6. Боевое крещение

Настроение Озен мигом менялось на благодушное, как только она снова оказывалась в лагере Искателей. Вдвойне было приятно, когда она заглядывала в родную вотчину, не предупредив никого о том, что собирается туда отправиться. Снаружи дождило, и вывернутые по прихоти силового поля деревья спускали на своих ветвях самые настоящие водопады, когда стремившиеся вниз, а когда и поднимавшиеся наверх, но так или иначе образуя целую россыпь брызг, оседавших на любых поверхностях, оказывающихся снаружи. Ледяной душ, новичкам наверняка мало приятного, а вот Озен наслаждалась этим моментом свежести, равно как и скромным освещением, столь характерным для второго уровня. Позволила себе даже быть не в форме, в последнее время частенько делала себе такие поблажки, и на этот раз на Белом свистке были брюки и свободная зелёная блузка с открытыми плечами, доставшаяся от творческого выплеска Эмери. В отличие от многих дам преклонного возраста, Озен могла не прятать плечи, уже подозревая, что, помимо седых прядей, её тело, равно как и её кожа, по крайней мере та, что не повреждена вставками клиньев Тысячника, будет выглядеть молодо вплоть до гробовой доски. – Вот это ты заставила меня побегать! – Марулк? – она обернулась через плечо, и мужу Белого свистка не дало начать возмущаться именно сияние её глаз, – Прости, я снова своевольничала. – А тебе не приходило в голову, что я волнуюсь ещё и потому, что ты однажды ушла на несколько лет? – Ну тогда-то я предупредила. – Но не о времени отсутствия, – подойдя поближе и чуть приобняв её за талию, выходец из Джесеку выдохнул. – Я рад, что ты в порядке. – А как ты понял, куда именно я ушла? – Ты не оставила Присциллу на Свайна или Илре, а значит, что ты недалеко. За вдохновением спустилась, что ли? – Мы поймали несколько писем с нижних уровней, – им навстречу спешил Дзинши, и Недвижимый лорд невольно засмотрелась на то, как Бездна поменяла этого человека, по мнению Озен, в лучшую сторону. От жеманных манер остались только призраки, и теперь он, выросший настоящим баловнем по части обслуживания сторонних лиц, умел делать всё сам, от стирки до ухода за собой. Впрочем, кое-что оставалось неизменным: длинные волосы, до сих пор вызывавшие оторопь у многих искателей, по-прежнему не были укорочены ни на миллиметр. Что Дзинши, что Маомао умудрялись укладывать причёски в замысловатые композиции, приспосабливая местные материалы под подобие шпилек и заколок, так что, как ни крути, у лагеря Искателей был небольшой, но шарм Поднебесной. – А, так вот в чём дело, – несмотря на то, что они виделись возле клети гондолы, помахал знакомому Марулк, а когда они поравнялись, спросил, – Есть что-то от девочек? – Увы, всё от Чёрных свистков, в частности, относительно дрейфа артефактов. – Так он есть? – Пусть Озен и было горько признавать, что от Джубили и Сяо Дяо нет вестей, однако же она не забывала и о своих прямых обязанностях начальницы лагеря, пусть чаще и пребывая в Орте, нежели в Бездне. – Ложная тревога, переоценили ранее найденные артефакты, оказалось, что это не нечто второго уровня, а поделка, примерно как Вечный Блокнот у Марулка, – прилежно пояснил Дзинши, пока Недвижимый лорд изучала пришедшие бумаги, всё ещё пахнущие горькими травами для того, чтобы отвадить летающих хищников, быть может, и равнодушных к содержимому посылки, но порой не удерживающихся от того, чтобы лопнуть поднимающийся вверх аэростат. – Что ж, ясно, – мимоходом отметив наброски флоры и фауны, Озен отдала бумаги обратно подчинённому, – Бездельники из шахт топают? – Ага, – облокотившись на парапет и посмотрев в нужную сторону всего пару секунд, кивнул Дзинши. Подобно его жене, зрение бывшего главного евнуха стало гораздо острее, пусть ему ещё и было далеко до агатово-чёрных глаз Белого свистка, – Погода испортилась, конечною. Те, кто постарше, наверняка будут жаловаться, что у них суставы болят. – И хорошо, – даже с некоторым весельем дёрнула плечом Недвижимый лорд, – Будет Маомао практика, наверняка она сейчас тестирует новое средство для лечения. Дзинши улыбнулся, прикрывая нос рукавом: – Вот счастье-то... Кстати, если это возможно, я хотел бы обозначить необходимость новой поставки низкоуровневых артефактов на поверхность. Лучше сделать это сейчас, а когда мы накопим много, потому что потом ребята начнут кичиться друг перед другом, кто утащит больше, и «не ходить же два раза», а в итоге будут едва ли не валиться замертво от проклятья и перегруза собственных рюкзаков. Я на них уже рявкал, но, как говорится, один голос собаки против рёва дракона не действенен. – Какой изящный способ заставить меня выполнять прямые обязанности, – пожурила его Озен, а затем быстро оговорилась, – Да шучу я, шучу. Скажу, чтобы так и сделали. – Благодарю, – Дзинши поклонился, а затем, замешкавшись, всё же добавил, – Я уверен, что девочки в порядке, просто увлеклись исследованиями. – Я тоже на это надеюсь, – нельзя было пустить в голос ни одной нотки сомнения, с чем Озен успешно исправилась. Искатели молились Бездне, это правда, однако же притом существовал и ряд примет, например, лучше было не сомневаться в силах отрядов, спустившихся вниз, поскольку считалось, что малейшие колебания товарищей могут отразиться на их успешном возвращении – а таких случаев, увы, было довольно много, несмотря ни на профессионализм, ни на высококлассные артефакты. Ну вот, задумалась, теперь придётся отвлекаться. Она снова взглянула на завесу дождя, так и не решившего, подчиняться ему гравитации или силовому полю Бездны, и, оставшись с мужем наедине, проговорила: – А ведь порой дрейфуют не только артефакты. Но и животные. И как я могла об этом забыть? – О чём? – решил на всякий случай уточнить Марулк, на что Озен хмыкнула, покачивая головой: – Всё же хорошо, что пишу в умеренном темпе, моя память похожа на клубок, если тянуть нить в спешке, то она может и порваться. Я добралась до момента, когда нужно описать мой первые спуск, и только теперь я вспомнила, что там было ещё кое-что, напрямую меня и моего брата не касающееся, но тоже важное, хотя бы тем, что позволяет... Пожалуй, понять, что не всё так однозначно, и порой деление на уровни весьма условно. – Не помню, чтобы ты рассказывала мне о таком, а потому весьма заинтригован. Но я всё равно ещё сержусь на тебя за отлучку! – грозно нахмурился выходец из Джесеку, и Озен, не удержавшись, чмокнула его в лоб: – Ты же знаешь. Твоя жена не тот человек, который с утра до ночи сидит дома в ожидании тебя, чинно вывязывая армию носков. – Я бы любил тебя любую, но с таким раскладом, что ты озвучила, по-моему, в самый раз было бы в петлю лезть. – Как Дзинши порой говорит, – на этот раз на лице Белого свистка появилась улыбка, – В лесу много деревьев, какая разница, на котором из них повеситься? – Ну знаешь, я бы всё-таки предпочёл собственный выбор, что и сделал, – Марулк снова приобнял её за талию, а затем, действительно разглядев фигурки возвращавшихся искателей, кивнул в сторону кухни: – Посмотрю, как там молодые с готовкой управляются, да помогу, если будет нужно. Ты тоже приходи поскорее. – Я попозже поем, – обозначила Озен, поскольку не хотела упустить пришедшую в голову мысль. Её ждала шестая глава. У юной Феросе никогда не было оснований подозревать, что Вселенная как-то к ней благожелательна, или, если уж на то пошло, конкретно Великая яма, так что когда Озен на первый спуск назначили в качестве своеобразного наставника Микеля, та лишь закатила глаза. – Мне? Эту соплю? – Красный свисток ярился гораздо больше, полный желания сопротивляться такому раскладу, но тут уже в его лоб прилетели крепкие костяшки пальцев Хью: – А ну не возникать! Обрадовался бы, что доверяю! – Но, сэр! – Голос его был подобен взвизгиванию щенка, которому ткнули в нос ссаной тряпкой, – Мне же вместо добычи артефактов придётся за ней следить! – Учись совмещать, рано или поздно ты станешь Лунным свистком, а это значит, что младшие на тебе будут практически всегда. Если дослужишься до Чёрного, то и там хрен редьки не слаще, – сегодня вечером Бельчеро был в настроении читать воспитанникам лекции, и теперь грозил пальцем у самого носа артачившегося мальчишки, – Так что привыкай к ответственности, равно как и к совмещению обязанностей. А Феросе всё подготовку прошла. Так что готова. Микель сложил губы в узелок, и тон Хью странным образом смягчился: – Разве же это сложно? Покажешь, где работать кайлом, и она тебе поможет, глядишь, даже больше всякого разного накопаете. Ну всё, хватит рассусоливать, идите уже. – Удачи тебе, – несмотря на то, что ему было пора убегать в Гильдию, на сортировку артефактов, Закри всё же урвал минутку, чтобы попрощаться с сестрой и обнять её покрепче. Пусть и не расположенная к таким сантиментам, Озен, однако же, почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Только теперь девочка поняла, что из одного из таких спусков, и неважно, на какой уровень, она попросту может и не вернуться. Никогда больше его не увидеть. Нечего распускаться! Пошла копать – значит, надо копать! И ещё желательно найти какой-нибудь еды, как и собиралась! Хью расщедрился, выдав им немного риса, но и тем девочка поделила с братом, оставив большую часть сиблингу, поскольку Закри как раз должен был подрасти для того, чтобы стать искателем: рост и вес тоже учитывали при экзаменации на Красного свистка, что порой вызывало у юной Феросе саркастическое хихиканье, учитывая продуктовую прижимистость Хью. Сама она попала в нужную категорию, напившись воды перед самым взвешиванием, да так, что едва утерпела, пока ждала результатов экзамена. – Пошли, чего встала? – грубо кивнул в сторону спуска Микель, и Озен, поправив лямки рюкзака, двинулась за ним. Со стороны домов к ним присоединились ещё два Красных свистка, не из приюта: блондиночка с карими глазами, представившаяся как Арника, и мальчик постарше всех остальных, молчаливый и насупленный, Ратис. Мы её не заткнём, мимолётно подумалось Озен, и оказалась права: Арника, пусть уже и спускавшаяся в Бездну, тараторила как неугомонная, оглядывая окрестности. – У тебя первый спуск? Следи за ушами, это такое прикольное ощущение, сначала бывает, а потом нет! – не успела Озен даже шагу в сторону Великой ямы сделать, тут же оповестила её девчонка. И оказалась права, изрядно удивив юную Феросе: едва дорога пошла на спуск, в ушах появилось ощущение, будто лопаются мелкие пузырьки, ноэто действительно быстро прошло. Если бы не болтовня сопровождавшей их искательницы из числа детей, которым повезло жить под крылышком семьи, возможно, Озен сполна ощутила бы величие просыпающейся природы Великой ямы. Увы, волшебный момент был безнадёжно испорчен. – Ты знаешь, что на уровнях пониже болтливых съедают первыми? – с намёком покосился на Арнику Микель, но та лишь в улыбке расплылась: – Так то на нижних! А здесь нормально! – Намёки не твоя сильная сторона, – вздохнул Ратис, но Арника лишь весело подпрыгнула на ближайшем валуне: – А чего идти со скорбными лицами, будто мы кого хороним? Да и познакомиться не помешает! Как знать, быть может, однажды в составе отряда будем спускаться на четвёртый в поисках артефактов! – Слушай сюда, – резко развернувшись, Микель применил тот же способ, что и практиковал на Озен: подошёл к Арнике вплотную, едва не касаясь её носа своим, – Вам-то от балды можно артефакты добывать, а вот у нас, приютских, это самая настоящая работа, иначе нам еды не дают. Так что сейчас мы с тобой не союзники. А враги. Ты поняла? – Она лишь говорит, что нужно думать на перспективу, – Ратис мягко сдвинул свою напарницу в сторону, и, пусть он и был не особо-то крупнее Микеля, максимум на треть головы, впечатление всё же производил. Приютский задира почувствовал, что его авторитет утекает сквозь пальцы, залихватски сплюнул в сторону, а затем, взглянув на Озен с таким видом, будто это она всё устроила, мотнул головой в противоположную сторону: – Пошли, будем копать там. – Мне кажется, или трава здесь зеленее? – всё же не удержалась юная Феросе, пока они продвигались к участку, даже отсюда выглядевшему словно созревший сыр, полный разнокалиберных глазков. – Ты от этой дуры заразилась, или что? – буквально рявкнул на неё Микель, но затем внезапно пошёл на попятный, – А… Ты же не местная. Небось, кажется, что у предметов радужное гало или типа того? – Ну вроде, – не привыкшая с ним разговаривать даже растерялась Озен, и мальчишка самодовольно дёрнул головой: – Это всё потому, что у Великой ямы и всего, что находится в ней, есть душа. Снова про эту душу. Не думать, не думать о монструозном провале в почве, который якобы ещё и имеет на людей свои планы. Просто не думать! – Наверное, я скоро привыкну, – пробормотала Озен, но Микелю, казалось, уже не было до неё никакого дела: отыскав вход в небольшую рукотворную пещерку, разветвлявшуюся на два направления, он указал на участок подальше от себя: – Попробуй покопать там. Только не в стиле снулой рыбы, а нормально копай, может, в конце дня мозоли будут, но лучше пусть они во время работы вскроются, чем потом будут мешать держать кайло. Давай, чего встала, работа начинается. Крыть было нечем, несмотря на грубость, Микель всё же был прав. Так что Озен, с некоторым облегчением устроив рюкзак на земле, присела на колени, изучая фронт работ. Лучше бы этим самым радужным гало был обозначен участок, где что-то есть, а не бестолковая трава. – Я ещё кое-что уточнить хочу, – всё же снова предприняла попытку заговорить Озен, хотя и прекрасно слышала удары кайла со стороны Микеля. – Чего тебе? – дружелюбие у мальчишки не повысилось, а потому юная Феросе решила, что будет как можно более конкретной: – Мы сможем поохотиться? – У меня с ребятами постарше договорённость» у них силки, а я делюсь артефактами за часть добычи. Если тебе ещё не хватило мозгов договориться, это твои проблемы. Так что заваливай всё, что выскочит тебе навстречу. И для пропитания, и для самозащиты, – сказал как отрезал Микель, и удары на несчастную стену посыпались снова, можно подумать, он собирался выкопать артефактов на неделю вперёд. Решив, что при случае припомнит ему это, Озен тоже перехватила кайло поудобнее, принимаясь за обследование полости. Как и учили, прислушивалась к звукам, нет ли металлического лязга или ощущения, будто внутри что-то... Есть! Это оказался не артефакт, а круглый зверёк, более всего напоминающий белку. Местный неритантан, мясо! В полости оказалась его нора, и теперь зверёк ошерился, ведь маленький обвал от кирки отрезал ему путь к отступлению. Озен приходилось иметь дело с устрицами и рыбой, а вот с кем там млекопитающим – никогда. Ничего не поделаешь, им с братом нужно мясо. Много позже она научится правильно убивать, но пока в голову не пришло ничего лучше, как ударить зверька тупой частью кирки. В отличие от рыбы, которая, быть может, и перестала бы биться, тот боролся за жизнь: издал переливчатый вой, пока по сомкнутым резцам заструилась кровь, и Озен, против воли воскликнув «Прости», опустила острую часть кайла на участок между слезящихся от боли глаз. Задние лапы зверька конвульсивно дёрнулись, и более он не издавал никаких звуков. – Кости из него вытаскивать задолбаешься, – отвлёкшись от работы, Микель подошёл посмотреть на это представление, – А мне сказали, что ты экзамен сдала. Списала, что ли? Даже грызуна убить не можешь. – Я его убила, – на лице юной Феросе играли желваки, а запах крови, казалось, стелется вокруг неё, пропитывая что форму, что волосы. – Ну и что, ты теперь смотреть на него будешь? – старший товарищ не собирался ничего подсказывать, но, благо, Озен сама сообразила, что к чему: выйдя наружу и сорвав травы, она заткнула что рот, что рану зверька, дабы не привлечь хищников. Упаковала его как можно лучше в матерчатый мешок, тоже простеленный травой, и повязала с краю рюкзака: к сожалению, внутрь положить не получится, во-первых, всё перепачкается, во-вторых, если всё же хищник учует, гораздо лучше отвязать мешок, нежели пожертвовать всем рюкзаком с инвентарём и потом получать и нагоняй от Хью по первое число, и подвешивание на глазах у всего честного люда. Теперь у неё была та самая долгожданная добыча, но отчего-то Озен не чувствовала себя победительницей. В ушах всё ещё звенел предсмертный крик зверька. На его месте могла оказаться и сама Озен. Ещё больше угрызений совести юная Феросе испытала, рассмотрев гнездо: благо, там не было детёнышей, но бросалось в глаза, насколько тщательно зверёк подошёл к оформлению интерьера своей ныне поруганной комнатки. Под переплетением сухой травы что-то чувствовалось, и Озен, снова вооружившись кайлом, раскопала странный предмет, более всего напоминающий плошку размером в половину её ладони, с бугристым стерженьком на одной из сторон. Лом какой-то, что ли? Озен покосилась в сторону Микеля, занятого на собственном участке, и решила, что уж лучше притащит на поверхность совершенно никому не нужную вещь, нежели сейчас получит насмешку от этого эксперта, или, и того хуже, станет предметом зависти. Пусть Микель и с пренебрежением посмотрел на добытого ею грызуна, но что-то подсказывало юной Феросе, что при случае этот мальчишка может быть и нечист на руку. Так и оказалось. – Ты, небось, совершенно там ничего не накопала, – не успели они отойти от шахты, заговорил Микель, недвусмысленно бросая взгляды на притороченный к рюкзаку мешок, – Давай меняться? Я тебе один артефакт за этого твоего зверя. – Нет. – А что, два артефакта хочешь? – разыграл притворное возмущение мальчишка, – Сама подумай: из силка зверёк чистенький, вот за него, пожалуй, два можно отдать. А ты своего в биток с костями превратила, радуйся, что я вообще предложил обмен! – Меня и такое устроит, – уперлась Озен, после чего глаза её провожатого сузились до щёлочек: – Я, вообще-то, могу и отнять. – Рискни здоровьем, – Озен окончательно развернулась к нему, крепко стоя на ногах, и Микель хотел было уже испытать удачу, но вдруг замер, оборачиваясь: – Что это было? – Ага, конечно, так и купилась. – Тихо! Там! – в глазах мальчишки появился настолько красноречивый ужас, что юная Феросе действительно замерла, вглядываясь в даль. Время близилось к закату, ещё немного – и станет поздно, на охоту выйдут хищники, надо же, как пролетело время, нужно успеть до того, как туман опустится окончательно, как произошло вон там, в той низине, куда смотрел её товарищ по спуску. И именно там, в тумане среди гигантских деревьев, Озен заметила нечто. Гибкое, на четырёх лапах, оно тащило что-то сложноидентифицируемое, но явно покрытое тряпками, а не шерстью. Из зубов твари взвешивалась человеческая рука: выходит, ей попался человек из трущоб. Но как? Быть может, самоубийца? Это же точно самоубийца, вроде там бывает зависимость, или должники, или ещё что… Правда ведь? Да? Мысль о том, что нечто из Бездны вылезает на поверхность и охотится на людей, заставила желудок Озен ухнуть вниз, а сердце бешено заколотиться от адреналина. На ум сразу пришло окно в их с Закри комнате, ладно камень и дерево, но кого остановит глупое стекло? А что, если это самое… и в окно? Ветер дул в сторону ребят, так что тварь их не чуяла, более занятая своей заначкой. Идти было тяжело, животное расставило лапы пошире, проволакивая добычу под животом и заставляя тело бедняги волочиться под совершенно несовместимым с жизнью углом. И только теперь на траве, на той самой, что очаровала Озен при спуске, юная Феросе увидела длинный след крови. Увидела его и тварь: выпустила руку из пасти, вернулась по собственным следам и, словно хозяйка, более всего озабоченная чистотой дома, выпростала длинный язык, принимаясь слизывать багровую дорожку. Микель издал недвусмысленный звук, и Озен поняла, что его вот-вот стошнит, но хуже всего было то, что тварь, зачищавшая следы своего пребывания, подняла голову и обратила в их сторону округлые уши. – Пошли, – вцепившись в его руку, даже не задумавшись о том, зачем, собственно, ей надо спасать этого заносчивого выпендрёжника, Озен потянула мальчишку прочь, так, как учили: отступая, не поворачиваясь спиной. Впрочем, на этот раз правда оказалась за Хью: те вещи, что хороши в теории, на практике могут обернуться полным провалом. Несмотря на Красные свистки, оба были лишь детьми, а потому, когда голова твари склонилась вниз, как если бы она прицеливалась, всё же сработала паника. Юные искатели побежали вперёд, к подъёму, Микеля вырвало прямо на форму, но это было неважно, главное – не останавливаться. Озен почувствовала тошноту, уже заметив мощёные улочки Орта, но сдержалась, выволакивая старшего товарища едва ли не за волосы. Теперь юная Феросе знала, даже не догадывалась, а действительно знала, что чем бы ни было то создание внизу, оно могло подняться следом за ними. Почему только здесь нет никаких ограждений? В данный момент она мечтала бы о том, чтобы вся Бездна была закрыта огромной металлической крышкой в километр в поперечнике, и спуск осуществлялся бы через крошечную дверцу. И то только с согласования гильдии. Мечты, ох, мечты. – Вы чего это, пострелята? – над ними склонился неизвестный Лунный свисток и понимающе похлопал Микеля по плечу. – Ох, малыш, не переживай, меня тоже в своё время сильно тошнило. Застирай поскорее, и форма будет как новенькая. Только теперь осознавший масштаб настигшего его унижения, товарищ Озен по спуску взглянул на себя, а затем негодующе застонал, тогда как юная Феросе во все глаза воззрилась на незнакомца: – Мы видели чудовище! Оно человека утащило! – Чудовище? Утащило человека? – Лунный свисток мимолётно нахмурился, а затем улыбнулся так снисходительно, что Озен даже противно стало, – Ну-ну, будет вам, этот туман, когда завихряется, порождает кучу образов. – Никаких образов, оно тащило за руку мёртвого человека, большое, тело длинное, и четыре лапы, – решив, что если будет выглядеть как можно более серьёзно, то ей поверят, принялась объяснять Озен. – Что ж, если там действительно есть такая опасная тварь, полагаю, мы, Лунные свистки, поутру разберёмся, – его тон недвусмысленно намекал о том, что новый знакомый не собирается ничего делать. В груди зародился огонь негодования, и Озен, не помня себя, выкрикнула: – Ну и не надо, ну и не верьте! Я к Гриру пойду, он точно поверит! – К Гриру? – Лунный свисток удивился, а затем даже ногой от раздражения топнул, – Ну знаешь, мелкая, ему сейчас не до твоих выдумок. Разве ты не в курсе, что у него в семье трагедия? Они с женой ребёнка потеряли, ходят ни живые, ни мёртвые, а тут ты со своим рассказом про бабайку прибежишь. Раз уж хочешь, чтобы тебя услышали, тогда и веди себя как взрослая! – Как... Потеряли: – совершенно обезоруженная таким заявлением, залупала глазами Озен. Тварь, увиденная в тумане, не покидала её сознание. А ведь она вполне могла утащить, многие хищные животные любят красть детёнышей, очень уж лёгкая добыча. – Врач сказал, что он просто перестал дышать. Да разве же от этого легче? – Лунный свисток, казалось, не мог остановиться от того, чтобы излить на молодую праведный гнев, – И вообще: я сказал тебе, что мы завтра проверим. Если оно что-то и утащило из города... – Кого-то, – не отступала от своего юная Феросе, на что новый знакомый лишь негодующе вздохнул: – Допустим. Если так, мы отыщем его следы. – Ну, удачи, она там всё хорошо вылизала, – решив, что более спорить не о чем, Озен решительно развернулась, и поняла, что уже осталась в гордом одиночестве: Микель, которому вообще-то нужно было возвращаться в приют вместе с неё, не выдержал рвотного унижения и удрапал в неизвестном направлении, оставив её добираться до дома самостоятельно. С другой стороны, а что она от него ждала? Эксклюзивную эмпатию? Завтра ещё, небось, волком смотреть будет, ведь видела, как его самооценка разлетается на мелкие кусочки. Ещё бы: «соплю» не стошнило, а его, великого будущего искателя, стошнило! Ну и ладно. Мысли её вернулись к Гриру, к его ласковой улыбке. Пусть жена Лунного свистка не понравилась юной Феросе, но всё же потеря ребёнка – это то, чего и врагу не пожелаешь. Задохнулся во сне. С одной стороны, не мучился, с другой... Озен вспомнила собственную грустную историю матери, которой деликатное положение не только не подарило радость, но и обеспечило страшный конец, кровавый след из воспоминаний слился воедино с тёмной полосой, которую неведомое животное прочерчивало человеческим трупом среди тумана, и сглотнула, ощущая на губах приступ желчи. Впору бы порадоваться, что удержалась на первом спуске, но, если честно, сейчас на душе было муторно. – А вот и ты! – подлетел к ней Закри, повисая у сестры на шее, а затем отстранился, заглядывая в глаза, – Как всё прошло?.. Ты чего такая? – Ну... – ещё не уверенная, стоит ли что-то рассказывать, по дороге сюда даже прикидывая, а может, ей и правда это всё почудилось, юная Феросе взглянула на брата, изо всех сил изображая улыбку, – Наверное, я думала, что будет… немного иначе. – Наконец и вторая пришла. Вот так дела, даже не облёванная, – им навстречу уже спешил Хью, протягивая широченную лапищу к рюкзаку, – Ну, показывай, что принесла.