7. Хитрости для слабых

На Орт опускались сумерки, и цвета заката, каждый раз напоминавшие Озен волосы её приёмной дочери, уже уступали место оттенкам синего. Вопросы, касающиеся лагеря Искателей, были решены, Марулк, правда, свернул в «Полночный перекус» по долгу работы, тогда как Озен, пообещав, что никуда не рванёт на ночь глядя, отправилась домой. – Эгей, соседка, как там Великая яма? Отвернувшись от ленты персикового цвета, всё ещё не покидавшей горизонт, Белый свисток столкнулась глазами с Аброузом. Он только что вернулся с работы и в знак приличия, даже слегка приподнял над головой любимую шляпу, показав уже довольно сильно поседевшие волосы – время не щадило никого. – Да что с ней сделается, это люди пачками мрут, а Бездна как была, так и есть, так и будет, – добродушно усмехнувшись, проговорила Озен. Собеседник делано скорчил скорбную мину: – Так-то оно так, но мы же ещё повоюем, да? – Нам некуда деваться, – быть может, годом ранее Белый свисток и прошла бы мимо, лишь обменявшись с соседом парой реплик, но не сегодня, – Как там дела в типографии? Вот они, нормальные разговоры нормальных людей, то, чего Озен долгое время чуралась. Что ж, ещё немного, и глядишь, будет собирать свою суетливую стайку на лавочке. Впрочем, если у беседы есть суть, это не так уж и плохо. Недвижимый лорд не любила пустой трёп, но Амброуз его и не предлагал: – Всё в порядке. Привезли новую краску, менее маркая, и формы из-под неё чистить гораздо проще. – И правда хорошая новость, – она сгрузила рюкзак, и тот шмякнулся на траву, привлёкши внимание Присциллы. Та сразу стартанула из дома, забираясь на плечо хозяйки, а заметив Амброза, протянула «приве-ет». – Привет, проказница, – не без удовольствия ответил ей работник типографии, а затем снова взглянул на Озен, – Я слыхал, ты взялась за мемуары? – Да, вот как раз ночь наступает, хочу посидеть, только перекушу. – Благое дело. Хочешь, попиарим тебя немного в новом выпуске? Как раз колонка осталась, авторская, можно, конечно, иллюстрации побольше сделать, и этого промежутка не будет, но, как по мне, лучше текстом заполнить. – По остаточному принципу Белого свистка приглашаете? – с намёком пошутила Озен, на что Амброз улыбнулся: – Да Бездна меня упаси. Лишь подумал, что это может стать своеобразным стимулом писать дальше. Ну и наверняка поможет другим искателем в поисках себя. – А ещё поднимет продажи газеты. – Всё так, никуда без шкурного интереса, – шутливо подмигнул сосед, на что Озен хмыкнула: – Хорошо, у меня как раз есть, о ком написать. Он тоже был Белым свистком, надеюсь, народу это будет интересно. – Можно и что-то совсем простое, сама же понимаешь, Белые свистки овеяны кучей мифов и легенд, даже художественные романы про них любой степени достоверности разлетаются как горячие пирожки. – А, ну точно, – Недвижимый лорд прищурилась, – Такие, как мы, ведь даже штаны надевают не как простые смертные. – Через голову? – поддержал шутку Амброз, на что его соседка хохотнула: – Не иначе. Как будет готово, покажу, договорились. Могу вот с этой проказницей передать. – А я ей вкусненького взамен, – пообещал работник типографии, после чего Присцилла, подпрыгнув на плече хозяйки, изъявила полное желание поучаствовать в подобной авантюре. – Ну спасибо хоть не гоняются за мной по всему Орту, чтобы взять интервью, – сыронизировала Белый свисток, сначала умяв царских размеров сэндвич, а затем и открывая блокнот, в котором должна была появиться седьмая глава, – Число удачи, да? Тогда об удаче и поговорим. После кошмарного видения первого спуска Озен ещё некоторое время полагала, что непременно встретит чудовище. Великая яма не настолько уж и большая, и если эта тварь ходила теми же тропами, то наверняка пройдёт снова, звери так просто от проложенных маршрутов не отказываются. Но... Прошла неделя, началась другая, а от неведомой хтони не было ни слуху ни духу. Юная Феросе подозревала, что её сообщение так и не достигло толкового адресата, и никто ни из Синих, ни из Лунных свистков так и не организовал разведку, дабы узнать, миф это или реальное положение вещей. Вполне могло быть и то, что животное ело людей далеко не всегда, но от этого легче не становилось. Лично Озен была уверена, что тварь бродит где-то здесь, занимаясь своими тёмными делами и нисколько не считаясь с тем, нравится это людям или нет. Отношения с Микелем оставляли желать лучшего, и не только потому, что Озен, сначала не сойдясь с ним с первых дней пребывания в семейном доме Бельчеро, увидела, как его стошнило при подъёме. О, это была лишь верхушка айсберга, поскольку та непонятная штука, притащенная ею из первой же вылазки, оказалась весьма дорогой, настолько, что даже Хью, скупой на доброе слово, снизошёл до похвалы. Для Микеля это был удар ниже пояса, и противоречия между ними стали лишь глубже. Ни о каких тренингах на сплочения речь не шла, так что, если Озен и этого заносчивого мальчишку ставили в пару, они попросту разбредались по своим участкам, встречаясь лишь для того, чтобы образцово-показательно подняться на поверхность вместе. Впрочем, юная Феросе нисколько не переживала на этот счёт, поскольку могла спокойно работать, а также учиться ставить силки. Для этого приходилось искать незанятые Синими свистками участки, удача не всегда была на её стороне, однако же девчонка не унывала, и периодически они с Закри могли есть свежее мясо. Особо пытливым Бездна позволяла находить и ягоды, и грибы, так что питание сиблингов стало чуть лучше. – Обещаю, как только я получу красный свисток, непременно помогу тебе со сбором, – бывало, говорил Закри, следом за сестрой жадно набивая рот сокровищами Великой ямы. – Ешь давай, – неизменно отвечала юная Феросе, пододвигая ему часть своей порции. Как ни крути, брату нужно было подрасти, мальчикам надлежало быть более крепкими, не то отбор попросту было не пройти. Очередной спуск не должен был стать чем-то примечательным, но, к удивлению Озен, Хью собрал стайку ребят перед самым выходом, настолько загодя, что даже сам ещё позёвывал: – Так, дармоеды. Сегодня у меня для вас особенное задание. Пока вы ещё не вымахали, пойдёте со старшими в разломы, и не вздумайте возвращаться с пустыми руками. Услышав это, один из мальчишек испуганно охнул. Благодаря тектонике плит, на первом уровне, уже на границе со вторым образовывались разломы, как правило, весьма богатые на артефакты. Проблема была лишь в том, что взрослым искателям путь туда был заказан, руку по плечо просунешь, а дальше наверняка не пройдёшь. Другое дело дети, существовала премилая, хоть и варварская практика посылать их туда, в совершеннейшую темноту и тесноту, только со светокамнем в держателе, буквально без всего, дабы искать артефакты. Если внутри было убежище какого-либо зверя, путь обратно зависел лишь от того, успеет старший потянуть верёвку на себя или нет. По легенде, ходившей между воспитанниками семейного дома Бельчеро, одному мальчишке таким образом откусили нос и половину уха, и теперь он жил где-то в Орте, не выходя из дома, на попечении собственной семьи. Будь это боевое ранение, ещё бы можно было похвалиться, а так... Покалечился ни за что. Отбился бы на поверхности, но не там, где порой и руку-то вперёд не выставишь. – Я знаю, о чём вы все подумали, но развивайте в себе критическое мышление, – постучав пальцем по виску, со всем возможным презрением выпрямился Хью, а затем вдруг обратился к Озен, – Феросе. – Да, сэр? – недоумевая, чем могла успеть провиниться, подсобралась девчонка. – Поскольку ты достала весьма неплохой артефакт в первую же свою вылазку, отправишься к разломам вместе с Гриром, рассчитываю на тебя. Рассчитывает на меня... Погодите, с Гриром? Мысли заметались, словно мошкара, Озен даже глаза выпучила, однако Хью был непреклонен: – Оглохла, что ли, Феросе? – Нет, сэр, сделаю всё, что в моих силах, – ответила она, и вдруг услышала краем уха смешок: – Влюбилась, что ли? Подождав, пока хозяин дома отвернётся, Озен пришила презрительным взглядом одну из своих товарок. Но на этом противостояние пришлось закончить, поскольку дверь открылась, и на пороге показались Синие свистки во главе с Лунным. Как же давно Озен его не видела! Признаться, сердце действительно затрепетало. Тот самый человек, который был добр к ним с братом, тот человек, которого постигло несчастье. Заметно изменился, сказывалась семейная трагедия. Его скулы обозначились чётче, а от формы веяло потом, однако лично Озен это нисколько не отталкивало. С настороженностью стоит воспринимать тех, кто всегда выглядит с иголочки, они не познали подлинной жизни, да и времени у таких бездельников полно. – Здравствуй, – его растрескавшиеся губы изобразили улыбку, и юная Феросе прямо-таки растаяла, поскольку это усилие было сделано для неё: – Мы сегодня команда, да? – Да, можно сказать, составляем один отряд, как я и обещал, – его глаза потеплели, и Грир поманил девчонку за собой, – Не волнуйся, я не дам тебя в обиду. Знаю хорошее место, там нет хищников и достаточно артефактов. Бромбелей когда-нибудь видела? – Только на картинке, – поспешила за ним Феросе, подтянув лямки рюкзака. – Вот как раз и увидишь, мы сегодня спустимся достаточно далеко, не пугайся. – А я не из пугливых, – решив, что её воспринимают как ребёнка, надулась Озен, на что последовала новая тёплая улыбка: – Я лишь предупреждаю, вдруг подумаешь, что я решил уйти вместе с тобой в самоволку. – Нет, я бы никогда... – вовремя сообразив, что, возможно, семейная трагедия снизила доверие к Гриру со стороны Гильдии, Озен даже опешила, – То есть... Правила ведь кровью писаны, какой смысл их нарушать? – Если всё идёт не по плану, порой приходится, например, убегая от хищника, – спуск закончился, остальные группы разбрелись по своим участкам, но Грир целенаправленно шёл дальше, – Вам наверняка об этом рассказывали, такое часто случается, когда приходится спускаться на другой уровень, а потом получать нагоняй от Гильдии. В конце концов все наши деления – большая условность, и больше зависят от физических характеристик того или иного искателя. Впрочем... – он мимолётно обернулся, разглядывая юную Феросе, – По внешности судить не берусь, порой на четвёртом погибают от подъёма крепкие мужчины, а хрупким девушкам хоть бы что. Удивительно, не правда ли? Милости Бездны настолько непредсказуемы. Он был настолько разговорчив, что Озен даже потерялась. Полагала, что Лунный свисток будет молчать, а тут на тебе. К сожалению, сама она словами разбрасываться не любила, так что получался какой-то бестолковый монолог, от которого Красный свисток ещё больше чувствовала себя ребёнком. Поскорее бы уже работа, что ли. – Пригнись, – вдруг скомандовал Грир, и Озен на автомате согнула ноги в коленях, прячась за замшелым стволом дерева. Лунный свисток показал вдаль, на существо размером со среднюю собаку. На тонких красноватых ногах, с пучком шерсти на холке, скорее имитирующим, нежели на самом деле являющимся хвостом, оно водило длинной шеей по траве, скашивая ту словно газонокосилкой. Услышав шорох, животное подняло голову, округлую, увенчанную такими же красными выростами. Маленькие глаза и маленький рот, Озен ощутила некое весьма неприятное сходство с младенцем, но раньше, чем девчонке пришло в голову что-то озвучить, Грир указал на бока животного: – Гляди, оно не настолько беззащитно. Всё ещё пытаясь развидеть морду животного, которое, благо, уже снова вернулось к своей деятельности косилки, юная Феросе сосредоточилась на слегка мерцающих голубоватых выступах. Блямбы, наполненные таинственным содержимым, казалось, дотронешься пальцем – и задрожат. – Оно больное? – припомнив ряд заболеваний, присущих для трущоб, решила уточнить Озен. – А, похоже, ты видела подобное заболевание у людей, в таком случае оно называется лишаём. У животных тоже бывает. Видела, да? – Да, – девчонка не стала распространяться на тему, а потому просто сосредоточилась на словах Грира. – И то, и другое – грибок, только на теле бромбеля этот вид формирует полноценные плодовые тела, частично питаясь благодаря соединению с подкожным слоем хозяина. К сожалению для нас, его носители из-за этого несъедобны для людей. – Такая себе потеря, – пусть и негромко, но озвучила Озен. – Люди могут рассказать друг другу об этом. А вот хищники Бездны, особенно те, что неопытные, на бромбелей периодически покушаются. Смотри, – Грир подбросил камушек, и животное снова взметнулось, сначала раздув шею, а затем и повернувшись к ним боком. Даже не оглядывалась, продемонстрировала им ту самую часть тела, где росли грибы. – Что это тебе напоминает? – будто они были на экзамене, продолжил говорить старший товарищ, и Озен, понимавшая, что возражение не принимаются, задумалась снова: – Не знаю... Фурункулы? – Верно. То, что мы называем грибами, это плодовые тела, несущие споры для размножения. Этот вид предпочитает активно взаимодействовать с миром, а не ждать дождя или ветра. При малейшем неосторожном движении он взрывается, выпуская споры. Они не ядовиты, но забивают нос и рот. Бромбели к этому хорошо приспособлены, их шеи расположены далеко от тела, и у них маленькие носы, а вот хищнику, который ориентируется и на нюх, и на зрение, и раскрывает пасть пошире, ведь ему наверняка кажется, что одолеть такую малявку проще простого, приходится ой как несладко. Весьма запоминающийся урок на всю жизнь, он потом целую неделю ходит в попытках прочистить нос и горло от этого чудовищного привкуса… Ну да что-то мы здесь задержались. Идём, поищем уже артефакты. С этими словами двинулся прямо в сторону бромбеля, а вместе с ним и ещё к четверым его сородичам. Животные не разбежались, повернулись к ним боками, отчего Озен пусть и невольно, но прильнула к старшему товарищу. – Всё в порядке, ты не трогаешь их – они не трогают тебя, это только пассивная оборона, – снова пояснил Лунный свисток, а затем задал контрольный вопрос, – Догадываешься, почему мы будем копать на этом участке? – Если здесь пасутся бромбели, хищники тоже не появятся. – Молодец, – он по-отечески взъерошил девчонке волосы, а затем, опомнившись, кашлянул, – Что ж, вот мы и на месте. Поначалу Озен подумала, что он шутит. Разлом был визуально настолько маленький, что даже Закри бы в нём пришлось туго, не то что ей, умудрившейся подрасти за прошедшее с момента прибытия в Орт время. – Я для него большая, – решившись быть разочарованием, пробормотала юная Феросе, но Грир лишь головой покачал: – Это если в экипировке полезешь. Раздевайся. – Что? – она покраснела так стремительно, что и сама почувствовала прильнувшую к ушам кровь. – Если останешься в одном нижнем белье, без труда пройдёшь. Я уверен, у тебя получится. – Я бы всё же чуток раскопала, – заметила девчонка, на что взгляд Грира посуровел: – Озен. Можно быть с тобой предельно честным? – Конечно, – по ощущениям, сердце пропустило удар, но юная Феросе постаралась не измениться в лице. – Так вот: до тех пор, пока у тебя нет достойного оружия и сильных артефактов для того, чтобы биться с местными хищниками, порой твоим спасением может стать любой разлом, куда ты протиснешься. А твой противник – нет. Как ты думаешь, всегда ли у тебя будет время сделать раскоп для того, чтобы спрятаться? – Точно не будет, – она отвела глаза, буквально сгорая от стыда. Грир её научить пытается, и нет причин ему не доверять, можно сказать, проверенный человек, позаботился о них с братом, хотя мог этого не делать. Рассказал про местных животных, а она... Позорище. Да и, по чести сказать, разве же у неё есть на что посмотреть? Тело всё ещё детское, угловатое, и стесняться нечего. Такой, как Грир, в её сторону точно не посмотрит. А с чего бы это её волновало? Как странно. Вспомнилась дразнилка от одной из товарок – «влюбилась» – и Озен даже с некоторым рычанием стянула с себя верхнюю одежду. – Ты в порядке? – на всякий случай уточнил готовящий верёвку Лунный свисток, на что Озен лишь головой мотнула, мол, мелочи жизни, и вскоре уже стояла перед разломом, обняв себя руками: местная пещера ещё не прогрелась, и было зябко. – Выдохни, – Грир завязал верёвку у неё на талии довольно плотно, но Озен уже решила, что не будет жаловаться, даже если застрянет. Следующие пару часов ей нужно будет выдыхать и расслабляться, дабы пролезть чуть дальше и найти новые артефакты – тогда, глядишь, и нагоняев от Хью временно не будет, и деньги появятся. Только вот... Изнутри разлома, расположенного на вертикальной стене чуть выше роста самой Озен, веяло настолько кошмарной тишиной, что всё-таки становилось страшно. Одно дело раскапывать, и совершенно другое – лезть в эту неизвестность, тьма в которой гораздо чернее ночи. – Я тебя подсажу, – услужливо подставил плечо Грир, и Озен, ещё раз проверив верёвку, действительно начала протискиваться внутрь. Если пройдёт голова – пройдёт и всё остальное... Ох, до чего же тяжело! Красный свисток сжала челюсти, но памятуя о том, что так и застрять недолго, разжала. Горная порода изо всех сил старалась снять ей скальп, но затем вдруг передумала, действительно расширяясь. Пролезла! И пусть она не может вздохнуть полной грудью, но всё не так печально! И светокамень горит, пусть и совсем маленький, но стоит двигаться поосторожнее, чтобы не ударить его ничем, а то взорвётся прямо в глаза, и всё, искательская карьера останется в прошлом. Приспособившись, Озен полезла вперёд, исследуя это пространство. Светокамень не давал отблесков, а значит, в разломе была земля вперемешку с мелким щебнем. Наверняка жилка артефактов! Теперь только копать, вытянув вперёд руку. Понемногу, не торопясь, но лучше откопать хоть что-нибудь. Уже!.. А нет, это просто камень. Как жаль. – Поболтаем? – вдруг поступило предложение снаружи, и Красный свисток, изрядно удивившись, ответила: – Аэм… С удовольствием? – Ни к чему работать в гробовой тишине, как по мне, атмосфера становится угнетающей, – голос Грира доносился как сквозь вату, но действительно успокаивал, даже этот разлом переставал давить тоннами породы, которые отделяли Озен от Орта, – Предлагаю начать с классического для всех искателей вопроса: какая версия о происхождении Бездны твоя любимая? – Честно? – Конечно честно, мы же в каком-то роде напарники, здесь либо доверие, либо никак. – Ну тогда, – вспомнив, какие образцовые напарники получались из неё и Микеля, даже усмехнулась Озен, а затем добавила, – Свалка. – «Свалка»? – несколько удивился Грир, на что Озен, в этот самый момент занятая протискиванием на другой участок, поскольку ногти упёрлись в сплошной камень, ответила: – Ребята постарше про какую-то книгу рассказывали, ну и мне показалось логичным. Люди ведь тоже, если хотят избавиться от какого-то мусора, выкапывают яму, высыпают в неё всё, что больше не нужно, а потом закапывают. Да и животные... Слишком не романтично? – Отчего же, все версии хороши, раз уж мы всё равно не знаем правды, – дипломатично отозвался Грир, – Моя нисколько не лучше. Когда я был помладше, товарищи меня на смех поднимали, а теперь просто говорят, что я странный. – Готова удивляться, – под пальцы подвернулось нечто упругое, артефакт, наконец-то, это точно не камень, уж очень ровный, и чувствуется резьба, так что Озен, убедившись, что перед ней, дёрнула верёвку, как учили по инструкции. Сейчас она была в состоянии вылезти сама, но повторение однажды могло спасти жизнь, так что лучше уж делать так, как положено. – Справишься? – на всякий случай уточнил Грир, на что Озен, прокряхтев «Конечно», двинулась в обратный путь, заставляя себя не поддаться искушению развернуться и просунуть артефакт наружу просто так, не вылезая. Одну такую умницу, решившую сэкономить себе время, потом откапывали вчетвером, пока она хныкала и просилась к маме – нет уж, юная Феросе на это не попадётся. – Отлично, я оставлю его чуток подсохнуть, потом очистим от земли и рассмотрим повнимательнее, – похвалил девчонку Грир, откладывая её находку в сторону, – Попробуй протиснуться снова, наверняка твоё тело запомнило, что надо делать, и пойдёт лучше. – И правда так, – Озен гораздо легче пролезла в разлом, а затем уточнила, – Так и что, какая там теория? – Как ни странно, она тоже связана с грибами, есть ползучие разновидности, которые медленно перемещаются по лесной подстилке, по пути захватывая питательные вещества, выглядят они не очень, но это и неважно, ведь ключевая их цель – выжить. Так вот, мне кажется, что Бездна – это следствие перемещения такого вот гигантского организма, который искал то, что нужно ему для выживания, а после себя оставлял гниль, которая, полежав достаточное количество времени, стала пригодна для проживания других живых существ. – Звучит гадостно, – не удержалась Озен, на что Лунный свисток, ничуть не обидевшись, парировал: – Не знаю, рассказывали вам это или нет, но даже та земля, что ты сейчас раскапываешь, является результатом гниения тысяч и миллионов живых существ. – Не рассказывали, но я догадывалась, – потерев маслянистый комок между пальцами, Озен хотела было задать вопрос, мол, «А почему, если это тухлятина, нет никакого запаха?», но удержалась, дабы не показаться непроходимо тупой, – Вообще прикольная теория. А артефакты тогда что такое? – Возможно, они остаются после переработки питательных веществ, как, скажем, почечные камни, хотя это такой себе пример, всё же это скорее заболевание. Может, сравнение с жемчужиной в устрице будет более правильным. – Я находила однажды, – проговорила Красный свисток, после чего её собеседник по ту сторону разлома даже оживился: – Настоящую жемчужину? – Она была маленькая и неровная, ничего такого, ну, быть может, блестела с одного боку… – вместе с этим пришло воспоминание о семье, но Озен решила не открещиваться от него, – Я её маме подарила. Со стороны Грира донеслась гробовая тишина. Тот самый момент неловкости настал, куда без него. – Здесь вроде ещё один, – очень надеясь, что у Лунного свистка хватит деликатности ни о чём её не спрашивать, доложила Озен, после чего тут откликнулся в стиле «да, здорово, я тебя жду», а затем закопался в рюкзаке, наверное, проводил инвентаризацию. Немного испугался, когда его спутница взвизгнула, но это было знаком радости, поскольку Красный свисток наткнулась на самую настоящую жилу артефактов. – Ну прямо гуляем сегодня, – вытолкнув из отверстия целых три штуки непонятного назначения, хихикнула юная Феросе. – А чего бы и не погулять? Так уж и быть, могу упросить своих старших товарищей, чтобы угостили вас сегодня грушевым пивом. – Правда можно? – оторопело переспросила Озен, на что Грир, видимый лишь в просвет разлома, улыбнулся: – Но только чуть-чуть. Вы всё ещё растёте, нужно следить за здоровьем. – Да, да, ладно, так уж и быть, – Красный свисток снова вернулась к своему незамысловатому занятию, поняла, что новые находки могут крыться с другой стороны, а потому в следующий раз залезла спиной. Так ей в пространстве было гораздо комфортнее, потому что, если скосить глаза, можно было видеть внешний мир и Грира в нём. Лунный свисток отличался от других взрослых, которые порой проявляли ничем не мотивированное высокомерие в адрес детей, и Озен хотелось поговорить с ним подольше. Да и разве людям, пережившим потерю, не надлежит не замыкаться в себе? В таком случае это даже не эгоистично, помогает ему пережить смерть ребёнка. Феросе была ему никем, но где-то глубоко внутри, там, где она запрещала себе об этом думать, очень не хотелось быть для этого человека кем-то. И вполне возможно, что в этот день она, пусть и не став особенной, но всё же стала для Лунного свистка спасительницей. Вооружившись кисточкой с жёстким ворсом, Грир очищал находки своей, и именно этот шорох отвлёк его от входа в пещеру, где возникла морда с посверкивающими глазами. Всё-таки прав был Хью, в Бездне могло пойти не по плану исключительно всё на свете, но Озен была быстрее: – Оглянись! Как оказалось, реакция у Грира была хоть куда: его рука успела нырнуть в рюкзак, а затем кулак прямо оттуда устремился навстречу атакующему хищнику. Не помня себя, Озен вскрикнула, когда рука Лунного свистка оказалась в пасти зверя, но тут из-за зубов просочился сине-фиолетовый парок спор, и гяйза, шустро выплюнув человеческую конечность, бестолково попятилась прочь, скользя на единственных передних лапках и спотыкаясь об собственный полосатый хвост. Грир замахнулся на хищницу кайлом, и та, совершенно ошарашенная и перепуганная таким развитием событий, рванула прочь, только её и видели. – А я говорил, что грибы – это вещь, – убедившись, что второго раунда не ожидается, Лунный свисток тяжело плюхнулся на место, тогда как по костяшкам его пальцев сбегала кровь: пусть рука и не была откушена, но зубы у хищника всё же были острые. – Я помогу! – Феросе едва не повернулась от охватившей её паники, в самый последний момент поняла, что иначе застрянет, прибавив Лунному свистку работы, а потому принялась протискиваться по прошлой схеме. Это было мучительно, мышцы напряглись, да ещё и торопилась, в итоге сама заработала несколько ссадин, но, уже практически не чувствуя их, девчонка всё же протиснулась за пределы разлома, дыша словно загнанный зверь, – У тебя рука в крови! – Всё хорошо, лишь немного прикусила, пальцы шевелятся, вены не задеты, мне повезло, – продемонстрировав действительно функционирующую конечность, Грир закатал рукав и, вооружившись фляжкой, уже прочищал рану. – Помогу обработать, – плюхнулась на колени перед ним Озен, – Можно? – Я бы и сам справился, не стоило так волноваться. – Так ловчей будет, одному неудобно, – маскируя собственное желание помочь под соображения практичности, Красный свисток действительно быстро оказала товарищу первую помощь, изо всех сил стараясь не тушеваться от того, что держит его руку. Он же не заметил, да? Хоть бы не заметил! – Это было очень рискованно, выставлять руку, – наконец произнесла она, убедившись, что кровь перестала сочиться из укуса. – Если бы я так не сделал, гяйза бы сначала вцепилась мне в грудь, а затем, повалив, и в горло. Они весьма хитры, но на этот раз мы были хитрее. – Это тот же самый гриб, что и был на спинах бромбелей, верно? – Ага, – улыбка его стала хитрой, – В прошлый раз, когда такой зверь попался ко мне в силок, я, прежде чем выпутать его оттуда, срезал несколько плодовых тел и засушил как раз на такой случай. Пусть у человека и нет зубов и когтей, но мы тоже способны удивлять соперников. – Я надеюсь, однажды... – несколько притихшая Озен оробела, опустив взгляд, – У меня тоже хватит смелости засунуть руку хищнику в пасть, дабы спасти себя и свой отряд. – Ты напрасно себя недооцениваешь, – здоровая рука легла ей на плечо, легонько похлопав, – Ведь я уже видел, как ты тащила огромный рюкзак в гору для того, чтобы выручить брата. Поверь мне, Озен Феросе, однажды ты станешь прекрасным лидером группы искателей. – Ну, до этого мне ещё жить да жить, – она кашлянула, потирая прядку волос между большим и указательным пальцем, и тут атмосферу как ветром сдуло, поскольку Грир, посмотрев в сторону, куда у свистала гяйза, с улыбкой заметил: – Как ты думаешь, это и была та самая барабашка, о которой судачат Красные свистки? – В смысле? – Да так, тут побасенка одна ходит, мол, новички перепугались, увидев в тумане хищника, даже говорили, что оно человека тащило. – Оно и тащило, и это была не гяйза, со зрением у меня всё в порядке, и я могу отличить две лапы от четырёх, – мигом ощерилась Озен и, встав одним рывком, прошествовала обратно к разлому, – Если всё в порядке, я, пожалуй, вернусь к работе. – О, – поняв, что сглупил, Грир даже не нашёл, что сказать, – Да, давай, а я… подожду здесь. И спасибо за перевязку. – Тупой мужлан, – лишь под вечер дала выход своему раздражению Озен, разбудив этим Закри: – Что ты сказала? – Ничего, спи, – юная Феросе накрылась с головой, надеясь, что колючее одеяло станет ей убежищем и от негодования, и от той бури чувств, которую вполне было готово вместить в себя взрослеющее девичье тело.