — приподняла бровь Джинни. — Не знаю, Джи… — Каэлия ненадолго замолчала, словно подбирая слова. — Может, просто гормоны? Мы всегда были близки: на уроках, завтраках, праздниках… всегда рядом. А когда он отдалился, я стала ревновать, но не из-за чувств, а потому что всё изменилось. Поцелуй в коридоре… это были просто эмоции. Страх перед чем-то новым, неизвестным. — Звучит правдоподобно, — кивнула Джинни. — Джинни, Каэлия, мальчики! — раздался снизу голос миссис Уизли. — Давайте за стол, торт кушать! — Пошли? — рыжеволосая встала, протягивая руку. Каэлия кивнула, вложила свою ладонь в ладонь подруги. Они вышли в коридор, и тут же мимо промчались Рон с Гарри, а за ними Фред, крича: — Стойте! Это всего лишь конфета! Они вас не убьют, честно! За всей этой суматохой шёл Джордж — удивительно тихий и спокойный, без привычных шуточек. Он почти прошёл мимо девушек, но вдруг остановился. — Слушай, Джинни, можешь оставить нас на минуту? — спросил он, не глядя на сестру. — А ты у неё спросил, хочет ли она этого? — прищурилась Уизлетта. — Джи, всё в порядке, — мягко сказала Каэлия. Джинни встретилась с подругой взглядом, заметила в её глазах уверенность и молча ушла. Они остались вдвоём, стоя посреди коридора. Внизу гремели голоса, доносился сердитый крик Кикимера, но здесь, между ними, была тихая и какая-то отрешённая пауза. — Эли, послушай… — начал Джордж. — Всё в порядке, — перебила она. — Что? — Я не держу на тебя зла. Надеюсь, и ты на меня тоже. Всё, что было между нами… это случайность. Гормоны. Между нами никогда ничего не было, и ты это знаешь. — Да… наверное, — с лёгким недоумением согласился он. — Просто в какой-то момент мы стали слишком близки, а потом так же резко отдалились. — Я рада, что ты думаешь так же. Надеюсь, мы сможем дружить, как раньше, — сказала она с тенью ностальгии в голосе. — Не помешает, — улыбнулся Джордж, но в его тоне проскользнула грусть. Он сжал её руку. — Пойдём, а то мама рассердится. — Да, злая миссис Уизли — это смерть, — фыркнула Каэлия. Они поспешили на кухню.

***

В комнате было тепло и уютно. На окнах мерцали гирлянды, в воздухе витал запах корицы, мандаринов и свежей выпечки. На столе стоял большой бисквитный торт, рядом — бокалы с вином для взрослых и кружки сливочного пива для детей. Все разговаривали, смеялись и спорили. Джинни, заметив подругу, лишь бросила взгляд: «Потом всё расскажешь». Каэлия кивнула, присаживаясь рядом. Вечер тянулся в шуме и смехе, а потом все разошлись по комнатам. Перед сном Каэлия всё же поделилась с Джинни их разговором с Джорджем. Рыжеволосая слушала молча, а затем просто обняла подругу. Они погасили свет, и дом погрузился в сон, наполненный тихим потрескиванием камина и далёким зимним ветром за окном.

***

Утро выдалось тихим и ленивым, будто сам дом Гриммо-плейс решил дать своим жильцам немного передышки после шумного вечера. Снаружи за окнами клубился мягкий снег, медленно оседая на подоконники и тёмные ветви деревьев. Где-то вдалеке глухо стучали копыта —, вероятно, кто-то на конной повозке развозил праздничные покупки. Каэлия проснулась первой. С потолка спальни свисали длинные тени от узких окон, в комнате пахло прошлогодней хвоей и чем-то сладким — Молли, наверное, уже колдовала на кухне, заполняя дом ароматами свежей выпечки. Джинни спала, укрывшись с головой, и только кончик её рыжих волос торчал из-под одеяла. Тихо поднявшись, Каэлия накинула на плечи тёплый вязаный кардиган и подошла к окну. На улице всё было белым, будто кто-то пролил молоко на целый квартал. Праздничная гирлянда на соседнем доме мигала в полудрёме, и даже холод от стекла казался мягким. Она на миг задумалась о вчерашнем разговоре с Джорджем. Слова, сказанные им, и её собственные ответы не крутились в голове, не жгли — всё выглядело завершённым. Но в груди всё же оставалась крошечная, едва ощутимая пустота, словно после прочтённой книги, к которой не вернёшься. Из коридора донёсся звонкий смех Фреда и торопливые шаги Рона. Кто-то что-то уронил — судя по звуку, миссис Уизли снова ворчала. Жизнь дома начиналась с привычного утреннего хаоса. Джинни зашевелилась в кровати, сонно приоткрыла глаза. — Уже утро?.. — пробормотала она хриплым голосом. — Вроде да, — улыбнулась Каэлия. — И Молли уже на кухне, так что если мы не спустимся сейчас, нам достанется самый маленький кусок пирога. — О, тогда пошли, — рыжеволосая моментально скинула одеяло и, зевая, потянулась. Они выбрались из комнаты и спустились по лестнице, мимо старых портретов, которые сегодня, к удивлению, не ругались, а лишь сонно следили за ними. На кухне было светло и шумно. Гирлянды всё ещё мерцали, Молли ставила на стол тарелки с тостами и банками варенья, Артур что-то оживлённо рассказывал Сириусу, а близнецы, как всегда, уже строили коварные планы на день. Запах корицы и свежего хлеба наполнял комнату до краёв. Каэлия села рядом с Джинни, принимая из рук миссис Уизли кружку горячего чая. И вдруг поняла, что этот утренний момент — простой, домашний — казался ей куда ценнее любых признаний, поцелуев и драм. Здесь всё было на своих местах.

***

Мистеру Артуру нужно было возвращаться на работу, а миссис Молли, заботливо поджав губы, предложила детям поехать домой, чтобы успеть собрать чемоданы перед завтрашним отъездом обратно в Хогвартс. Дом Гриммо постепенно пустел. Сначала на лестнице стихли весёлые шаги Рона и Гарри, потом исчезли громкие голоса близнецов, и наконец затихла возня Джинни, которой Молли в последний момент напомнила про забытый шарф. Дверь за семьёй Уизли закрылась, и в доме стало удивительно тихо. Теперь здесь остались только Сириус, Каэлия и Гарри. В камине в гостиной потрескивал огонь, отбрасывая на стены золотистые отблески, и даже скрип старого паркета казался громким в этой непривычной тишине.

***

Вечером, за семейным ужином, атмосфера была лёгкой и немного хаотичной. Сириус, как всегда, балагурил, Гарри едва успевал уворачиваться от шуточных замечаний крёстного, а Каэлия, развалившись в кресле, хмыкала в ответ на его подколки. Всё шло своим чередом, пока Сириус внезапно не посерьёзнел. — Каэлия, — начал он, слегка прищурившись, — до меня тут слухи дошли, что ты встречалась с одним из Уизли. Голос его был ровным, но в нём сквозила любопытная строгость. — Пап, — девушка лениво махнула рукой, — там ничего серьёзного. Мы просто… не поняли, что чувствуем друг к другу. Вот и всё. Сириус усмехнулся и, чуть откинувшись в кресле, покачал головой. — Знаешь, ты сейчас напоминаешь мне твою мать. Она тоже когда-то утверждала, что просто запуталась и ничего ко мне не чувствует. А потом… мы стали жить вместе. И ты родилась, — он рассмеялся, глядя на дочь с теплотой. — Пап, — Каэлия закатила глаза, — мы с Джорджем друзья. И не больше. Сириус сделал вид, что поверил, и разговор на эту тему был закрыт. Но в воздухе ещё какое-то время висело лёгкое послевкусие этой беседы, словно недосказанность тихо поселилась между словами. Гарри всё это время сидел рядом и молча наблюдал за ними. Он не мог понять, как Каэлия и Джордж могли «ошибаться» в своих чувствах всё это время. Разве можно так смотреть друг на друга и не чувствовать ничего? Гарри помнил этот взгляд Джорджа — тёплый, полный чего-то большего, чем простая дружба. Глаза ведь не врут… а Джордж смотрел на неё так, будто она для него — весь мир. Если не больше.