Часть 1: Пробуждение

      Лина села на кровати, слегка покачиваясь из-за невыносимой головной боли. Прошло уже около трёх часов с тех пор, как она начала болеть. По началу девушка думала, что проблема в давлении, но померив его дважды, в самом начале и сейчас, перед тем как встать, она поняла, что это не так, ведь давление в норме. Головой она не билась, на морозе переохладить не могла, сейчас лето, перегреть тоже, из-за жары она не находилась под солнцем и часа, с мокрыми волосами не ходила, спала нормально. В общем, ничего, что могло бы привести её к такому состоянию, она не видела, а потому просто смирилась с тем, что этот вечер она проведёт в страданиях.       Пошатнувшись, как будто от большой тяжести, Лина встала с кровати и направилась на кухню, дабы развести шипучую таблетку аспирина в стакане и попытаться ослабить боль, что мучала её. По пути на кухню она решила зайти в ванную и умыть лицо холодной водой. Включив свет в ванной, девушка дёрнулась от страха — за стеклянной кухонной дверью она увидела чей-то силуэт, однако спустя пару секунд осознала: это было просто её отражение. Переведя дух, Лина вошла в ванную, выкрутила ручку крана на холодную воду и, набрав её в ладошки, окунула в них лицо. Обжигая холодной пеленой, вода стекла по её лицу и девушка посмотрела на озеро, набравшееся в ванной из-за проблем с сливом. В отражении она, конечно же, увидела себя, но что-то было не так: Лина чувствовала, что в нём есть что-то неправильное. Она посмотрелась в зеркало — ничего необычного, она такая же как всегда, только теперь с подбородка капала вода. Тогда девушка снова перевела взгляд на водную гладь — и опять это чувство. Пытаясь понять, что не так, она взялась за край ванны и, слегка на нём повиснув, пригляделась к своему отражению. Однозначно, это она, её лицо, вот только… оно сухое, нет капель на скулах, брови не взъерошены, ресницы не слиплись, волосы ближе ко лбу не кажутся мокрыми и рука… на её голове, на самой макушке, была чья-то рука, чья-то, но не её. Вдруг рука дёрнулась, и испуганное лицо Лины окунулось в воду. Сердце в груди отозвалось резью, что это? Тут же капля с подбородка упала в ванну, отражение пошло рябью, а когда вода успокоилась, то всё пришло в норму: теперь это её лицо, уже чуть подсохшее, но по нему было видно, что оно мокрое, и девушка осознала, что её голова оставалась неподвижной всё это время. Значит, двигалось только отражение? Лина ничего не понимала, может она чего-то не знает? Может просто видит галлюцинации из-за боли? А может она сошла с ума? Продолжая приглядываться, девушка снова и снова оглядывала своё лицо и, хоть по времени это длилось не больше минуты, ей казалось, что она уже часами сходит с ума, и непонятно почему она изначально заострила на этом своё внимание: какое-то наваждение заставляло её смотреть, пока не случилась главная галлюцинация. Немного отойдя от увиденного, Лина похлопала себя по лицу, ощупала макушку головы, на которой, естественно, ничего не нащупала, и, наконец, встала на ноги.       Пошатываясь, девушка вышла из ванны, и, совсем разбитая происшедшим, толкнула застеклённую дверь кухни. Та со скрипом открылась, глухо ударившись о стену, и остановилась. По коже Лины пробежал холодок: как предзнаменование чего-то недоброго, так её тогда показалось. Медленно, словно выверяя каждое движение, она поставила высокий стакан на стол, кинула туда белый спасительный кружок, и он зашипел под струёй воды, которой она наполнила стакан. Выпив до дна лекарство, девушка упала на колени, и стала просто ждать, ждать, когда оно подействует.       Следующие пять дней прошли в привычном ей темпе. За пределами дома она не видела ничего странного. Её офис, кафе, зал — всё было как обычно. Однако дома ей постоянно что-то виделось краем глаза. Вот она периферийным зрением заметила какую-то большую, мешковатую чёрную сумку, такую, которой у неё никогда не было, прямо на кухонном подоконнике. Потом ей привиделся её разбитый телефон на полу в зале, но он был целым у неё в руке. В другой раз, проходя мимо балкона, ей почудилось, что его дверь открыта на распашку, но повернув голову, девушка убедилась, что та надёжно заперта, а когда же она сама её открыла и вышла на подышать свежим воздухом, Лина посмотрела вниз, где в цветущей клумбе лежало тело в тёмных одеждах, однако, проморгавшись, она так же поняла, что это лишь странная тень от дерева, не более. Ночью, когда она пыталась уснуть, сквозь веки она видела сине-красное мерцание, как у скорой и полиции, однако, открыв глаза, она ничего не видела. И всё это время её мучила головная боль, такая нещадная, будто череп решил расколоться на двое. Каждый день Лина залпом выпивала обезболивающее, таблетка за таблеткой, но помогало оно не сильно. Она даже обратилась в больницу, где ей сказали, что это от стресса, но разве тогда лекарство не должно помогать?       В плохом состоянии и полном непонимании происходящего девушка дожила и шестой день. Ложась спать ночью, она как будто почувствовала толчок в грудь, но, раскрыв глаза и посидев на кровати какое-то время, Лина не нашла причины беспокойству, а потому просто решила, что ей, как обычно, показалось, однако она тогда даже не заметила, что с этим толчком ей стало лучше, головная боль отступила на второй план, и девушка смогла уснуть быстрее, чем в остальные пять дней.       Утром седьмого дня боль совсем отпустила, это было воскресенье, так что она позволила себе полежать в кровати подольше, затем девушка затеяла небольшую уборку. За весь день Лина не увидела ни единой галлюцинации, что теперь казалось странным. Ей больше ничего не мерещилось, поэтому девушка радостно улыбнулась: наконец эти странные глупости больше не будут её беспокоить. Закончив уборку, Лина выбрала себе сериал на остаток дня и вечер, приготовила под него закуски, вымыла огромную кучу посуды, что накопилась в раковине за пару дней изнеможения перед любыми делами, и, наконец, села за просмотр. Серия за серией и девушка не заметила, как солнце постепенно подступило к горизонту и, заползая за него, протянуло последние алые лучи в её окно. Вскоре, сумерки прошли, и небо затянуло облаками, из-за которых виднелась синяя темнота с редким сиянием звёзд.       Закуски давно закончились, третья кружка чая тоже, просмотренные серии уже перевалили за 12. Лениво потянувшись, она поставила очередной эпизод на паузу, желая дать глазам небольшую передышку и сходить в туалет, размять затёкшие части тела. Встав, она помяла плечи и вышла в зал, тут же настороженно остановившись. Стоя в зале, Лина прислушивалась, она отчётливо слышала какие-то скрипы и шорохи со стороны туалета, ванны, кухни… Медленно двинувшись в ту сторону, девушка с трепетом в сердце завернула за угол и хотела нажать на выключатель в туалет, но промахнулась и включила свет в ванной. Резкая вспышка холодного света озарила тёмный коридор, в двери кухни снова появилось её отражение с лицом, перекосившимся от ужаса. За дверью кухни стоял высокий тёмный силуэт, окно на кухню было открыто — она сама оставила его в таком виде, чтобы проветрить комнату после готовки. На подоконнике она разглядела ту самую сумку. Разве такое может быть? Та сумка? Но ведь ей тогда показалось. Пока девушка размышляла об этом, силуэт грозным мужским басом выкрикнул: — Чёрт! И пошёл на Лину, явно не имея хороших намерений. Она встрепенулась, еле сдерживаясь от плача, вбежала в ванную и попыталась закрыть за собой дверь, однако её резко дёрнуло назад. Мужчина, что проник в её дом, одёрнул дверь, открывая на распашку, и вошёл в и без того тесную комнату. Дрожа от страха, Лина отступила лишь на шаг, однако споткнулась о бортик ванны и, в попытке удержать равновесие инстинктивно обернулась к ванне и ухватилась за тот же бортик, о который ударилась, повисла на нём так же, как и тогда, когда всё началось… В горле девушки застрял вопль ужаса, когда перед собой она увидела ванну, наполненную водой, что медленно стекала в забитый слив. В таких старых домах, как у неё, водопровод у кухни и ванны был совместный, а потому, когда с ним возникали проблемы, как у Лины, вода из кухонной раковины не редко заполняла собой ванну, особенно если воды было использовано много.       Ночь, ванна, водная гладь, в которой отражается испуг на женском лице и рука… рука на макушке её головы, только на этот раз всё по-настоящему, это не галлюцинация, её голова правда ушла под воду от грубого толчка сильной руки в перчатке, и теперь она не очнётся, осознавая, что это ей просто привиделось, теперь — это реальность. Набрав воздуха в последний момент, Лина старалась не пускать пузыри из-за паники, она пыталась сохранять спокойствие, но это плохо получается, когда тебе не даёт вынырнуть рука размером с твою голову. Упустив пару пузырьков, что с бульканьем вырвались наружу, девушка почувствовала, как хватка преступника слегка ослабела, и тогда она поняла, как ей выжить. С неохотой, она выпустила из своего рта почти весь накопленный воздух, затем затихла, расслабив каждую мышцу в теле. Она протянула те пару мгновений, в которые злоумышленник счёл её утопленницей и отпустил голову, давая её телу до конца сползти на пол, а голове скользнуть по стенке ванной, поднимаясь над водной гладью, что чуть её не убила. Услышав за спиной быстрые торопливые шаги в сторону кухни, а затем бегущие из неё в зал, Лина аккуратно, стараясь не издать ни звука, встала на ватные ноги, ели как способные удерживать её на ходу и поковыляла прямо по следу напавшего на неё мужчины. Сейчас приоритетом для неё было добраться до зала — именно там она оставила свой телефон, на столе, прямо перед входом в комнату. Она должна успеть вызвать полицию, она должна быть сильной сейчас, чтобы потом просто быть. Тихо, почти на цыпочках, Лина пробиралась по коридору в зал, предварительно оглядев его из-за угла, будущий герой её кошмаров решил пока оставить зал и, стоя в её комнате, судя по мерцанию, пытался запихнуть её ноутбук себе в рюкзак. Из комнаты доносилось басистое ворчание; видимо, он не сумел найти хорошо запрятанные деньги Лины, и потому-то он решил внести всю дорогую технику. Осторожно пригибаясь и стараясь не рухнуть в обморок от неописуемого ужаса, девушка пробралась в зал, и её окатила новая волна тревоги, смешанной с безнадёжностью. На полу лежал её телефон, разбитый и не подающий признаков жизни, однако это единственное что у неё было. Телефон был старый и не очень хороший, верно поэтому он не заинтересовал незваного гостя, так что тот решил его просто разбить, чтобы не позволить своей жертве, если она осталась жива, позвонить в полицию. Схватив с пола то, что и телефоном уже было сложно назвать, Лина всё так же на цыпочках побежала в коридор, к задней стенке гардероба, в которой располагалась дверь кладовой, скрытая за большим количеством курток, пуховиков и стареньким осенним пальто. Тихо, но быстро, она раздвинула куртки, повернула небольшую ручку на двери, которую и ручкой-то назвать можно было с трудом, распахнула дверь и закрылась в этой секретной кладовой. Глаза тревожно бегали, руки тряслись, и пот стекал со лба, хотя, скорее всего, это была вода, пропитавшая её волосы в момент покушения на её жизнь. Лина пыталась привести телефон в чувства, всё что ей было нужно — это кнопка экстренного вызова прямо на экране блокировки, только и всего. Телефон, сыпя кусочки разбитого экрана, дребезжал в её руках не меньше её самой, пытаясь заставить себя работать. Наконец, остатки экрана, все пошедшие битыми пикселями, загорелся синим цветом её обоев. С ликованием в глазах, девушка зажала небольшой кружок слева внизу и, сдерживая слёзы истерики, она терпеливо ждала, когда бедное устройство отзовётся на её действия, пока по ту сторону тонкой двери в квартире слышался топот и угрожающий крик. Он заметил пропажу телефона, он не нашёл её тело в ванной, он знает, что она прячется. Дрожа от накатывающих эмоций. Лина благодарила всё возможное на этом свете за то, что от экрана не отвалились кусочки, нужные ей для того, чтобы набрать короткий номер 112. Приложив режущий ей лицо экран к уху, девушка услышала, как по ту сторону сняли трубку и, унимая дрожь в голосе, тихо, но как можно чётче сообщала оператору: — Улица Грибоедова 8/1, 1 подъезд, 19 квартира, в моём доме посторонний мужчина, он пытался меня убить, сейчас он ищет меня, пожалуйста… — прервавши речь на всхлип из-за подступающей истерики, Лина замолчала, — приезжайте поскорее. Девушка-оператор сообщила, что полиция выехала, и всё время, пока машины с включенными сиренами преодолевали расстояние от участка до её дома, оставалась с ней на связи, пока в доме слышался грохот и злобные неразборчивые крики озверевшего от неудачного ограбления мужчины, что уже перевернул, наверное, всю её квартиру в поиске добычи. Где-то далеко послышался вой полицейских сирен и плач машины скорой помощи, конечно, что Лине, что вору было ясно — это к ним. Мужчина, судя по звукам, распихал последние безделушки по отделениям своей сумки и, открыв балконную дверь, вышел. Послышался треск внешних труб и шорохи его одежды, что цеплялась за стены жилого дома. Даже несмотря на то, что злоумышленник уже покинул дом, Лина не спешила выбираться из своего укрытия, пока не услышала мужской крик и сильный металлический скрежет. Тогда она всё поняла, выбралась из кладовой и, услышав сирены совсем близко, вошла в свою комнату, и в окно с почти полностью сорванными шторами не смогла увидеть ничего, кроме кросно-синего мигающего света. Девушка знала: этот ко шмар окончен.