Часть 2. Рождество и политика

      В рождественское утро Тея проснулась рано. Снежинки за окном, похожие на крошечные звёздочки, сверкали в лучах утреннего солнца, словно приветствуя наступающий праздник. Охваченная предвкушением, она побежала вниз, смотреть на подарки под ёлкой. Сбегая по ступенькам, Поттер заглядывала в заранее повешенные носки, которые были набиты сладостями, мельком заметив в одном из них небольшую коробочку. Вдохнув запах хвои и корицы, она вбежала в гостиную и, быстро схватив подарки, начала их распаковывать.        В первом оказался набор качественных кистей и акварельных красок, а также новый альбом для рисования. Бросив взгляд в окно, она захотела нарисовать укрытую снежным покрывалом Годрикову впадину. Второй подарок оказался книгой «Приключения юного зоолога в мире магических существ». В ней рассказывалось о юном волшебнике, который путешествует по миру и встречается с различными зверями. Пролистав книгу, Тея была в восторге от иллюстраций и с радостным вздохом погрузилась в чтение, сев на диван.        Вот на Волшебника напали дементоры, а он не умеет справляться с ними. Неожиданно навстречу к нему приходит золотогривый единорог, подхватив Волшебника и, закинув его себе на спину, он повез его прямиком к Сфинсу, который загадал загадку:        Я — две стороны одной монеты, что вечно крутятся в судьбе.        Одно без другого не существует, хоть и стремятся быть в борьбе.        Меня ищут в каждом сердце, но редко видят в самом себе.       Что я?       Книга дальше не читалась, заставляя читателя отгадать загадку. Тея задумалась. Монета… судьба… борьба… Неужели речь идет о вечном противостоянии добра и зла? Что все ищут в других, но не имеют в себе?        — С Рождеством! — прервал её размышления спустившийся Джеймс, на ходу запихивая в рот котелок. Тея захлопнула книгу. — Ты даже на Рождество книгу выпросила, совсем помешалась!       — И тебя с Рождеством, — улыбнулась Тея, наблюдая, как брат распаковывает подарки.        Распаковав свои подарки и вдоволь рассмотрев наборы начинающего зельевара, Джеймс чуть разочарованно посмотрел под ёлку. Тея, закатив глаза, поспешила опередить его вопрос:       — Зачем тебе новая? Ты в этом году едешь в Хогвартс, а первокурсникам они там запрещены. Полетай пока на старой.        — Меня сразу можно взять в команду, — хвастливо заявил тот, однако всё равно выглядел расстроенным.       Теодора призадумалась, вспомнив про небольшую коробочку в рождественском носке, и рванула к нему. Быстро достав резную деревянную коробочку, она с улыбкой вручила её брату. Джеймс с любопытством рассматривал тщательно выполненную резьбу на крышке — кажется, это были миниатюрные изображения игроков в квиддич. Открыв её, дети вскрикнули от восторга. Внутри, на алой бархатной подушечке, лежал золотой снитч. До этого, из-за напутствий матушки, им приходилось играть лишь игрушечным. Теперь Джеймс радостно подбрасывал настоящий снитч, сияющий в лучах рождественского солнца.       Джеймс тут же умчался за своей метлой, а Тея, прихватив новые краски, направилась в свою комнату, чтобы скорее их опробовать. Усадив свою куклу на кровать, она принялась за дело, параллельно вспоминая вчерашнего незнакомца. После того как он представился, Тея едва успела назвать свое имя, как её позвала мама. Воспользовавшись случаем, она тут же побежала к ней. И в самом деле, мальчик был слишком наглым.       Домовушка Фиби внесла поднос с имбирными пряниками, по-видимому, в честь праздника, и поставила его на стол. Пряники красовались на изящной тарелке из костяного фарфора. Тее больше всего нравилась тарелочка, украшенная розовыми цветами сакуры, а Джеймс предпочитал тарелку с изображением дракона. Откусив кусочек пряника в форме снеговика, Тея снова погрузилась в рисование.       Невольно вспомнилось, как они случайно купили этот фарфор. Изначально они с родителями ездили в Лондонский Королевский театр Ковент-Гарден на оперу. Мама тогда очень волновалась, тщательно подбирая всем членам семьи нарядные платья и аккуратные костюмы, и придирчиво проверяла каждую деталь: от начищенных до блеска туфель до идеально уложенных волос. Внутри театра царила торжественная атмосфера: бархатные кресла, золотая лепнина на потолках и мерцающие люстры, заливающие зал мягким светом. Оркестр настраивал инструменты, и в воздухе ощущалось легкое волнение. Мама очень надеялась, что эта семейная поездка привьёт детям любовь к классической музыке. И ей это удалось: Тея загорелась желанием научиться играть на фортепиано, а мелодия арии из "Травиаты" навсегда врезалась в её память.       — Настанет день или день умрёт, — тихонько напевала Тея, погруженная в свои мысли. — Всегда радостно я хочу летать…       — К новым восторгам, — подхватил вошедший Флимонт с улыбкой.        — Должна летать моя мысль, — закончили они вместе.        Через пару часов семейство Поттеров позавтракало вчетвером. Стол был накрыт праздничной скатертью с нежным цветочным узором, в центре стола красовались свечи, обрамленные еловыми ветками. Родители умиленно слушали благодарности детей, с аппетитом уплетающих копченный лосось с яичницей-болтуньей. С особым удовольствием Тея уплетала миндальные орехи в сахаре. В завершение трапезы Флимонт взмахнул палочкой, и на детей обрушился дождь из разноцветного конфетти. Радостно взвизгнув, они тут же разбежались по комнате.        К обеду должны были прийти родственники. Юфимия показала дочери праздничное платье. Оно было длиной до середины икр, с летящей юбочкой, украшенной принтом из птиц и растительных мотивах, и с романтичными воланами по подолу. Образ дополняли белые балетки, перехваченные голубым бантиком. В завершение образа мама вплела Тее в волосы серебряную ленту, завязав её в изящный бантик. Радостно крутясь перед зеркалом, Теодора ожидала праздник.        Первыми прибыли дядя Юджин, сухопарый старик с седыми волосами, и его жена Амелия, худощавая женщина лет пятидесяти. Их дочери Хизер с ними не было, она осталась в Хогвартсе, готовясь к ЖАБА. Тётя Амелия обнимала Тею, пока Юджин важно здоровался с Флимонтом. Когда гости прошли в гостиную, мистер Поттер передразнил чинную походку мистера Фронсака, вызвав приглушенный смех Джеймса.       Вскоре появилась Софрония Фронсак. Чмокнувшись со своей сестрой Юфимией, она холодно поздоровалась с Флимонтом. Тея знала, что отец недолюбливает тетю, как и она его, хотя причину этого ей никто не объяснял. Прохладно поздоровавшись с племянниками, она потрепала Джеймса по голове, посоветовав причесаться, и прошла в гостиную, как хозяйка дома. Мистер и миссис Поттер обменялись многозначительными взглядами.        Будучи переводчиком с французского языка, тётя Софрония имела странную привычку проверять на его знания племянников при каждой встрече. Но в этот раз Тея была готова, выучив стих "Les Djinns" Виктора Гюго. Подражая то удаляющимся, то приближающимся джиннам, она то понижала, то повышала голос, пару раз даже взмахнув руками в порыве чувств. Закончив чтение под аплодисменты, она постаралась не обращать внимания на кривлявшегося Джеймса. Софрония едва заметно улыбнулась.       — Весьма неплохо, — кивнула она. — А о чём стихотворение?        — О джиннах, — удивленно моргнула Тея.        — Слишком сложно для твоего возраста, — скривилась тётя. — Стихотворение — аллегория страха, который то наступает, то отступает, но всегда остаётся с нами. Боюсь, скоро вы всё прочувствуете…       — Довольно, — оборвала Юфимия. — Молодец, Тея. Не слушай тётю, у неё просто плохое настроение. 

***

      Вскоре все забыли об этой ситуации. Джеймсу и Теодоре наскучило сидеть со взрослыми, и они принялись развлекаться: то танцевали под волшебное радио, то Джеймс катал Тею на метле прямо по дому. Решив испробовать набор зельевара, подаренный Джеймсу, они в итоге перепачкались так, что мальчику пришлось срочно переодеваться. Позже он даже согласился немного попозировать для рисунка сестры. Ближе к вечеру, проходя мимо гостиной, они услышали разговор.       — Хоть убейте, — тётя Амелия хлопнула ладонью по столу. — Не могу назвать этот год счастливым. Не могу поверить, что Они начали действовать…       Джеймс вдруг замер и поманил сестру, призывая к тишине.        — Они начали действовать, когда Нобби Лич срочно покинул свой пост, — хмыкнул Флимонт, передавая жене индейку.       — Но всё равно… — Амелия выглядела потерянной, крутя пустой бокал в руке. — Ещё Хизер собралась работать в Министерство, так опасно…       — Во всём виноват Слагхорн, — подхватил дядя Юджин. — Познакомил её с кем-то в своём клубе, та слышать больше ничего не желает!        — Порадовались бы, что хоть кто-то из нашей семьи к нему в клуб попал, — Софрония поправила шаль, насмешливо глядя на покрасневшего брата.        — Ну, ради справедливости, — Юджин нервно передернул галстук. — Во времена моей учёбы туда было попасть невозможно, там были только… Они…       — О чём они, Джеймс? — шепнула Тея. — Что за «Они»?        Джеймс её стукнул, прислушиваясь дальше.        — Лестрейндж, Мальсибер, Розье, — вспоминал Юджин. — Ещё Нотт…       — Не думаю, что Нотт с ними, — одернула Софрония. — С тех пор как его Цедрелла умерла, он не женился и не собирается. Из-за любви оставил род без наследника. Нужно ли ему возвращение старых порядков?        — Возвращение старых порядков — красивая басня, — поморщился мистер Поттер. — Эта просто секта честолюбивых, жестоких нелюдей, которые нашли того, кто сказал им «фас».       Повисла долгая пауза. Теодора принялась рассматривать птиц на своем платье, обдумав сказанное. Секта жестоких людей, то есть нелюдей, начавшая действовать, когда ушел первый магглорожденной министр магии…       — Как думаете, Дженкинс справится с Пожирателями смерти? — наконец-то заговорила Юфимия.       Тея вздрогнула от такого страшного названия. Что за Пожиратели смерти? Зачем министру магии Юджине Дженкинс с ними справляться?        — Не думаю, — отмахнулся мистер Фронсак. — Вот Бартемиус Крауч…       — Не думаешь, потому что Дженкинс — женщина? — поддела мужа Амелия. — А твой Крауч — деспот. Мне кажется, лучше всех справится Минчум.        — Минчум столь же деспочитен, как и Крауч, — возразила Юфимия, заметно напрягаясь. — Нельзя отвечать жестокостью на жестокость. Вот Эдгар Боунс…       — Да чего вы все боитесь? — Софрония была единственной, кто выглядел полностью расслабленно. — Мы все абсолютно чистокровны, нам нечего бояться. Не говоря уже о том, что в некоторых Его идеях есть рациональное зерно.        — Это в каких же? — холодно спросил Флимонт.        — В ограничении прав магглорожденных, — легко ответила она, отпив вина. — Любой маггл узнав, что его ребёнок волшебник сразу пойдёт рассказывать об этом всех своей родне, — Софрония многозначительно помолчала. — В таком темпе скоро все узнают о нашем мире. Если не уничтожат, то наведут свои порядки, и от волшебной культуры ничего не останется.        — Полно, Софрония, — горько сказала Юфимия, печально посмотрев в окно. — Всем в глубине души давно известно, что магглы давно нас перегнали. Мы заимствуем у них беллетристику, играем на их инструментах их же композиции, кто-то молится их религии, — она сделала шумный глоток. — И знаешь, — миссис Поттер поставила бокал и посмотрела сестре в глаза, — те, кто это делают, очень сильны. Мало кто, не веря во что-то, отдает отчет своим поступкам.        Теодора не могла сконцентрировать мысли, а Джеймс сделал судорожный вздох. Он выглядел непривычно серьезным.        — Давайте выпьем, — поспешила Амелия, поднимая стакан. Все, чокнувшись, сделали глоток.        — И всё же…       — Я не потерплю в своем доме защиту этих мразей, — непривычно жёстко оборвал мистер Поттер.       — Моралисты, — хмыкнула Софрония.       Услышав это, на Тею пришло прозрение. Она быстро побежала в свою комнату, взяла подаренную книгу «Приключение юного зоолога в мире в магических существ», окунула перо в чернила и написала «Мораль». На страницах книги снова появились текст и иллюстрации.