Часть 1. Поттеры

      Флимонт и Юфимия Поттер были счастливой парой, дополнявшей друг друга. Юфимия, практичная и умная, направляла энергию Флимонта в нужное русло, а он, веселый и предприимчивый, всегда находил способ поднять ей настроение. Именно благодаря их совместным усилиям появилось снадобье «Простоблеск», которое превратило хобби Флимонта в прибыльный бизнес, сделавший семью полностью обеспеченной. Только одно омрачало их жизнь — каждый год, когда друзья хвастались своими малышами, в их сердцах поселялась тихая грусть из-за отсутствия детей.       Они были стары для детей, даже по меркам волшебников. Юфимии было уже сорок пять лет, а Флимонту пошел шестой десяток. Годы шли, седина всё заметнее пробивалась в волосах, а надежда на чудо таяла с каждым днем. Они с грустью наблюдали за тем, как растут дети их друзей, понимая, что им уже не суждено испытать радость родительства. И вот, когда они уже почти отчаялись и смирились, Юфимия узнала, что беременна. Она не могла поверить своим ушам и несколько раз переспросила целителя. Слезы счастья навернулись на её глаза, а Флимонт, потеряв дар речи, просто крепко обнял её, боясь, что это всего лишь сон.        Они отменили долгожданный отпуск на Ривьеру, забронировали лучшую палату в больнице Святого Мунго и с головой погрузились в хлопоты: выбирали колыбель, вязали крошечные носочки и спорили о цвете обоев для детской. К их огромному удивлению и счастью, беременность проходила стабильно и безболезненно. Единственное неудобство было в том, что ребенок постоянно пинался, но будущих родителей это только умиляло.              Долгожданного сына назвали Джеймсом в честь деда Флимонта — храброго аврора, погибшего в бою с тёмными волшебниками. Они надеялись, что имя передаст сыну частичку его силы и мужества. Джеймс с самого детства требовал постоянного внимания, не отпуская родителей ни на минуту. Он цеплялся за них крошечными ручками, звонко смеялся и требовал, чтобы его носили на руках, не давая им и вздохнуть спокойно. Родители были только счастливы отдавать ему всю любовь, которая в них накопилась за годы. Наконец-то их дом наполнился желанным детским смехом. Казалось, счастью Поттеров не будет конца.        Но спустя полгода после рождения сына, Юфимия почувствовала недомогание, которое заставило их всерьез забеспокоиться. Испугавшись, что это последствия поздних родов, чета Поттеров поспешила в больницу Святого Мунго, где целитель ошеломил их новостью о второй беременности.       В отличие от первой беременности, полной радостного ожидания и энергии, вторая протекала очень тяжело: Юфимия почти все время проводила в постели, измученная токсикозом и постоянной слабостью. Даже любимые книги и вязание больше не приносили ей радости. Когда Флимонт, обеспокоенный ее состоянием, с дрожью в голосе заикнулся о прерывании беременности, Юфимия строго отклонила этот вариант. Она всегда мечтала о большой семье, о доме, наполненном детским смехом, о множестве маленьких ножек, бегающих по комнатам. Она не могла лишить Джеймса брата или сестры, а себя — еще одного ребенка, даже если это стоило ей здоровья. Флимонт, видя страдания жены, разрывался между желанием уберечь ее и уважением к ее выбору. Он был готов сделать всё, чтобы облегчить ее состояние, но понимал, что для Юфимии эта беременность значит слишком много.        Пятнадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят первого года, после долгих часов изнурительных схваток, у Юфимии родилась долгожданная дочь.       Новорожденная молчала. Флимонт не отходил от Юфимии ни на шаг, держа ее за руку и шепча слова поддержки. И когда, казалось, надежды уже нет, раздался слабый, но отчетливый плач. Флимонт и Юфимия замерли, а целитель, облегченно вздохнув, объявил: "Она здорова! У вас здоровая девочка!". Флимонт и Юфимия не смогли сдержать слез. Её назвали Теодорой, что с греческого означало «Дар божий». Это имя звучало как тихая благодарность небесам за чудо рождения и за то, что Юфимия и ребенок выжили, несмотря на все трудности.       Теодора же, сокращенно Тея, росла стремительно. Ещё в младенчестве у неё случился первый магический выброс — она сама себя закутала в пеленку. К трём годам она уже заучивала с мамой стихи, в четыре с гордостью декламировала их гостям, стоя на табуретке. К пяти годам она вместе с мамой анализировала сказки, а к семи знала наизусть множество историй братьев Гримм и Ханса Христиана Андерсена.        Но, как в сказке, с рождения Тею преследовали болезни. Поздние роды сказались на ребенке. С детства она росла очень болезненной. Любой, даже самый легкий ветерок, оборачивался высокой температурой и постельным режимом. Юфимия очень переживала и не отходила от кровати дочери ни на шаг, читая ей сказки на ночь и зарабатывая все новые седые волосы.       По той же причине Теодоре долго не разрешали летать на метле самостоятельно. Часто ее катал по дому Джеймс, который раньше и сам относился к ней, как к хрустальной вазе. Однажды, поддавшись на уговоры Джеймса, она все же решилась на самостоятельный полет и, конечно же, не справилась с управлением метлой.       Перелом руки напугал даже мистера Поттера до полусмерти. После этого, хоть у нее и была собственная метла (купленная скорее для того, чтобы не выделять на её фоне Джеймса), Теодора летала крайне редко — лишь в моменты особого счастья и веселья.        Но в данный момент девятилетняя Теодора наряжала ёлку вместе с мамой, по семейной традиции в Сочельник. Ель была натуральная, широкая и пушистая. Юфимия Поттер в этом году купила новые стеклянные шары ручной работы и металлические колокольчики. Но Тея с особой гордостью повесила на ёлку сшитый ею лоскутный шар с вышивкой. На это дело ушло несколько часов кропотливой работы, поэтому Теодора сухо поджала губы, когда рядом с её аккуратным творением повесили неаккуратного бумажного оленя Санты-Клауса, сделанного её старшим братом Джеймсом.       Миссис Поттер всегда говорила, что ёлка должна быть щедрой и роскошной, и Рождество в их доме, в принципе, всегда было с размахом, но в этом году превзошло все ожидания. В каждом дверном проёме красовалась омела, над камином висели рождественские носки, вышитые золотыми нитями. Там же, на каминной полке, на подоконниках и на столе в гостиной мерцали ароматические свечи, наполняя дом запахом сосны и корицы. На входной двери красовался венок из еловых веток, украшенный шишками, ягодами и перевязанный алыми лентами. И повсюду, словно маленькие сокровища, были расставлены апельсиновые корки, утыканные гвоздиками, источающие пряный аромат.       В этом году на Рождество приедут родственники по материнской линии. Такого ещё никогда не случалось: обычно все проходило в узком семейном кругу, а Юджин Фронсак, родной брат Юфимии, с женой и дочерью отмечал праздники у себя. Родная сестра Юфимии — Софрания, и вовсе предпочитала отшельнический образ жизни, живя с котами. Но Тея, имевшая привычку подслушивать разговоры родителей, предполагала причину такого решения: в наступающем году Джеймсу исполнится одиннадцать лет, и он отправится в в школу чародейства и волшебства «Хогвартс». И родители решили каждый праздник в этом году отмечать пышно и запоминающе, собрав всех близких вместе.       Фронсаки гордились своим предком — Бэзилом Фронсаком, бывшим директором Хогвартса. Юфимии и её брату с сестрой он приходился прапрадедом. Юджин хотел пойти по его стопам и устроился в Хогвартс преподавать древние руны, но не добился таких высот и ушёл на пенсию раньше положенного срока. Его жена Амелия была самой обычной женщиной, интересующейся только домашними делами. А их единственная дочь Хизер в этом году заканчивала последний курс Хогвартса и, несмотря на неудовольствие родителей, планировала сделать политическую карьеру.       Софрония Фронсак была вторым ребенком в семье, всего на год младше Юфимии. Она зарабатывала на жизнь переводами книг с французского языка на английский, замуж не вышла и редко с кем-то общалась. Однако, при редких встречах, племяннице она благоволила: «Хоть эта в нашу породу пошла», — говорила она.       Это была правда. Теодора была обладательницей светло-каштановых, чуть волнистых волос и тускло-зелёных глаз. Правда, в отличие от мамы, черты лица у неё были не совсем приметные. Да и ростом она не вышла — родители называли её Дюймовочкой.       Тея, тихо вздыхая, глядела в окно. Поттеры жили в Годриковой впадине — маленькой деревушке, знаменитой тем, что именно здесь родился Годрик Гриффиндор, один из основателей Хогвартса. Их дом — уютный коттедж с огромной гостиной, где по вечерам собиралась вся семья, и большим садом, в котором Джеймс и Теодора устраивали свои квиддичные баталии. Флимонт всегда восхищался Годриком Гриффиндором и верил, что в этом месте царит особая атмосфера, наполненная магией и вдохновением.       Деревня была словно из сказки: одинаковые милые коттеджи тянулись вдоль улицы, а жители — добры и приветливы. В центре — маленькая площадь с пабом, несколькими магазинами и старинной церковью Святого Иеронима. За церковью — древнее кладбище, где покоились и магглы, и волшебники.       В деревне мирно сосуществовали два мира: мир волшебников, скрытый от посторонних глаз и полный магии и чудес, и мир магглов, живущих своей обычной жизнью, не подозревая о том, что происходит у них под носом. Хотя Поттеры были чистокровными волшебниками, они относились к магглам с теплом. Тея никогда не общалась с магглами, но знала: они такие же люди,но без магии. Только магглам нельзя рассказывать о волшебстве — чтобы не вызвать беду.       — Фиби, поищи своих хозяев, они задерживаются, — рассеянно приказала Юфимия домовику.       Фиби была единственной домовой эльфийкой в семье Поттеров. Она ещё растила Флимонта Поттера. На самом деле, вся семья хорошо к ней относилась. Она была именно что «помощницей», а не «рабыней». Сейчас она отправилась искать Джеймса и Флимонта Поттеров, которые находились в «экспедиции» в лесах Годриковой впадины.       Джеймс был маленькой копией отца — как внешне, так и характером. Они очень часто проводили время вдвоем. Флимонт, души не чаявший в сыне, хотел вырастить из него настоящего мужчину: храброго, умного, благородного и, конечно же, защищающего слабых. По крайней мере, таким он себя позиционировал в глазах окружающих. По выходным они отправлялись в небольшие "экспедиции" по окрестностям Годриковой впадины. Флимонт брал с собой волшебную палочку, учил Джеймса распознавать следы магических существ, рассказывал ему легенды о героях прошлого и показывал, как защищаться от тёмных сил. В это же время он рассказывал ему истории о храбрых волшебниках, которые защищали слабых и боролись за справедливость. Джеймс обожал эти приключения и мечтал однажды стать таким же смелым и отважным, как его отец.       Малышка Теодора же была ближе с мамой — её любимицей. Пока мужская часть семьи Поттеров уходила в «экспедиции», женская засиживалась в уютной домашней библиотеке. Юфимия читала дочери о древних артефактах и обучала основам магии. Они вместе изучали руны и пытались расшифровать старинные надписи на реликвиях, полученных в наследство. Она учила думать логически, анализировать информацию и задавать правильные вопросы. Юфимия Поттер верила, что знания — это сила, и что умный волшебник всегда найдет выход из любой ситуации. И, конечно, она умилялась, когда её младшая дочь демонстрировала старания и неподдельный интерес.       А интерес Теи к магии был неутолим. Магия восхищала её в любом проявлении, от простых бытовых заклинаний до самых сложных и древних ритуалов. Первый раз она смогла осознанно колдовать в три года. У неё получилось не просто раскрыть цветок, а словно оживить его, вдохнуть в него жизнь. Поттер постоянно читала всё, что только могла найти про магию, и сама пробовала колдовать, ещё без палочки. Например, заставить книгу или перо прилететь к ней. Получалось не всегда, но чаще всего, когда она действительно чего-то хотела. Родители, конечно, радовались такой любознательности дочери, но с детства твердили, что есть разная магия, и не всю её стоит изучать. Про тёмную магию даже упоминать было не принято. Это, по их мнению, было уделом психов и потенциальных убийц. Родители говорили, что тёмная магия создана исключительно для того, чтобы вредить людям, и что нет оправдания тем, кто ею пользуется. А миссис Поттер приговаривала: «Изучать можно всё. Но практиковать нельзя».       — Думаю, можешь идти одеваться, — обратилась Юфимия к дочери.       Тея поднялась в свою просторную комнату, оформленную в лавандовых тонах. У стены стояла кровать с многочисленными подушками, а над ней висела большая карта звёздного неба, усыпанная крошечными светящими точками. С одной стороны от кровати находился туалетный столик с зеркалом, который пока использовался только для расчёсывания волос, а с другой — письменный стол для занятий. В комнате стоял мягкий диванчик, и Тея с нежностью посмотрела на восковую куклу, сидящую на нём. Эту куклу родители подарили ей на пятилетие, и хотя играть с ней было нелегко из-за её хрупкости, она всё равно заняла особое место в сердце девочки.       Быстро одеваясь, Теодора размышляла о предстоящем вечере. Поттеры решили в честь Сочельника всей семьёй прогуляться по Косой аллее, по возможности докупить что-то из украшений. Тея очень любила там бывать, её привлекала эта волшебная суета. Именно «волшебная»: уханье сов, взлетающие подолы мантий, обрывки различных заклинаний и сама атмосфера магии. Несмотря на то, что Годрикова впадина была родиной нескольких великих волшебников, такой атмосферы там не было.       От рассматривания себя в зеркале Теодору отвлек звук открывающейся двери, за которым последовал радостный крик матушки. Спустившись, Тея увидела раскрасневшихся от холода отца и брата, ластившихся к Юфимии. Последний получал от неё поцелуи в макушку. Глядя на это, Теодора не могла не улыбнуться, качая головой.       Джеймс был настоящим сорванцом — ему всегда нужно было чем-то заниматься, и он не выносил оставаться в тени. Он постоянно уговаривал сестру играть с ним. Вместе они гоняли по дому на метлах, изображая игроков в квиддич, и устраивали для умилённых родителей и гостей забавные сценки, придуманные на основе какой-нибудь сказки, например: «Запертая принцесса и храбрый дракон». Джеймс всегда был драконом — грозным и доблестным, а Тея — принцессой, которая ждала спасения в башне.       «Но я тоже хочу спасать мир!» — однажды заявила пятилетняя Тея, топая ножкой. «Почему всегда ты меня спасаешь?»       «Потому что я старший брат!» — гордо ответил Джеймс и сделал вид, что это абсолютный закон.       Теодора подошла навстречу к брату, который радостно к ней кинулся.       — Тея! Тебе надо ходить с нами, — замахал руками Джеймс. Тея заметила, что его рукава были очень грязные, и невольно поморщилась. — Почему ты такая зануда?       — Ей просто больше нравится читать и узнавать что-то новое, чем бегать по лесу, — за дочь ответила Юфимия. — Так, быстро переодеваться! — шутливо пригрозила она пальцем. — Сестра уже готова!       Джеймс был прирождённым заводилой: всегда в центре внимания, вечным инициатором игр и представлений. Ему было интересно всё, даже соседские мальчишки-магглы. Теодора тоже их знала, но гулять с ними не хотела, предпочитая компанию матери. Она лишь слушала за ужином рассказы Джеймса о его весёлых, по её мнению, довольно глупых гулянках. Зачем прыгать по деревьям и пачкаться в грязи? Ей было не суждено этого понять. Зато когда к Поттерам приходили гости, Теодора всегда с удовольствием демонстрировала свои магические успехи, и однажды, во время домашнего приёма, вдохновлённая музыкой, закружилась в волшебном вальсе.       Теодора частенько брала мамины маггловские книги, надеясь прочитать сказку. Она открыла «Маленькую принцессу» и сразу почувствовала неприязнь к мисс Минчин, злой директрисе пансиона, которая унижала Сару Кру. Слишком та была жестокой и лицемерной.       Кружась в вальсе, она понимала, что она не Сара Кру и никогда не позволит обращаться с собой подобным образом. Она была принцессой своего собственного мира — той, которой не нужно было никого ждать и ни от кого зависеть.       Вдохновленная воспоминанием, Тея взяла край своей мантии, и заплясала. Представив в голове мелодию, она кружилась в вальсе, делала плавные па и приседала в реверансах. Она кружилась по комнате, наслаждаясь ощущением свободы. Спустившийся Флимонт, умиленно посмотрел на дочь и начал аплодировать. Теодора, пыталась подстроиться под его хлопки, но когда к нему подключились Юфимии и Джеймс, уже переодетый, это стало сложнее. Родители хлопали в унисон и подбадривали её возгласами, а брат пытался повторить её движения смешно гримасничая. Поэтому Тея, рассмеявшись, закончила свой танец реверансом.       — Это моя дочка, — гордо сказал отец, беря её на руки. Юфимия посмотрела с беспокойством.       Флимонт, всегда стремившийся выглядеть молодым в глазах детей, с показной лёгкостью опустил смеющуюся дочь на пол, но, убедившись, что за ним не наблюдают, тяжело схватился за поясницу. Юфимия сочувственно покачала головой. Скрывая усталость, мистер Поттер повёл свою семью, оживлённо переговаривающуюся и полную предвкушения Рождества, на Косую аллею.       Косая аллея утопала в белоснежном снегу, снежинки беспорядочно кружились, оседая на ладонях Теи. Пытаясь разглядеть их причудливый узор, она заметила, как красиво они переливаются в свете гирлянд, украшавших витрины. Волшебные огоньки светились всеми цветами радуги, причудливо танцуя на морозном воздухе. У дверей магазинов высились наряженные ёлки, с которых доносились рождественские песни, тут же подхваченные стайкой пробегавших мимо мальчишек. Над головой промчались волшебные сани Санта-Клауса, и Джеймс радостно подпрыгнул, пытаясь дотянуться до них рукой. Справа от них мальчишки взорвали хлопушку, отчего Юфимия невольно вздрогнула.       Джеймс побежал к магазину «Всё для квиддича» и прилип к витрине. За стеклом красовался новенький "Нимбус-1500". У них с Теей были одинаковые мётлы — "Синяя муха", метла со встроенной сигнализацией. Тем временем Тея с интересом наблюдала за проходящим мимо гномом, щедро раздававшим сладости.       — А мы пойдем кушать? — Теодора потянула маму за рукав плаща.        — Ты уже хочешь? — Юфимия удивленно взглянула на дочь. — Пожалуй, можно. Только зайдём во «Флориш и Блоттс», а потом свернем на улицу Морганы.        Проходя мимо аптеки «Слизень и Джиггер» Тея поморщилась от исходящего оттуда резкого запаха пиявок и лягушек, который среди приятного аромата глинтвейна и корицы ощущался особенно остро. У аптеки белобрысая девочка за что-то отчитывала такого же белобрысого мальчика, пока пробежавший мимо рыжий мальчишка не бросил им под ноги петарду.        В честь Сочельника в книжном царил ажиотаж, покупателям предлагались огромные скидки. В суматохе Тея не заметила, как выпустила мамину руку, и та тут же растворилась в толпе. Передернув плечами, девочка принялась бродить между стеллажами, рассматривая книги. Её внимание привлекла одна под названием «Достопримечательности исторического волшебства». Раскрыв оглавление, она увидела главу «Годрикова Впадина». С гордым видом она быстро пробежала глазами по строчкам.       — Приветствую, — раздался чуть насмешливый голос.        Тея недоуменно повернулась. Перед ней стоял мальчик в брюках, аккуратно заправленной рубашке и застегнутой на все пуговицы мантии, с чёрными, слегка волнистыми волосами, мягко спадающими на плечи. Его лицо было бледным, с тонкими чертами и внимательными серыми глазами. Он отвесил легкий поклон.        — Интересно? — он кивнул на книгу.        — Я решила просто пробежаться глазами по одной главе, — призналась Тея. — Впрочем, я уверена, что и так её знаю.        — Неужели? — с луковой интонацией протянул мальчик.        — Конечно, — гордо бросила Тея. — Я живу в Годриковой впадине.        — А мне кажется, ты просто ничего не знаешь, — с притворной жалостью произнёс незнакомец.        — А вот и знаю, — возмутилась Поттер. — Например, знаю, что именно в Годриковой впадине, по некоторым данным, проводились первые эксперименты по трансгрессии без палочки.        — Семейные легенды — не повод для гордости, — сухо заметил он. — Нет никаких достоверных источников, подтверждающих это. В книге так написано.        — Не всё, что не задокументировано, не существует, — Тея передернула плечами. — Мистер...?       — Блэк.