1. "Валор"

Марулк явился домой вовремя, очень надеясь, что вверенные его заботам девочки ещё не слишком голодны. Озен могла позаботиться о себе, но обычно это заканчивалось гигантских размером сэндвичем, наспех сложенном из содержимого погреба, а потому, дабы побаловать её горячим, которое, к тому же, было и полезнее, выходец из Джесеку закономерно торопился домой. За десять лет, прошедших с момента, когда они всей семьёй были вынуждены спуститься в Бездну, Марулк изменился и стал ещё больше напоминать родного отца, даже отрастил небольшие усы и бороду, за которыми прилежно ухаживал. Его можно было понять, всё же полноценный владелец ресторана, популярного у искателей всех сортов, полагается держать марку. Плюс, в таком виде не так бросался их контраст с Озен, создавая ложное впечатление, что между ними гораздо меньше прожитых лет, чем на самом деле. Присцилла, приученная взмывать в сторону двери, едва та успевала открыться, с верещанием бросилась навстречу хозяину и вскоре уже сидела у того на плече, твердя своё заветное «жрать». – Скоро всё приготовлю, потерпи, девочка, – загребя её под задние лапы, Марулк ссадил самку пещерного гоблина на один из стульев, а сам, не заметив Озен, прошёл чуть дальше: – Дорогая, ты дома?.. А, ого. – Ты уже вернулся? – Недвижимый лорд подняла голову от рукописи, недоумённо взглянув на мужа, – Как-то ты рано сегодня. – Да нет, всё по часам, – он улыбнулся, заметив, что на бумаге появились символы размашистого почерка, и даже скрестил руки в подобии молитвенного жеста, – Ты начала мемуары? – Да. Через пень-колоду, но начала, – Озен угнездила ручку по центру блокнота, дабы страницы не перелистывались, и со вздохом встала, хрустя спиной, – Без понятия, правильно я всё делаю или нет, но вроде как некое подобие пролога готово. – Поделишься? – в этом деле требовалась вся приличествующая ему деликатность, так что Марулк сказал это как можно аккуратнее. Белый свисток кивнула, усмехаясь: – Учти, это может быть полный бред, а ещё в какой-то момент пойдёт в разнобой. – Не будь так строга к себе, всё же твоя жизнь была связана не с литературой, а с искательством. – Резонно, – не стала спорить с ним Белый свисток, проходя следом за мужем на кухню, – Давай помогу, что ли. Ещё много лет назад она поняла, что, говоря «я сама», очень обижает Марулка, обожающего готовить, так что просто смирилась с этим уровнем заботы. Тот сходил в погреб, принёс мяса и овощей, и вскоре принялся сооружать огромных размеров тёплый салат, который должен был составить их ужин. – Там небольшая группа Лунных свистков вернулась из лагеря Искателей, передали привет от нашего сына и Дзинши с Маомао, – ошпарив помидоры кипятком, дабы снять шкурку, произнёс Марулк, пока Озен рядом была занята разделкой обжаренного мяса. – Отлично, – прекрасно зная, что будь какие-то проблемы, муж бы непременно рассказал ей, кивнула Белый свисток, – Не собирается из них никто в Орт в ближайшее время? – А как же, Маомао придёт, когда прибудут торговые корабли, хочет поискать что-нибудь из лекарственных средств, и по возможности закупить их и для лечения, и для экспериментов. Озен понимающе кивнула. Её мечта, связанная с размещением лекарки из дальних стран в лагере Искателей, воплотилась в жизнь: Маомао совершенно не страдала из-за этого, напротив, радовалась, что может быть полезной. Она активно изучала лекарственные средства Бездны, к имеющимся растительным присовокупив ещё и исследования всевозможных продуктов животного происхождения, чем немало удивляла Гильдию: но на то и разница менталитетов, порой полезная для обеих сторон. Дзинши же занимался наведением порядка и довольно эффективно заменил на посту смотрительницу лагеря; ему в этом помогали Сердио и Лероро. Буквально за год вся приличествующая лагерю документация была приведена в такой безупречный вид, что Гильдия даже не могла ни к чему прикопаться, отныне получая отчёты наивысшего качества. Глядя на это всё, Озен порой задумывалась, а уж не исполнила ли Бездна заодно и её желание, тем самым награив за годы годы безупречной службы во благо Великой ямы? Как знать, разве же у неё спросишь? Остаётся лишь ощущение того, что всё идёт, как надо. – Так и, – всё же не в состоянии преодолеть собственное любопытство, посмотрел на жену Марулк, но только после того, как её тарелка опустела более чем на две трети, – Что удалось написать? – Сущую мелочь, – она помассировала скрытый за завитком волос шрамированный висок, – Начала детства. Сначала иду в хронологическом порядке, а дальше как получится. По идее, следующая глава будет посвящена тому, как мы с Закри пробираемся на корабль и отправляемся навстречу приключениям. – Хорошо, очень хорошо, – абсолютно искренне похвалил её Марулк, – Если это будет написано в стиле приключенческого романа, так даже лучше. Во-первых, тебе самой увлекательнее писать, а во-вторых, понравится потенциальным читателям. – Читателям, – Белый свисток фыркнула, – Мне бы хоть написать это всё, а ты уже настолько смотришь наперёд. – Ну так, – он хитро прищурился, а затем хохотнул следом, – Должен же быть какой-никакой, но стимул продолжать, верно? – По-твоему, я такая тщеславная? – Нет, но я полагаю, тебе может быть тяжеловато осваиваться в новой для тебя области, и тогда неплохо, если перед глазами маячит результат, в данном случае – книга, напечатанная и сброшюрованная. – Вечно ты умудряешься вывернуться, – потянувшись к нему через стол, Озен, совсем как в прежние времена, взлохматила волосы цвета васильков, а затем, расправившись с остатками ужина, встала, забирая тарелку, – Спасибо, было очень вкусно, Я помою посуду. – Оставляй, – тут же забрал у неё чашку Марулк, – Лучше иди пиши, пока есть идеи. – Откуда ты знаешь, что я не закончила на сегодня? – вид у неё был настолько растерянный, что Марулк улыбнулся во все зубы: – Я знаю тебя гораздо лучше любого жителя Орта, не считая Закри, в особенности то, что ты наиболее активна по ночам. То читаешь, то перебираешь материалы для музея… кстати, мне заглянуть к Свайну? – Я сама к нему загляну, завтра, ты и так уморенный после работы, – поняв, что посуду у неё уже отобрали, Озен замешкалась, глядя на пустые руки, но выходец из Джесеку решительно указал в сторону письменного стола: – Давай, приключения прошлого ждут. А потом, если позволишь, я с удовольствием это почитаю. – Ты лучшее, что произошло со мной за всю мою долгую жизнь, – пусть тон её был не восторженный, однако же Марулк искренне ценил эти слова, сказанные от чистого сердца, а потому, обернувшись к раковине, кивнул, мол, просто продолжай, принимаясь за уборку, пока Озен снова заняла стол, разглаживая новую страницу. Можно было продолжить со старой, но так было не очень красиво, так что, приноровившись, Недвижимый лорд вывела новое название вверху страницы, практически по центру: «Валор». В те времена Озен Феросе ещё не умела уходить красиво, но первые подвижки в этом направлении всё же сделала, пусть и не по своей воле: разведка скал показала, что больше устриц там не водилось, а потому у неё оставалось не так много выбора: либо попробовать рыбачить, либо воровать. Рыбалка выходила скудная, очень долгая, гораздо проще было стащить что-нибудь у торговцев, чем девочка и занялась. Естественно, не без проблем на свою голову. Улепётывать приходилось на невероятной скорости, просто молясь собственным ногам, чтобы не подвели и нигде не споткнулись, потому что в противном случае ожидался и отъём еды, и, – практически гарантированно, – побои. И снова юная Феросе практиковала навыки, которые спустя несколько лет помогут ей уживаться в Бездне с хищными тварями и порой – беспринципными людьми: бегать, петляя между узких переулков, перелезать через заборы и сбегать на крыши, прятаться в самых грязных дворах, где никто бы не рискнул искать, и всё ради того, чтобы принести еду Закри, который, казалось, и не понимал, в каком бедственном они находятся положении, не переставая грезить о Бездне с тех пор, как сестра упомянула вероятность их переезда. Едва спросив его о плане в тот день, Озен уже несколько раз пожалела потом, что тем самым подкормила воображение брата. Несмотря на юный возраст, Закри был мечтателем от мозга костей: примерно два года назад, пока ещё жива была мама, в город приезжал бродячий театр, в котором рассказывалось о подвигах Чёрных и Белых свистков, равно как и о самом месте посреди океана – таинственной Бездне, полной сокровищ, которых не видел свет. Закри, едва услышав об этом, загорелся энтузиазмом, который, к удивлению и его матери, и его сестры, никуда не делся. Что тут скажешь? Не иначе любовь. – Пришвартовались торговые корабли, нам нужно ехать, – именно такими словами он встретил запыхавшуюся Озен, которая, ощущая и жжение в лёгких, и каждую царапину на несчастных ногах, которым была дана фантастическая перегрузка по части бега из центра города на самую окраину, в их убежище, уставилась на него с закономерным недовольством: – Я вообще-то тебе поесть принесла. – Да, большое спасибо, – он машинально разделил батон на две равные части, протягивая причитающуюся сестре, и, сделав два укуса, проговорил уже с набитым ртом, – Я узнал, есть один корабль, который направляется прямо в Орт. Он большой и красивый, самое то, чтобы плыть к мечте! – Аукнется нам эта мечта, – Озен была настроена гораздо более скептически, ещё прикидывая, ругать ли брата за то, что тот, оказывается, ходил в порты. Того доброжелательного пузана они больше не видели, прошла добрая неделя, но на всякий случай Озен оставалась настороже. Впрочем, и таскать повсюду Закри она не могла, в скорости мальчик ей не уступал, но из-за юного возраста пока не мог бегать на длинные дистанции. – Но не умирать же нам здесь, – он произнёс это даже не сердито, несколько по-философски, и юная Феросе вздёрнула брови, ещё прежде незнакомая с такими проявлениями младшего члена семьи. – Так и, – не без предосторожностей сев на стул, одна из ножек которого была готова отвалиться от любого резкого движения, Озен надкусила собственную порцию, надеясь, что живот всё же не разболится, – Что за корабль ты приглядел? – О! – заметив интерес, даже блеснул глазами брат, – Он называется «Валор», это огромная каррака, торговая, нам на ней потеряться – раз плюнуть! И она действительно идёт в Орт, там сейчас товары грузят, ты бы видела, сколько там всего! И снедь и ткани, и древесина, и ещё какие-то штуки, я без понятия, как они называются. Трюм будет набит по самое основание, постоянно проверять никакого терпения не хватит, так что мы сможем там схорониться. – Хороший план, – пусть и не хотелось признавать, но это была чистая правда. Закри расплылся в заговорщической улыбке, доедая хлеб, и, боевито утерев запястьем постоянно сопливящий нос, уточнил: – Тогда сегодня вечером? На круглом плечике его сестры заиграли желваки: Озен мялась, и было от чего. Даже взрослым не так-то просто бросить всё и кинуться в неизвестность, чего уж говорить о детях, которым даже не с кем было посоветоваться, кроме друг друга? Вопросов была куча, а ответов – ноль. А вдруг эти самые моряки попросту возьмут и выкинут их за борт? Или того хуже: отправят в рабство или вроде того. С другой стороны, а куда вообще хуже? Подняв голову, Озен посмотрела на прореху в крыше, которая что ни день образовывала неровное солнечное пятно на полу их дома. Как только придут дожди, хибару затопит, если раньше с ней не расправится ветер. Девочка умела обращаться с гвоздями и молотком, но качественной кровли купить было не на что, разве что обдирать её с других крыш, а дело это не бесшумное. Плавник, предоставляемым морем, чаще оказывался ноздреватым или настолько ветхим, что рассыпался при первом же ударе молотка. И всё же... Даже собрав их пожитки в две неказистые, но надёжные сумки, даже заперев дверь понадёжнее, хотя, видит небо, красть у них там было нечего, Озен до последнего верила, что они дойдут до корабля, струсят – и вернутся обратно. Или их засекут и выгонят. Раз уж этот торговое судно с добром на борту – на нём просто обязаны дежурить денно и нощно, не так ли? Как оказалось, хозяева «Валора», действительно большой карраки, на носовой части которой красовалась морда морского змея, придумали гораздо более изящный способ защиты от воров: трап был поднят, а борт – затянут абордажной сеткой. Рискни кто позариться на чужое добро – и пришлось бы рубить эту конструкцию специальным топориком, рискуя перебудить всех тех, кто оставался на корабле. – Что нам делать? – увидев, что судно всё ещё на месте, но трапа нет, беспомощно оглянулся на сестру Закри. Та едва сдержала ироничный смешок: вот так дела, сам придумал план, однако пасует при первой же трудности. И что ему сказать? Смотрит теперь на неё своими глазёнками, в темноте практически чёрными, ждёт ответа как от старшей. Дать, что ли, подзатыльник, да развернуть домой, мол, пошли, наигрались в приключенцев, хватит с нас? – Озен? – снова вывел её из раздумий Закри, но та лишь отмахнулась: – Не шуми, я что-нибудь придумаю. Он затих словно послушный щенок, глядя на то, как сестра, осторожно наступая, дабы не скрипнуть неверной доской причала, обходит видимую ей часть корабля. Борт был высоковат, но за сетку всё ещё можно было зацепиться. – Вот что мы сделаем, – он присела на корточки, показывая на плечи, – Я подсажу тебя, а ты карабкайся наверх, только смотри, держись хорошо, сорвёшься – нам конец. Твоя задача пробраться на борт и скинуть мне верёвку, заодно отодвинув сетку. Ты между ячейками пролезешь, а вот я уже нет. Всё понял? – Будет сделано! – даже отсалютовал мальчик, едва ли не лопаясь от восторга. Однако, он подрос, не без натуги подумала Озен, когда ей пришлось распрямляться с братом на плечах. Завтра будет болеть спина, но это уже неважно, главное, чтобы затея удалась, поскольку теперь, на полпути, бросать уже не хотелось и самой юной Феросе. Приноровившись к веревкам, Закри полез вверх, к своей чести, не издавая никаких звуков кроме натужного кряхтения: материал сетки наверняка пре больно врезался в стопы. Перемахнул на обратную сторону он весьма неуклюже, шмякнувшись, Озен на секунду подумала, что сейчас на них спустят всех портовых собак во главе с матросами, но… ветер донёс до неё лишь звуки гулянки в соседней таверне, должно быть, экипаж, которому предстояло проплыть достаточно, уже хорошенько надрался и развлекался с местными девицами, и не думая, что на борт пробираются дети. – Озен! – окликнули сверху, и Закри бросил ей моток верёвки. – А ты его привязал? – приподняла бровь девочка, и тот замешкался, заметив, что к ногам сестры упала вся пенька. – Ой... – Вот, – сделав скользящую петлю, Озен пусть и с третьего раза, но докинула ту до брата, – Там должны быть такие… колышки, к которым крепятся паруса, натяни хорошенько, а я заберусь. Скажи мне, когда справишься. Кряхтения прибавилось, ну прямо как старый дед, мимолётно подумала юная Феросе, и наконец взлохмаченная от полуночного приключения голова показалась снова: – Привязал! – Погоди, проверю, – Озен подёргала верёвку, и не почувствовав скольжения, поставила потные от мандража ноги на обшивку корпуса. Положение было шаткое, пришлось подтягиваться, но наконец она ухватилась за сетку, и так, держась попеременно то за неё, то за верёвку, всё же перевалилась за борт, тяжело дыша не сколько от натуги, сколько от бешено колотящегося сердца, которое просто не могло поверить, что его владелица решилась на такую авантюру. – Надо спрятаться, – Закри поспешил к намеченному трюму, однако Озен остановила его: – А верёвка не наведёт никого ни на какие размышления, по-твоему? – А, ой, извини, – он быстренько потупился, но затем снова присоединился к сестре, помогая убрать следы их проникновения. – Проклятье! – пусть Озен и умудрилась снять верёвку с колышка, однако узел, затянувшийся от её веса, отказывался развязываться обратно. – Нестрашно, я вон там взял, ты под низ положи, – как раз вовремя нашёлся Закри, – Если и заметят, то не сразу. – Разумно, – похвалила его старшая сестра, и, когда моток был отправлен на причитавшееся ему место, дети наконец проникли в трюм, насилу победив тяжеленную крышку. Это стоило того: перед ними открылась самая настоящая пещера сокровищ. – Пока это нравится мне даже больше Безды, – честно призналась Озен, поскольку до её носа долетал запах разносолов. Рот предательски наполнился слюной, ели ли они вообще когда-нибудь что-то подобное? Едва ли. – Бездна лучше, – Закри конвульсивно сглотнул, и сестра отвесила ему лёгкий подзатыльник: – Ну, раз Бездна лучше, пока туда не приедем, есть не будем. Он фыркнул, зная, что Озен шутит. Глаза привыкали к полумраку, и на первый план выходили другие органы чувств. Даже если завтра их выкинут за борт, или случится ещё что-нибудь из ряда вон выходящее, они по крайней мере поедят. Сиблинги набивали животы как в последний раз, без разбора сметая то, до чего доставали руки, сладкое, жирное, солёное, и лишь заслышав подход команды, равно как и прекращение храпа тех, кто оставался на борту, стали искать себе место для ночлега. Оба были не слишком привередливы, и, найдя два запасных мотка просоленного каната, свернулись там калачиками, словно дикие зверьки. Жизнь временно играла красками, а впереди, если план удастся, ждала Бездна.