8. Всё добавленное и всё отнятое

– Значит, Грир Улыбчивый. Нужно посмотреть в архиве, – тон Лисандра Томассона был мягким, с годами он стал гораздо больше похож на своего отца: потихоньку начинала пропадать юношеская стройность, меняясь эдакой довольно приятной глазу массивностью. Порой Озен хотелось спросить, неужели у них в роду не было искателей, ведь такое телосложение считается, по крайней мере на словах, весьма благоприятным для преодоления определённых уровней, но в итоге так и не задавала этот вопрос. И без того спутала той же Шамите карты после того, как её дети следом за Джубили заинтересовались Бездной, и хоть то были дела давно минувших дней, зачем ворошить палкой змеиное гнездо, верно? Да и нужды-то особой в этом нет. Ярой любви к Гильдии, равно как и к зданию, где та располагалась, у Озен так и не появилось. Но, заглядывая сюда к Лисандру, который помогал с документацией, всё казалось не таким уж и плохим. Кроме того, это место, знакомое для всего Орта, будило воспоминания, так что Белый свисток решила, что будет довольно неплохо заглянуть сюда и попросить юношу свериться с документами днём, а не вечером, когда тот уже придёт с работы. – Я, кажется, знаю. У него ещё свисток был необычный, белоснежная вставка совсем маленькая, а вот чёрного вокруг хоть отбавляй, – отозвалась невысокого роста девушка, сидящая за столом, полным кип документов. По румянцу, вспыхнувшему на щеках Лисандра, Озен поняла, что эти двое не просто работают бок о бок, да и в тоне этой серой мышки хватало нежности. – Всё так, у него и правда был необычный свисток, – вспомнила Недвижимый лорд и ненадолго впала в прострацию, поскольку в голову поскреблось нечто настолько неявственное, что стало понятно только сейчас, в процессе написания мемуаров. Неужели?.. Вполне возможно, но... Да, действительно. Наверняка так оно и было. Вопрос только в том, стоит ли об этом писать. Но ведь главное, чтобы автор был честен сам с собой, а уж среди читателей найдутся те, кто оценит его честность по достоинству. – Ага, нашёл, – Лисандр не терял времени, и вскоре Озен увидела портрет того, кто исчез из её жизни много лет назад, с его неизменной улыбкой, мягкой и при этом полной ностальгии и скрытой внутренней боли, и тем самым свистком. Да, действительно, порой над Гриром подшучивали, мол, неужели не мог отыскать символ статуса побольше, но теперь, учитывая обстоятельства... – Всё в порядке? – озадаченный молчанием Белого свистка окликнул её Лисандр, и Озен медленно кивнула: – Да. Думаю вот, насколько моё художественное произведение должно быть... Как бы это сказать? Спекулятивным. – Вы же Белый свисток, простите, что вмешиваюсь, – снова заговорила незнакомка за столиком, взволнованно накручивая прядку на указательный палец, – И это Ваши мемуары, а не наши бумаги, которые мы сортируем день ото дня. – И то верно, – поощрив её смелость, хмыкнула Недвижимый лорд, – К тому же, учитывая давность минувших дней, кое-что мне действительно придётся предполагать. И от этого попросту невозможно уйти. – Удачного Вам творчества, – тепло прищурился Лисандр, пока Белый свисток заканчивала просматривать ту немногочисленную информацию, что была у Гильдии на одного из маститых исследователей Бездны. История оставила совсем немного, остальное было в её зоне ответственности, и... Да, Озен была к этому готова. Незачем пасовать. Но сначала... – На свадьбу хоть пригласите, – мимолётно бросила Недвижимый лорд, прекрасно зная, что оба работника Гильдии тут же начнут заливаться краской и испуганно откашливаться, но в конце концов, сами сказали, что она Белый свисток, да ещё и по возрасту положено чудить. Хорошо всё же, что Лисандр не стал загоняться насчёт Джубили, мудро уступив её Сяо Дяо, и в итоге нашёл свою не самую активную, но притом довольно милую даму сердца. Не все так умеют. Взять хотя бы Грира… Что ж, об этом можно подумать и попозже. Уже выйдя наружу, Озен присмотрела кофейню, где могла расположиться с блокнотом, теперь составлявшим ей компанию в прогулках, и, заказав себе огромную чашку кофе и немного закусок, принялась за восьмую главу. Озен Феросе любила своего брата, но, поскольку её боевое крещение в Красные свистки прошло достаточно эпично, она с какой-то степенью злорадства ждала аналогичное приключений и для своего брата. В конце концов, кто агитировал её отправиться в Ортнавстречу мечте? Вот пускай и получает свою мечту во всей красе! Однако... – Тебе повезло, пострелёнок, – поскольку теперь обращение к Закри по фамилии так же, как к его сестре, создало бы недюжинную путаницу, Хью выбрал нейтральный вариант, и, склонившись над едва не лопавшимся от гордости юнцом, постучал ногтем по совсем недавно выкрашенному красному свистку, – У нас тут богатеи из-за моря совершают паломничество, кто-то из их семейки толстосумов умудрился откинуться в Великой яме, и очень просят на подмогу мальчишку поспокойнее да поопрятнее, и ты подходишь... В отличие от твоей сестры, – с этими словами хозяин приюта зыркнул на Озен, делавшей вид, что её это совершенно не касается. Что он на этот раз прочухал? Что парочку артефактов утаила и продала подороже, а на деньги купила еды? Главное – сохранять нейтральное лицо, не то точно что-то заподозрит. Может, и вовсе проверяет, тогда тем более надлежит не дёрнуть ни единым мускулом… Отстал, наконец-то. Но, разумеется, перед самой отправкой умудриться ответить затрещину, от которой Феросе уже умудрялась уворачиваться с ловкостью собаки-медвежатника, которых, по слухам, дрессировали где-то в северных землях. Пройдут годы, и сама Озен сделает вывод, что именно такие зуботычины – лучший вариант отработки ловкости в условиях Бездны, ведь порой скорость реакции решает, останешься ты жить или же попадёшь к хищнику на обед. – Так уж и быть, проводи, – тяжеленная ладонь Хью нависла надо её головой, но в следующее мгновение он отчего-то передумал. Озен подняла на их скупого кормильца взгляд, но тот лишь хмыкнул: – Иди, Феросе, а потом, как обычно, займёшься раскопками. Я же не изверг какой, понимаю, что это твой брат. – Благодарю, сэр, – не дожидаясь, пока Хью придерётся к её совершенно нейтральному тону, Озен действительно поспешила за Закри на улицу, а следом – и к Бездне. – Нервничаю, – признался мальчишка, поспешая следом за ней к месту спуска. – Ты же всегда хотел быть искателем, чего нервничать-то? – вздёрнула бровь Озен, на что брат помотал головой: – Не в этом дело. Я не ожидал, что меня к кому-то приставят. Не из наших, а из... Богатых. – Я тебя умоляю, они такие же люди, точно так же едят и ходят по большому, – на всякий случай поддела брата Феросе и тут замерла, узрев эту самую делегацию. Иноземцы были одеты воистину по-царски, но в глаза бросалось не это, а белоснежное существо, сидевшее рядом с ними, опираясь на костяшки согнутых крыльев. Настоящий плачущий труп. Озен приходилось слышать, что этих странных хищников второго уровня приручают, и что они якобы весьма ласковы со своими хозяевами, но теперь, узрев это создание вблизи, почувствовала надюженную оторопь. И было от чего, ведь, охотясь стаями, плачущие трупы могли загнать в угол и растерзать даже опытного Чёрного свистка, а тут оно, вот это вот, даже с какой-то странной уздечкой, продетой между щупальцеобразными складками ротовой полости, попросту сидит посреди Орта. – Он ручной, – Закри, ощутив в себе флюиды мужества, похлопал Озен по плечу, на что та презрительно дёрнулась: – Вижу, что ручной. Но знаешь, такое не каждый день видишь. Ручной. На ум пришла та тварь, которую видели они с Микелем, Озен некоторое время следила за новостями, не пропадал ли кто из людей, но в итоге всё улеглось. Быть может, то была единичная вылазка? Ответов получить было не от кого. – С нами идёте? – женщина в узорчатых одеждах даже присела на колени, взгляд её был тёплым, но Озен остановилась как по сигналу: слишком привыкла не доверять людям. Особенно таким – явно не выживет в Бездне, если её сопровождающие в числе двух Чёрных и одного Лунного свистка хоть на минутку ослабят бдительность, – Давайте познакомимся. Меня зовут Бриоль, а это мой младший брат, Тикко. Закри тут же повернул голову в нужную сторону, с удивлением столкнувшись с мальчишкой буквально своего возраста, который задумчивым жестом поправлял очки на переносице. – Очень приятно, я Закри, – интерес его был очевиден, новоиспечённый Красный свисток поспешил к своему сверстнику, тогда как Озен, кашлянув, мало ли чем это не понравится толстосумам, как их назвал Хью, сделала подобие реверанса перед главным кошельком отряда: – Озен. Озен Феросе. А это мой брат. Я с вами ненадолго, разрешили проводить. – Ты нисколько не помешаешь, – улыбка Бриоль была настолько щемяще приветливой, настолько было заметно, что этой женщине неведомы тяготы и лишения, что юная Феросе почувствовала, как у неё сводит в судороге зубы. Она не завидовала, но ощущать рядом какую-то иную жизнь было будто физически неприятно. А ещё эта тёплая улыбка немного напомнила ей таковую у матери, когда та снова не могла купить им еды, поскольку денег не хватило, и собиралась на заработки, прося таким образом снисхождения к её положению и урчащим животам всей троицы. – Очень приятно. А это Грак, он не наш, а папиного знакомого, – заметив, что Закри разглядывает плачущего трупа, Тикко похлопал животное по мощной груди, отчего тот поднапрягшись, выдал: «Грак – хороший мальчик». – Правда хороший, – достав из подсумка небольшой кусок вяленного мяса, новый знакомый угостил животное, и тут их окликнула Бриоль: – Мы его ещё покормим, главное, чтобы мы достигли цели. Не перекармливай, а то вдруг он забыл. – Не забыл, – даже с некоторым возмущением проговорил Тикко, расправив пусть пока и костистые, но уже начавшие формироваться плечи, – Я с самого учил, Грак правильно сказал, что он хороший мальчик! – Прошу, следуйте за нами, нужно успеть, пока хищники не вышли на охоту, некоторых из них плачущий труп может и не напугать, – мягко произнёс неизвестный Озен Чёрный свисток, и Бриоль, охнув, действительно засобиралась в нужную сторону: – Конечно, конечно, простите. Мы будем делать так, как Вы скажете. По дороге Озен попала в ту самую неявную ловушку, в которой частенько оказываются люди от природы неразговорчивые: нервничающий человек рядом с ней счёл, что девчонка – идеальный собеседник. – Вообще обычно почтить память нашего дяди приезжал наш отец, но, к несчастью, перед самым отъездом он слёг с высокой температурой, и пришлось поехать нам. Матушка там с ума сходит от беспокойства, полагает, что и нас не досчитается, особенно за Тикко волнуется, но, быть может, это моё единственное приключение перед тем, как я выйду замуж и унаследую наш графский титул, – в светло-голубых глазах Бриоль мелькнула грусть, и Озен, решив никак это не комментировать, лишь кивнула. С браками у тех, кто жил на краю Бездны, было гораздо проще, счастье могло закончиться в любой момент, и, если семья состояла из исскателей, ни о каком гендерном разделении прав и обязанностей речи вообще не шло. Снова вспомнился Грир и его истеричная жена. После потери ребёнка юной Феросе было практически жаль Милли, но... Честно говоря, Грира было больше, потому что он не только потерял ребёнка, но и всё ещё был женат на этой мегере. То была ревность, ещё пока незрелая, но даже в таком виде она умудрялась изводить девчонку день и ночь, наряду и с любовью, которой не суждено было получить никакого воплощения. Хорошо, что хотя бы не пересекались с Лунным свистком в последнее время, так было немного легче. По поручению старших Закри и Тикко шли вместе с плачущим трупом, которому и хотелось бы взлететь, однако его крылья были подрезаны таким образом, чтобы он не ощутил подобного соблазна и не последовал на крик сородичей, которых он, быть может, ни разу в жизни не видел, но при этом вполне мог откликнуться на зов. Дабы такого не случилось, делегация не только не спускалась на второй уровень, хотя для совершенно неопытных безвистковых это было совершенно ненужным риском, но и надела на зверя тот самый недоуздок, край которого лежал в руке Тикко. – Папин знакомый дрессировал его ещё с рождения, Грак теперь сильный, но привык слушаться натяжения верёвки, так мы его и контролируем, – негромко пояснил новому знакомому Тикко, а затем перевёл взгляд на красный свисток, – Тебе он очень к лицу. – Я только сегодня получил, это мой первый спуск, – густо покраснев, признался Закри, и тут увидел в глазах за стёклами очков подлинное уважение: – Вот как, я очень рад за тебя. Вообще… Я бы тоже хотел быть искателем, как и мой дядя. Только не добывать артефакты, я интересуюсь минералами, слышал, что в некоторых пещерных полостях здесь их полным-полно. – Минералы? – Закри оглядел окружающие их полости, когда естественного происхождения, а когда и подрытые Красными свистками, – Как светокамни, что ли? – Нет, как, скажем, кристаллы кальцита, их полно в пещерах, и они разные, некоторые даже похожи на цветы, – из груди Тикко вырвался мечтательный вздох, – Но чтобы такое провернуть, мне придётся сбежать из дома. – Не надо никуда сбегать, если у вас есть деньги, вы можете купить всё, что захотите, в том числе и из Бездны, – резонно заметил младший Феросе, однако ответом ему послужила грустная улыбка: – Я не хочу собирать коллекцию чужим трудом. Я хочу находить удивительное сам. – Мне правда жаль, – только и мог что сказать Закри и едва не врезался в спину собственной сестры, поскольку Чёрный свисток отдал команду остановиться. Они были на относительно открытом пространстве, и проход на второй уровень пусть и нечётко, но прослеживался, а главное, отсюда можно было заметить и любое голодное зверьё, а значит, и дать отпор. Лес тоже оставался в зоне доступа, и при желании можно было быстро отступить. Но остановились они не за этим. Но зачем? – Разберёмся с этим быстро, да отведём вас обратно, всё же Бездна – не место для непрофессионалов. Прошу простить, если это прозвучало грубо, – проговорил Чёрный свисток, на что Бриоль лишь поклонилась: – Что Вы, Вы абсолютно правы. Тикко, пусть Грак сделает то, зачем мы его сюда привели. – Грак – хороший мальчик, – на всякий случай похвалив плачущего трупа, мальчишка осторожно потянул на себя недоуздок, заглянув в срединный глаз диковиной птицы второго уровня, и попросил, – Как мы репетировали. Голос, мальчик. Плачущий труп уселся поудобнее, набрал в грудь воздуха, лично Озен ожидала, что он сейчас рявкнет на всю Великую яму, но произошло совсем другое: он имитировал, голос был мужской, но явно ослабленный течением времени, с хрипотцой, плачущий труп настолько идеально скопировал интонацию, что даже слышались нотки так и не прошедшей грусти: «Брат. Прошло уже пятнадцать лет, как ты отказался от причитавшихся тебе земель и богатств для того, чтобы пуститься сюда, в Бездну, навстречу приключениям и собственной трагической судьбе. Я не смог приехать сам, но так я передаю свой голос, и пусть он присоединится к голосам, вспоминающим тех, кого Великая яма отняла у их семей и у их друзей. Прости, я так и не смог принять это твоё решение, и мне всё ещё больно от того, что мы больше никогда не свидимся. Я не знаю, где теперь обретается твоя душа, но если ты находишься там, то взгляни на своих племянников. Бриоль в этом году выходит замуж, а с Тикко ты и вовсе незнаком, он у нас умный парень, и порой мне кажется, что он очень похож на тебя. Покойся с миром, брат, мы помним тебя и надеемся, что пребывание здесь подарило тебе гораздо больше радости, нежели огорчений. До встречи в следующем году». После этих слов плачущий труп опустил морду, выклянчивая лакомство за хорошую работу, и Тикко, быстро смахнув слёзы, угостил животное, тогда как Бриоль, бросив последний прощальный взгляд на согнувшиеся к центру кроны деревьев, ещё укрытые туманом, кивнула и повернулась к сопровождавшим её свисткам: – Огромное вам спасибо, господа, мы закончили. – Это было... Невероятно трогательно, – уже когда смена по добыче артефактов закончилась, и Озен отыскала брата, произнёс Закри. – Да, – не больно-то хотевшая распространяться на эту тему, всё же произнесла Феросе, мимоходом проверяя рюкзак сиблинга. Вообще не оплошал, даже лямки затянуты как надо, хотелось к чему-то придраться, но выходит, не к чему. И кое-что накопал, значит, не получит от Хью по шее, – Как ты думаешь, раз ты сопровождал эту делегацию, и нашему скупердяю заплатили, мы можем рассчитывать на какое-то дополнение к рациону? – Как обычно, скажет, что нам не есть нужно, а получить пару люлей, – невесело усмехнулся Закри, на что Озен мотнула головой: – Да, и с этим его тоном, мол, «ты что, не наедаешься, Феросе? Куда только всё в тебе девается». Вечер не предвещал никаких приключений, но, как и положено, всё же умудрился удивить, поскольку при подходе к приюту сиблинги заметили того самого обросшего старикана, который однажды напугал их своими бредовыми речами на выходе из Гильдии. Бродяга о чём-то сбивчиво говорил Хью, и тот, вместо того, чтобы гнать старика взашей, внимательно слушал, даже кивал, а заприметив возвращавшихся красных свистков, даже пальцами в воздухе защёлкал: – А! Феросе, как ты вовремя. Ты же знаешь, где Грир живёт? – Да, а... – только и успела произнести Озен, но Хью было не до её вопросов: – Тогда проводи моего друга дотуда, у него кое-какая работёнка наметилась, но заглянул почему-то к нам. Рюкзак брату отдай и ступай, быстрее пойдёшь – быстрее воротишься. – Хорошо, – постаравшись не закатить очи горе, равно как и не показать страха перед явно чокнутым обитателем трущоб, Озен сделала так, как её просили, обменявшись взглядом нарочитой уверенности с Закри, мол, это всего лишь поручение, я скоро вернусь, и действительно указала старику в нужном направлении с молчаливой просьбой следовать за ней. Тот вёл себя на удивление хорошо, лишь периодически фыркал, будто его пробивал смех. Озадаченная, юная Феросе мельком разглядела его неявственную, но точно худую фигуру за бесформенными тряпками. На шее вместо свистка болталась верёвка с узлом посередине. Неужто бывший искатель? Но если так, какой ужас он увидел для того, чтобы лишиться рассудка? Вечерело, на Орт из-за перепада температуры наползал туман, очень скоро станет чуть промозгло, а под утро эти массивы воды, словно крадущиеся звери, устремятся вниз, в Бездну… Нет, не думать о той твари, тащущей старикана! А вдруг ей только старики по вкусу? Тогда… – Выкую душу… Выкую свисток, – проурчал обитатель трущоб, когда Озен оглянулась на него, прикидывая, не становится ли в таком случае мишенью для нападения. Благоухал этот субъект знатно, падальщик бы, наверное, позарился… Хотя риск отравиться слишком велик. – Почти дошли, – впереди показался нужный дом, и только теперь юная Феросе ощутила подлинное злорадство, ведь когда Грир привёл их с братом в дом, Милли недвусмысленно намекала, что человечьим отбросам там не место. Что ж, тогда её точно порадует вот такой образчик уличной жизни.