Часть 1

Время затянуло самые страшные раны Палметто. Башня Лисов дышала иначе. Не так гулко пусто. Нил Йостен и Эндрю Миньярда нашли в своем союзе не перемирие, а тихую территорию понимания. Они научились читать тени под глазами партнера и ставить чашку чая без лишних вопросов. Любовь? Возможно. Но больше – выбор. Каждый день. Остаться. Быть рядом. Идея ребенка возникла не вдруг. Скорее, как трещина в ледяном панцире их прошлого. Они видели Аарона и Кэти с маленьким Максом. Видели усталость, страх, но и… свет. Такой яркий, что он начинал меркнуть в их собственной, слишком тихой реальности. Однажды вечером, глядя на пламя в камине, Эндрю произнес не глядя: «В Башне слишком много пустых комнат». Нил остановился, снимая куртку. Не ответил сразу. Прошел к окну. «Да,» – согласился он наконец. Это было решение. Твердое и пугающее. Решение искать. Они не хотели младенца. Искали того, кто уже прошел через боль. Кто нуждался в крепости. В «остаться». Приют «Новая Надежда» был местом строгим, чистым. Директор, женщина с умными глазами, знала их историю. И все же… увидела что-то в их солидарности. «Есть девочка. Ангелина. Три года. Здесь полгода,» – сказала директор. «Тихая. Очень. Но… наблюдательная. Помогает няне с малышами, если видит, что та не справляется. Не просит. Видит нужду – действует. Прошлое… тяжелое. Не доверяет легко.» Она открыла дверь в игровую. Они увидели ее у окна. Она сидела на ковре, аккуратно складывая большие, яркие кубики. Солнечный луч падал на ее голову. Волосы. Не просто рыжие. Огненные. Густая, тяжелая масса, струившаяся по плечам и спине, как плащ из чистой меди. И когда она подняла голову, услышав шаги, они увидели глаза. Золотые. Теплые, как мед, и глубокие. В них отразился осторожный вопрос. Нил почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Незнакомое, острое. Он увидел в этих глазах отголосок собственной аналитической холодности. Увидел в линии бровей, в упрямом подбородке – что-то неуловимо знакомое. Эндрю замер. Его взгляд скользнул с огненных волос на золотые глаза, потом на лицо Нила, снова на девочку. В его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло нечто, близкое к шоку. Сходство было не буквальным. Оно было… эссенцией. Смесью их обоих. «Ангелина, это господин Йостен и господин Миньярда,» – сказала директор мягко. Девочка встала. Не робко, а с достоинством. Золотые глаза переводились с одного мужчины на другого, изучая. Она не улыбалась. Но и не отводила взгляд. «Здравствуйте,» – сказала она тихим, чистым голосом. Разговор был недолгим. Они не задавали глупых вопросов. Спросили, нравится ли ей складывать кубики (кивок). Спросили, нравится ли ей помогать няне (еще кивок, «малыши плачут, им грустно»). Спросили, что для нее важно («Тишина. И… чтобы не кричали»). Они видели, как она ловит падающую погремушку малыша, как незаметно пододвигает стакан воды уставшей няне. Она не искала одобрения. Просто действовала. На обратном пути в машине – долгое молчание. Потом Эндрю, не глядя на Нила: «Ее комната. Та, что с востока. Солнечная». «Да,» – ответил Нил. Башня перестала быть убежищем только для двоих.