2. Новый друг, новый враг

То, что их с мужем музей процветал, было для Озен неопровержимым фактом: он и приносил доход, и постоянно расширялся. Собранные фонды были уже раз в пять больше основной экспозиции, и периодически приходилось совершать перестановки, равно как и утверждать отдельные выставки в рамках исторических периодов или праздников, учреждённых Гильдией. Дни памяти – одни выставки. Дрейф артефактов – другие. Порой долетали новые сведения с нижних уровней, искатели открывали новых животных и растения, и для этого тоже требовались специальные мероприятия. Сейчас в процессе была подготовка к одному из дней памяти, так уж вышло, что тот исторический период совпадал с молодостью самой Озен Недвижимой, поэтому она могла проконтролировать Свайна Терье как никто. От бывшего дёрганного супруга Илты Терье не осталось и следа: прижившись на поверхности и получив работу, равно как и окончательно убежав от кредиторов, некогда поджарый дядя Марулка отрастил небольшое брюшко, свидетельствовавшее о счастливой семейной жизни с новой женой, которая отлично готовила. Да и работа у него была не бей лежачего: следить за порядком в музее и лишь иногда руководить созданием экспозиции, к процессу частенько подключались Синие и Лунные свистки, так что знай себе, руководи, да следи, чтобы ничего не разбили и не утащили. – Какая-то ты мрачная сегодня, погодка не радует? – встретил Недвижимую он, приветливо улыбаясь. – Я просто задумчива, ничего такого, – прекрасно зная, что кроме собственного мужа, её эмоции для многих оставались тайной за семью печатями, оговорилась Белый свисток, окунаясь в атмосферу старины и открытий, невозможных нигде на Земле кроме этого места, что находилось в центре Орта. – А у нас тут с утра пораньше посетители, – словно бы невзначай произнёс Свайн, устраиваясь обратно на причитающемся ему стуле, на что Озен обернулась, хмыкнув: – А раньше у нас их что же, не бывало? – Бывали, бывали, но не такие, – дядя Марулка хитро подмигнул, и Озен, заинтригованная, прошла чуть дальше, там, где отведённые выставочные пространства рассказывали об истории Бездны. – Вот видишь, маленькая, далеко не всегда великие искатели были родом из Орта, – показывая на рисунки и восстановленные предметы одежды, говорил Чёрный свисток. На его плечах сидела дочка с пышными каштановыми волосами, которая, хоть и ничего не говорила, но во все глаза смотрела на новые для себя предметы. Заметив Озен, она замерла, словно дикий зверёк, а затем, узнав знакомую родителей, улыбнулась. – Привет, Дрейк, – Недвижимый лорд подошла поближе, вставая напротив стенда, поставленного всего пару дней назад, – Молодое поколение пестуешь? – Делаю всё возможное, у Гритты дел невпроворот, вот я и вывел мелкую посмотреть что-нибудь интересное, – Чёрный свисток двинул плечом, и его трёхлетняя дочка хихикнула, явно наслаждаясь и наблюдательным пунктом, и вниманием родителя. – Рада, что ты не являешься сторонником идеи того, что якобы маленькие дети совсем ничего не понимают, – агатово-чёрные глаза ненадолго отразились в витрине, и Белый свисток, сфокусировав взгляд, посмотрела на большой список имён Чёрных свистков прошлого, выбитый на специально подготовленных металлических пластинках. Вообще им в пору было ставить памятник, дожить до таких лет и до такого статуса весьма сложно, каждый год на счету, но тут уж ничего не поделаешь, мест в Орте с учётом плотной застройки не так много, хорошо, что хотя бы есть уголок в музее. – Да всё она понимает, только не говорит, – на этот раз Дрейк пощекотал пухлую ножку, торчащую из-под кружевного платьица, и её владелица звонко взвизнула, – Пусть знает, чему посвятили жизнь её родители, а когда будет готова, сама выберет свой путь. Озен лишь кивнула ему, улыбнувшись. Дрейк, вышедший из-под контроля Бондрюда – по крайней мере, он сам уверял, что так и обстоят дела, – нашёл своё счастье в Орте, заново женившись. Он сохранил глубокую признательность что к семейству Феросе, что к Маомао, вылечившей его руку от личинки осы-манипулятора, однако теперь не спускался дальше второго уровня, в основном помогая Гильдии по мелочи. Пожалел ли он об этом? Озен точно не знала. – А как у вас дела? – взгляд знакомого был тёплым, и Недвижимому лорду как-то не захотелось осаживать Дрейка отговоркой, мол, всё тебе надо знать. Возможно, к этому располагала атмосфера музея, но она произнесла: – Да я... За мемуары всё-таки села. – Ого, это же замечательные новости! – он отреагировал гораздо позитивнее чем на это рассчитывала Белый свисток и, видимо, заметив вздёрнутые брови собеседницы, поспешно оговорился, – Я правда считаю, что это необходимо и Вам, и молодым искателям, да и опытным будет что подчерпнуть. – Но это не справочник, и не кладезь мудрости, – Озен снова взглянула на витрину, почувствовав, будто каждое это имя глядит на неё в ответ, только непонятно, с укором или с одобрением, – Скорее... Сборник историй. Не хочу делать вид, что я или кто-то из моих друзей были идеальными искателями, не хочу впадать в морализаторство, мол, вот как было в наше время, мы вообще шагали с первого на четвёртый уровень без продыху за день, а вы, ленивые, даже экзамены с первого раза сдать не можете. На этот раз усмехнулся уже Дрейк: – Я не так часто читаю, это больше любит Гритта, но из тех книг, что она мне подсовывает для общего развития, могу однозначно утверждать одно: редкий читатель любит идеальных персонажей. Когда в тексте всё вылизано, глазу не за что зацепиться, и ассоциировать себя с этим человеком сложнее. В итоге это как очень приторные сладости, которые, может, и вкусные, но много их не съешь. – А ты философ, – протянула Белый свисток, на что тот блеснул зубами: – Видимо, жена не зря подсовывает мне книги, раз не деградирую. Так и... как скоро мы увидим мемуары великой Озен Недвижимой? – Я только прорвалась через пролог и первую главу, иду от детства, а поскольку я не местная, ещё только ожидается прибытие непосредственно в Орт. Как ты понимаешь, встретили меня и моего брата там не с распростёртыми объятиями, хотя могло быть и хуже. – Ага, – Дрейку пришла в голову некая идея, так что он повернулся к Белому свистку лицом, указывая на ту специально для дочери, – Видишь, Кадди, всё как я и говорил: великими искателями становятся далеко не всегда по праву рождения, это всё сказки, даже сам Орт строился и местными, и приезжими, очарованными Великой ямой. Впрочем, тебе чего волноваться, ты жительница Орта по праву рождения, – убедившись, что дочка сидит хорошо, он, кивнув, указал в сторону, – Ну, удачи Вам в начинаниях, а я, пожалуй, пойду дальше, не то она, не ровен сейчас, раскапризничается. Настоящая принцесса, нужно баловать её впечатлениями, не то такой скандал закатит, что у вас тут, не ровен час, витрины полопаются. – Ни к чему так рисковать, иди, куда шёл, – несколько шутливо замахала рукой в воздухе Озен, снова просматривая список имён. Спустя время она, подойдя к Свайну, произнесла: – Предлагаю устроить выставку, которой раньше не бывало. В честь одного Белого свистка. Но придётся хорошенько покопаться в закромах Гильдии. Сможешь организовать? – Конечно, попрошу Лисандра, он сделает всё, что можно, но если понадобится портрет, не могу ничего пообещать, – дядя Марулка, практически круглосуточно готовый к новым идеям владелица музея, вытащил из внутреннего кармана блокнот и приготовился записывать, – Кого нужно найти? – Его звали Грир, – словно отмечая то, что собиралась сказать дальше, Озен легонько растянула уголки рта, – Грир Улыбчивый. Когда Закри и Озен пробирались на корабль, они как-то не брали в расчёт то, что их Родина находится на порядочном расстоянии от Орта, равно как и не имели представления о том, сколько займёт их путь на каракке. В голове всё всегда проще, буквально пара ночей – и на месте, выскользнут на новые берега так, что и кто и не заметит. На деле же прятаться пришлось настолько долго, что оба сиблинга потеряли счёт времени, лишь позже узнав, что «Валор» штурмовал моря и океаны целый месяц. Сызмальства натренированные сидеть тише мышей, дабы не потревожить спящую мать, Озен и Закри, однако же столкнулись с некоторыми специфическими трудностями. Ключевой был туалет: пришлось опустошить два небольших горшка, а затем найти стабильный маршрут, который бы позволил избавляться от нечистот, сбрасывая их за борт. Примерно на полпути «Валор» попал в шторм, и оба, мучаясь от страшной тошноты и качки, не могли определить, где верх, а где низ, к тому же, предметы роскоши и всевозможные продукты и стройматериалы материалы что ни день то начинали ходить ходуном. – У меня такое чувство, – как только можно было открывать рот без угрозы вывернуть желудок, произнесла Озен, тогда как её брат, словно выброшенная на берег морская звезда, лежал на полу в попытке отыскать стабильность в этом яростном мире, – Что мама наврала нам насчёт того, что мы – дети матросов. Иначе почему нас тошнит? Вместо ответа младший брат свернулся клубком, из последних сил пытаясь не выпустить и без того скудный от потери аппетита завтрак, и вскоре к нему присоединилась и сама старшая Феросе. Позже, вспоминая их авантюру, Озен не могла поверить в то что они умудрялись прятаться в трюме вплоть до самого прибытия. Конечно, действовали они грамотно, например, не ели припасы самих моряков, и в случае, если кто-то заходил в трюм, прятались подальше, за самыми тяжёлыми тюками ткани, разрисованными красивейшими растительными узорами: Озен разглядела их весьма подробно после того, как во время шторма всё это элитное добро вырвалось из-под гнёта сдерживающих его верёвок и спикировало прямо на Закри, просто чудом развернувшись из рулонов в воздухе и не прихлопнув его насмерть, зато окутав мальчика холодным, словно вода, прикосновением настоящего шёлка. В тот день они ещё долго дивились этим невероятным тканям, изо всех сил пытаясь вообразить, у кого достаточно денег, чтобы ходить в одежде, которая ощущается на коже словно нечто божественное. Ночью, пока моряки ужинали, дети копировали их режим, а поскольку делать было нечего, рассказывали друг другу байки. Закри был в этом особенно хорош: в отличие от сестры, озабоченной их выживанием, мальчик помнил сказки матери, равно как и то, что рассказывали о Бездне. Озен оставалось лишь недоумевать, как эта информация укладывается в этой вихрастой голове: в своём возрасте он запомнил и ранги, и известные уровни, и даже пусть и со скрипом, немногочисленных животных и растения, добываемых в Великой яме. Карие глаза Закри в такие моменты были приютом священного огня, который, как Озен уже поняла, нельзя было потушить никакими стараниями, и поэтому она, улыбаясь, лишь смирялась с их общей участью, кивая, хотя и сомневалась, что их хоть когда-нибудь допустят до искательской деятельности. В том, что, в случае чего, она пойдёт следом за братом, поскольку обязана его защищать, девочка не сомневалась. Да и чего сомневаться? Всем смертям не бывать, а одной не миновать. Всё равно шанс призрачный, пока главное – доплыть и как-нибудь, но устроиться. Согласно рассказам, внешняя часть Орта с его пляжами и скалами никем не обживалась, разве что такими же бродягами, так что, в случае чего, они могли бы прикипеть к привычному им быту с поиском даров моря и сохранением любой мало-мальски годной времянки. Оба считали, что прибытие будет ознаменовано чем-то необычным, возможно, потому, что измаялись в дороге, а питание засоленными продуктами какой угодно, но точно не первой свежести плохо отразилось на здоровье. У Закри начали болеть и кровоточить дёсны, и Озен, скрепя сердце, всё же вытащила из запасов матросов маленькую банку апельсинового варенья, которая должна была помочь от цинги – она помнила об этой болезни из рассказов матери, однако могла лишь надеяться на то, что поставила диагноз правильно, и брату станет лучше. И вот, спустя долгое время, в тихое утро они, в коем-то веке не разбуженные качкой, непринуждённо дремали на бухтах просоленного каната, когда их глаза резанул свет: трюм открыли, и, судя по топоту ног, уже для того, чтобы начать выгрузку. – Мы приехали? – спросила брата Озен, но ответить он не успел: едва оторвав голову от сложенных рук, Закри столкнулся взглядом с мускулистым потным детиной, который, одним движением отодвинув кордон, составлявший их убежище, присвистнул: – Ба! Эй, парни! Да у нас тут двое безродных щенков! На тёплый приём рассчитывать не приходилось, их выловили за шиворот и выволокли на солнце, от которого оба щурились до слёз, отвыкши за время плавания. Озен, как наяву увидевшая вероятность того, что их потопят прямо здесь, на мелководье, отчаянно вырывалась, и уже готова была вцепиться зубами в мясистую волосатую ручищу, рискнув своим незамысловатым платьицем, сделанным из обносков матери, как услышала мягкий голос: – Господа, добро пожаловать в Орт. У вас какие-то проблемы? Что экзекутор, державший обеих детей, что сами дети затихли, обратившись взглядами к статному молодому человеку, на груди которого красовался лунный свисток. – Вау, – начисто забыв о том, что висит примерно в полуметре над землёй, выдохнул Закри, и было от чего: настоящий искатель! Настоящему искателю было лет двадцать пять, не более, но держался он с такой аристократичностью, что даже матрос замешкался, впрочем, не выпустив детей из крепкой хватки, пусть их ноги и коснулись с земли: – Да вот, сэр, привезли вам товар, а там было двое безбилетников. Вероятно, что-то сожрали до попортили. Где же тут не сердиться-то? – Понимаю, сэр, разумеется, но разве же дети бегут от хорошей жизни? – незнакомец присел на корточки, оказываясь на одном уровне глаз что с Озен, что с Закри, и произнёс, – Меня зовут Грир, а вас? – Я Закри! – выкрикнул мальчишка, но Озен тут же шикнула на него: – Ты как щенок, ей-богу! Жизнь не научила тебя быть настороже, да? – О, я не обижу вас, – глубокие синие глаза Лунного свистка моргнули, и он, распрямившись, вытащил из внутреннего кармана холщовой куртки кошелёк, протягивая несколько монет матросу, – Прошу, не причиняйте им вреда, раз уж Бездна заманила их, значит, так тому и быть. Теперь они моя проблема. – Ну знаете, сэр, эти чертенята кое-чего там попортили, – пользуясь случаем, всё же решил поторговаться матрос, но тут доброжелательное выражение на лице Грира сменилось на холодное, так резко, что Озен на секунду перестала дышать. – Исправьте меня, если я не прав, – с расстановкой заговорил Лунный свисток, – Но вы были в пути месяц или около того? – Да, всё верно, – морской волк нахмурился, не понимая, в какие игры с ним играют. – Раз так, выходит, за товаром вы следили из рук вон плохо, раз уж у вас целых двое безбилетников там обосновались, тем более, дети. Или вы полагаете, им так легко прятаться? Право, они ведь не иностранные шпионы со специальной выучкой! – Нет, сэр, но... – Я бы на вашем месте усилил охрану товаров, нежели плакать над уже разбитой корзиной яиц, – совершенно довольный собой, Грир приобнял сиблингов, отходя на безопасное от корабля расстояние. Покосившись через плечо, Озен заметила, что матрос смачно сплюнул на песок, и, бурча себе под нос, в итоге смирился с тем, что имеет хоть какую-то прибыль. – Сейчас я должен принять товар и помочь в его транспортировке, а вы будьте умницами, постойте здесь в сторонке, я за вами приду, – пообещал Лунный свисток, снова наклонившись к ним. Небольшая стычка привлекла внимание, по берегу к разгружающемуся «Валору» стягивались и другие незнакомцы, некоторые из них казались не намного старше Озен, и все, как один, пялились на найдёнышей Грира. – Почему мы должны Вам верить? – взгляд старшей Феросе он был такой грозный, что Закри даже лягнул её в колено: – Оз! Он хочет помочь! – Смотри сюда, маленькая, – отстегнув пуговку воротника, Грир показал девочке поближе свисток, – Я – часть славного сообщества искателей, я не разбойник, не контрабандист и не разоритель. Я не причиню вреда невинному, и не оставлю ребёнка в беде. Разумеется, я не могу решать за вас вашу судьбу, если вы хотите бежать – бегите, но местные берега не больно-то гостеприимны, единственный ваш маршрут – наверх, с нами, в город. Вам нужно хорошенько помыться, переодеться и поспать, а дальше мы решим, что делать. – Ты корабль разгружать собираешься или что? – послышались тяжёлые шаги, и рядом с Лунным материализовался ещё и Чёрный свисток. Если Озен чувствовала настороженность по отношению к Гриру, то теперь тот получил сто очков вперёд, потому что при взгляде на этого мужлана все сирены её интуиции взвыли разом. Потный и тяжелокостный, рано начавший лысеть, побритый настолько грубо, что лезвие срезало прыщи, которые породили серию окровавленных точек на мясистых щеках и двойном подбородке, этот экземпляр, скорее всего, не следовал эталонному поведению, продиктованному Лунным свистком, и, едва открыв рот, только подтвердил сомнения девочки: – Это ещё что? Мелких подобрал? Сам с ними возиться будешь, нам они без надобности! И вообще, припасы и древесина сами себя не переправят, занимайся разгрузкой! – Будет сделано, – это был едва заметный кивок, однако Озен увидела заигравшие желваки. Дальше её тело решило само: она сделала вперёд шажок и раньше, чем этот боров в чёрной униформе развернулся, окликнула его: – А что, правила у всех свистков разные, или, если Вы выше по статусу, можно вести себя так, как хотите? – Что ты там вякаешь? – ручища в плотной перчатке схватила Озен за волосы, отгибая голову назад, а другие пальцы отогнули нижнюю губу, рассматривая её зубы, как если бы девочка была лошадью, – Тьфу ты, клыки ещё молочные! Мелкая ещё, чтобы мне указывать. Твой папаша ещё только думал к твоей мамаше подкатить, когда я уже облазил всё Бездну вдоль и поперёк. – Вот в этом я сомневаюсь, – дёрнув головой, дабы убрать от лица его мерзкие толстые пальцы, Озен осклабилась, – Потому что будь это так, были бы уже Белым свистком. – Ну всё, всё, – Грир буквально вырвал её из рук старшего товарища, – Густав, прости их, всё же это дети. Тот фыркнул, старательно делая вид, что его не задело замечание девочки: – Ой, да какая мне разница, подобрал – возись на здоровье, только не пускай эту мелкую соплюшку и её братца к Великой яме, а то, того и глядишь, шага сделать не успеют, а уже станут чьим-то обедом. – Мы приехали сюда, чтобы стать искателями! – решивший, что молчал достаточно, выступил вперёд Закри, и Чёрный свисток разразился хохотом: – Да неужели? Вы? Два жалких плевка из мяса и костей, безродные, даже друг на друга не больно-то похожи, явно папаши разные. И чтобы искателями? – Густав, право, у нас есть дела поважнее, – хотел было отбрехаться Грир, но тот лишь замахал ручищей в воздухе: – Нет-нет, ну почему же, давай дадим дорогу молодым, что же мы, жадные, что ли? Смотрите сюда, чертенята, – палец Чёрного свистка указал на корабль, – Сейчас наши товарищи будут разгружать вещи, закупленные Гильдией, а те, что постарше да посильнее, вроде меня с Гриром, потащат стройматериалы, не ваше дело, кому и куда. А вот мелочёвку прут мелкаши, и, раз уж вы так хотите быть искателями, привыкайте работать как проклятые. Или что, – он наклонился над Закри, который был уже настолько испуган непонятной ситуацией, что вот-вот был готов расплакаться, и держался на последних волевых, – Небось, воображали, что вы только и будете что козырять свистками и махать ручкой восторженной толпе, пока за вами специально обученные люди артефакты вытаскивают? Вот уж нет уж! – Густав, они оба ещё в Колокольчики годятся, побойся Бога, – схватил его за запястье Грир, но тот лишь презрительно спихнул руку младшего товарища: – Мой Бог это Бездна, а Бездна не щадит никого! Впрочем, – взгляд его стал хитрым, и боров снова обратил внимание на Озен, особенно насолившей ему по ряду причин, – Я сегодня в хорошем настроении, и, так уж и быть, возьму твоего брата бонусом, если ты сама вытащишь оба груза. Наверное, он надеялся, что девочка струсит, извинится, потупит глазки в пол, но перед ним была пусть и маленькая, но Озен Феросе. Тёмно-карие глаза, казалось, заглянули ему в душу, и девчушка с расстановкой произнесла: – Ты думаешь, я не справлюсь? – Будет тебе хорошим уроком! – ещё больше разъярившись от того, что она не отказалась от соревнования, Грир практически сразу же плюхнул перед ней увесистый рюкзак едва ли не с саму девочку, – Ты видишь вон там ступеньки в скале? Каждый искатель поднимается по ним, используя навыки скалолазания. Всё ещё можно отказаться. – Нет, – стряхнув с плеча руку Грира, который всё ещё хотел прекратить этот глупый спор, Озен влезла в рюкзак и, закрепив лямки на груди, почувствовала, как в глазах потемнело: он не только был с неё размером, но, казалось, и весил примерно столько же. Ноги оставляли в прибрежном песке гораздо более глубокие следы, нежели обычно, девочка буквально утопала вместе своей ношей по щиколотки, и единственное, что двигало её вперёд – это бушующая ярость. Да как он посмел. Они проделали такой путь не для того, чтобы снова стать объектом насмешек. Закри достоин того, чтобы его воспринимали всерьёз, достоин лучшей жизни, без ярлыка того, кто продолжит дело матери, как только сменится достаточно дней и ночей! А она будет с ним, будет защищать его во что бы то ни стало, и если брат и правда захочет стать искателем в этой проклятой яме – пусть, она последует с ним на самое дно, даже если обратно будет уже не вылезти! Скалы, совершенно не скользкие, с выверенными ступеньками, да неужто это её напугает? Тяжело, но это ничего, немного поболят плечи и онемеют, главное успеть, пока в пальцах и в ногах есть сила, держаться, рывок, ещё один рывок, даже если пот застилает глаза, а зубы скрипят так, что кажется, сейчас раздробят друг дружку в пыль. Только вперёд! Она шагала вперёд с рыком, делая всё возможное, чтобы из сжатых челюстей не вырвался стон, а из глаз не брызнули слёзы. Не сразу поняла, почему серый массив, перевитый корнями деревьев, вдруг закончился, а по глазам полоснуло солнце. Просто каким-то чудом осталась стоять, пусть и пошатываясь, и ощутила, как огромная потная лапища шмякает её по голове в своеобразном жесте похвалы, без которого Озен вполне могла бы обойтись: – Удивила так удивила, мелкая. Что ж, если не подохнешь в ближайшие годы, глядишь, что-то из тебя получится. Как там тебя кличут? – Озен, – произнесла она, и в следующую же секунду ощутила, как падает во мрак беспамятства, прямо в заботливые руки подхватившего её Грира.