Глава 1

Холод пронизывал до самых костей, глубже, чем когда-либо прежде. Наруто Узумаки лежал лицом вниз, не открывая глаз. Веки словно слиплись от морской соли, а дыхание хрипело в горле, превращаясь в облачка пара в неподвижном воздухе. Что-то влажное и вязкое, пахнущее гнилыми листьями и медью, заползало в рот и нос. Земля. Он был прижат к земле, но это была не знакомая почва Конохи — что-то чуждое, иное. Обрывки памяти пронзили сознание: кроваво-зеленый вихрь, глаза Зецу, полные немой ненависти, рука Саске, протянутая в пустоту. И ледяной ожог — ощущение, будто душу вырывают из тела. — Саске… — хрип вырвался наружу, превратившись в приступ кашля. Он с усилием оторвал лицо от грязи. Когда глаза открылись, перед ним предстал мир, окутанный густым молочно-белым туманом. Туман висел между черными, корявыми стволами деревьев, лишенных малейшего намека на листву. Ветви изгибались, словно когти мертвых великанов, пронзая ватную пелену. Тишина стояла абсолютная — ни птичьего пения, ни жужжания насекомых, ни шелеста ветра. Только его собственное, слишком громкое дыхание и глухой стук сердца, отдававшийся в висках. — Где я?.. — прошептал он, пытаясь подняться. Руки дрожали, ноги подкашивались. Страшная слабость охватила тело, будто после тяжелейшего боя. Инстинктивно он попытался ощутить внутри знакомое тепло, пульсацию чакры — той внутренней реки силы, которая всегда откликалась на его зов. Но внутри была пустота. Нет, не совсем пустота. Нечто другое окружало его со всех сторон — тяжелое, вязкое, чуждое. Оно давило на кожу, просачивалось в легкие с каждым вдохом, словно он погрузился на дно океана, наполненного не водой, а жидким свинцом. Это не было похоже на чакру. Чакра — это поток, река, которую он направлял по каналам своего тела. Эта энергия… она была повсюду — в воздухе, в земле, в самих деревьях — но инертной, чужеродной, холодной. Он не мог до нее дотянуться, не мог заставить ее ответить. Волна паники, острой и знакомой, сжала горло. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Курама… Мысленно он рванулся к клетке внутри своего сознания. Ответом был лишь далекий, приглушенный рык, полный дезориентации, ярости, и… слабости. Как будто могучего биджуу заперли за дополнительной толстой стеной. Связь была едва ощутимой тонкой нитью. Наруто с усилием встал на ноги, покачиваясь. Его одежда… Она была странной. Вместо привычного ярко-оранжевого костюма на нем была простая, грубая туника и штаны из некрашеной ткани, слишком свободные, болтающиеся на теле. И они были пропитаны влагой, словно впитали в себя весь сырой туман. Он осмотрел свои руки… Они выглядели тоньше. Пальцы — менее мозолистыми, не такими сильными. Он сжал кулак, но знакомой мощи в мышцах предплечий не ощутил. — Что за чертовщина? — пробормотал он, делая шаг вперед. Нога провалилась по щиколотку в холодную жижу. Он выругался громче, и его собственный голос прозвучал… выше. Моложе. Наруто замер, охваченный внезапной догадкой. Он поднес руку к лицу, провел пальцами по щеке. Кожа была гладкой, без привычных царапин или следов усталости. Ни малейшей щетины. Он резко потрогал свои знаковые усы-метки на щеках. Они были на месте, но… казались менее выраженными, словно стертыми. Сердце забилось чаще, сильнее, болезненно ударяя по ребрам. Он подбежал к ближайшей луже, черной и маслянистой, скопившейся у корней гигантского мертвого дерева. И заглянул в ее темную поверхность. Отражение, искаженное рябью и грязью, все же было безжалостно ясным. Смотрел на него не семнадцатилетний Наруто Узумаки, герой Скрытого Листа. В мутной воде отражался мальчик. Лет тринадцати. Щеки были круглее, глаза (все еще синие, как небо, но…) шире, будто наивнее. Черты лица мягче, не огрубевшие от бесконечных боев и тягот ответственности. Даже его шипастые, как у ежа, светлые волосы казались чуть короче и… послушнее. — Нет… — вырвалось у него шепотом, полным ужаса. — Нет, нет, нет! Он отшатнулся от лужи, как от ядовитой змеи. Голова закружилась. Он прислонился к холодному, шершавому стволу дерева, пытаясь перевести дыхание. — Зецу… Он не просто отправил меня куда-то. Он… он сделал это? Откатил время? Зачем?! — лихорадочно билось в голове парня. Вспомнился последний взгляд Зецу — в нем читалось удовлетворение. Чтобы сломать. Чтобы я был слабым. Беззащитным. Одиноким. Ледяная ярость, чище и острее страха, начала пульсировать в его груди. Он ударил кулаком по дереву, ожидая грохота, трещины, но получился лишь глухой стук, боль в костяшках и несколько осыпавшихся кусочков мертвой коры. Тело не слушалось. Оно было чужим, лишённым былой силы. Он попытался взять себя в руки, сосредоточиться. Преобразование чакры… Расен-сюрикен… Нет, слишком сложно. Просто клон. Один клон. Он сложил знакомую печать. Вложил всю волю, всё отчаяние в призыв к внутренней энергии. Ничего не произошло. Абсолютно ничего. Не привычного тепла, растекающегося по каналам, не вспышки дыма. Лишь мучительное напряжение в мышцах живота и головная боль от усилия. Чужая энергия мира — эта тяжелая, холодная субстанция — даже не дрогнула. Она лишь окружала его, безразличная и неумолимая, как ледник. — Курама! — крикнул он мысленно, отчаянно стучась в границы своего сознания. — Проснись! Помоги! Ответ пришел слабым эхом, словно сквозь толщу воды: — Чужое… Душит… Не могу… И снова — рык, полный бессильной злобы. Даже биджуу был подавлен, отрезан от своих сил законами этого мира. Отчаяние накрыло его с головой. Он скользнул по стволу вниз, снова оказавшись в холодной грязи. Другой мир. Слабое тело. Никакой чакры. Никакой помощи от Курамы. Один. Мысль о Саске, Сакуре, Какаши-сенсее, обо всей Конохе, о друзьях, которые видели, как он исчез, пронзила сердце острой болью. Что они подумали? Как Зецу торжествовал? Саске… Саске наверняка бросился искать. Но как искать в другом мире? Он не знал, сколько времени просидел так, сжавшись в комок, пытаясь совладать с паникой и ледяной дрожью, пробиравшей его тело. Туман не рассеивался. Лес стоял в гробовом молчании. Холодная чужая энергия — мана, это слово всплыло в его сознании само собой, будто подсказанное интуицией выживания — продолжала давить. Но он был Узумаки Наруто. Он никогда не сдавался. Никогда. — Ладно, — он вытер лицо грязным рукавом, оставив темные полосы на щеке. Голос все еще звучал юношески, но в нем уже пробивалась знакомая хрипотца решимости. — Ладно, Зецу. Ты хотел, чтобы я сдался? Хрен тебе! Он поднялся. Колени дрожали, но держали. Он огляделся. Туман немного расступился в одном направлении, намекая на слабый просвет. Не путь, но хотя бы направление для движения. — Первое — выбраться из этого проклятого леса, — постановил он себе, заставляя ноги двигаться. — Второе — понять, где я. Третье — понять, что это за энергия. И четвёртое… — он сжал кулаки, чувствуя, как слабые мышцы напрягаются. — Найти способ вернуться. Он сделал первый шаг. Болото чмокнуло под его ногой. Второй. Каждое движение давалось с трудом, тело ныло. Он чувствовал себя разбитым, как после самых изнурительных тренировок с Джирайей. Но он шел. Потому что остановка означала гибель — от холода, от отчаяния, от этой всепоглощающей чужеродности. Шаг за шагом, он вглядывался в туман, пытаясь уловить хоть какой-то звук, кроме собственных шагов и хлюпанья грязи. Постепенно он начал замечать детали: стволы деревьев были покрыты не просто корой, а чем-то вроде окаменевшей смолы, черной и блестящей. Воздух, помимо запаха гнили и металла, иногда приносил сладковато-горький аромат неизвестных цветов. А холодная мана… она была неоднородной. В некоторых местах она словно сгущалась, становясь еще тяжелее, в других — чуть разрежалась, позволяя дышать чуть легче. Он инстинктивно стал двигаться туда, где давление было меньше. Мысли лихорадочно работали: — Мир без чакры… но с энергией. Маной. Как они ее используют? Как бьются? Как живут? Он вспомнил редкие свитки в библиотеке Конохи, упоминавшие другие миры, другие системы энергии. Там говорилось о магах, о заклинателях, о чем-то вроде духовных аналогов ниндзя. — Значит, я должен стать… магом? С нуля? В тринадцать лет? — Мысль казалась абсурдной. Он — ниндзя! Его жизнь — это тайджуцу, ниндзюцу, фуинджуцу! Не какие-то заклинания! Но выбора не было. Чтобы выжить, чтобы найти путь назад, ему нужно было понять правила этого нового мира. Нужно было научиться существовать в этом ледяном океане чужой энергии. Он остановился, почувствовав необычное. Перед ним, сквозь редеющий туман, открывалась небольшая поляна. И в центре ее… стоял камень. Не просто валун, а нечто явно созданное разумными существами. Обелиск из темного, почти черного камня, испещренный выцветшими, но все еще различимыми резными знаками. Они не походили ни на один язык, который он когда-либо видел. Но что было важнее — вокруг камня мана вибрировала. Не так сильно, как в портале Зецу, но ощутимо. Здесь она была менее враждебной, почти… нейтральной. Как точка покоя в бушующем море. Наруто осторожно подошел ближе. Камень излучал слабое, едва уловимое тепло, контрастируя с общим холодом леса. Он протянул руку, не касаясь поверхности. Ладонь ощутила легкое покалывание, как от статического электричества. Это была первая «активная» мана, которую он почувствовал. Не просто безликий фон, а нечто, сделанное с ее помощью, вложенное в этот камень. — Хм… — он присел на корточки, разглядывая загадочные знаки. Мальчишеское любопытство, заглушенное шоком и страхом, начало пробиваться наружу: — Что же ты такое? Кто тебя поставил? Ответа не последовало. Но сам факт существования этого камня, этой странной метки в мертвом лесу, дал ему крошечную, но важную искру надежды. Здесь были другие. Были те, кто умел обращаться с этой силой, кто оставил след. Он снова встал, окинув взглядом поляну и уходящую за нее, чуть более проходимую тропинку. Голод начал скручивать желудок, жажда сушила горло. Но теперь у него была цель, пусть и туманная: найти источник этих знаков. Найти тех, кто понимает магию этого мира. — Ладно, — снова сказал он себе, пожимая плечами в слишком широкой тунике. — Раз уж я здесь и… моложе, значит, придется начинать почти с чистого листа. Опять. На его губах появилось подобие улыбки. Кривой, усталой, но улыбки. — Ничего. Я уже проходил это. Узумаки Наруто не ломается! Даже если ему тринадцать и он в другом мире! Он бросил последний взгляд на загадочный камень, как бы запоминая его, и шагнул на тропинку. Шаг был уже увереннее. Страх не исчез. Отчаяние не ушло. Но вперед его гнала не только необходимость выжить. Его гнало любопытство. К этому миру. К его тайнам. К его силе. И к возможности однажды использовать эту силу, чтобы пробить дорогу домой. Туман сгущался за его спиной, поглощая поляну и черный обелиск. Лес молчал. Но Наруто уже не чувствовал себя его беспомощной жертвой. Он был чужакам, слабым, потерянным. Но он был живым. И у него была цель. Его приключение в мире Земного Края только начиналось. И первым, самым горьким уроком этого мира стало осознание: здесь он был никем. Просто мальчишкой в грязной одежде, бредущим по тропе в неизвестность, с пустотой внутри, где раньше бушевала солнечная чакра Узумаки. И ему предстояло заново научиться быть.