Глава третья: Рабство

Марс превыше всего. *** Вацлав пришёл на заброшенный склад за десять минут до того времени, которое было указано в записке. На улице уже была ночь. Он смог забраться внутрь через окно, минуя заколоченную дверь, после чего просто сел у стены возле входа и начал ждать, смотря время на наручных часах. Через то же окно, вошла та самая девушка. — Значит, ты решился? — спросила она, садясь рядом. — Почему? — Мне нравится Марс. Я не совсем понимаю, чем вы занимаетесь, но… — Вацлав задумался. — Я понимаю чувство любви к своему миру. Я понимаю, что вам не приятно, что люди в миллиардах километров от вас решают то, как будут жить здесь. — «Но я не понимаю, зачем вы убиваете мирное население». Впрочем, он не сказал этого. — Что для тебя Марс? — Улицы Верхнего Маринера и яркое звёздное небо, — честно ответил Вацлав. — Ты готов бороться за него? — Да, готов, — также честно ответил он. «Я готов бороться против таких боевиков как вы» — Как тебя зовут? — уже более дружелюбно, спросила девушка. — Я Вацлав Чжао. — Вацлав повернул голову к девушке. — А кто ты? — Анна Фильк. У меня нет родителей. Их убили протекторы, запытав до смерти. — Её лицо не было видно в темноте, но голос отчётливо давал знать, что она не хочет развивать эту тему. — Ладно… Но… Чего желает ваша организация? Что вы хотите для Марса? — спросил Вацлав. — Свободы. Мы желаем полной независимости. Желаем, чтобы людей перестали эксплуатировать, заставляя за гроши горбатиться на шахтах, ресурсы с которых отправятся на иссушенную Землю. — Её голос был столь же строг, что и раньше. — Кстати, ты никогда не задумывался, почему земляне вывозят именно ресурсы с нашей планеты? Почему бы не построить заводы и инфраструктуру здесь, а не на Земле, ведь так было бы гораздо экономичней? — спросила она уже с более весёлым и ироничным голосом. Вацлав не знал почему. — Они боятся нас. Они знают, что, если у нас будет власть и возможности, мы бросим своих рабовладельцев. Вацлав кивнул. Впрочем… А правда, почему? Неужели они считают, что при малейшей возможности Марс взбунтуется? — Ты работаешь протектором, я знаю, — внезапно объявила Анна. — Ты ютишься в однокомнатной квартире, где даже выпрямиться сложно. Но даже так, ты живёшь в достатке. Пойдём со мной, и я покажу тебе, как живут обычные люди на Марсе. — Она подала руку Вацлаву. Она догадалась, что я протектор? Но… Она всё равно верит мне. В любом случае, мне дали приказ шпионить. И я выполню его. И Вацлав взялся за её руку. *** На следующий день утром они вышли из города, надев скафандры. Рассветало солнце. Недалеко здесь стояли два утяжелённых марсианских мотоцикла, которые заранее подготовила Анна. Они были специально оборудованы для проезда по песчаным дюнам Марса, при этом были специально утяжелены, дабы байки не улетали после каждой кочки из-за низкой гравитации. Анна, перед тем как сесть на свой мотоцикл, повернулась к Вацлаву и… прыгнула ввысь на полтора метра. — Ха! Земляне так не могут! — крикнула она в рацию, благодаря которой они слышали друг друга. Вацлав улыбнулся. Он с детства не помнил, чтобы кто-то так прыгал. Анна, не справившись, упала на спину, но быстро встала. Именно поэтому никто так высоко не прыгал в обычной жизни. Они сели на мотоциклы, завели их и поехали вперёд. Анна вела, а Вацлав следовал за ней. *** Они приехали на какой-то карьер. Рабочие внутри него копали землю буквально лопатами, одетые в очень старые скафандры без особой защиты от радиации. Также в центре находился огромный стационарный экскаватор, своим ковшом перекапывающий огромные тонны песка. Динамит был редкостью на Марсе, поэтому его использовали лишь при достижении слишком твёрдых пород. — Но ведь сегодня выходной… — удивлённо заметил Вацлав. Они вместе стояли на холме, с которого было замечательно видно всё. — Им платят за каждый час работы. И платят ровно столько, чтобы они могли выживать исключительно, если работают каждый день по 12 часов. Под палящим Солнцем и в холодную ночь. Под радиоактивным солнечным ветром. — Она злобно ухмыльнулась. — Они, на своей Земле, о таком даже не задумываются. И ты, наверно, тоже, ведь за переделы города едва ли выходишь. Вот только у Марса нет магнитосферы, который бы защищал его от радиации. Наши скафандры, хоть и слабо, но защищены от такого воздействия, а вот они, — она указала на рабочих, — умирают от лучевой болезни в течении 10-20 лет. При чём, это только на руку властям Земли, ведь лекарства, которые могут отсрочить смерть, стоят очень дорого на Марсе. От того эти люди начинают работать ещё больше, не имея иного выхода. — Но… Неужели нет других работ? — Разумеется есть, — иронично произнесла Анна. — Конечно, ведь каждый может легко попасть в университет и отучиться на красный диплом, а потом работать инженером или протектором. Ведь у всех семей есть на такое деньги. — Она вновь оглянулась на карьер. — 2142 год нашей эры… Лопатами копают землю пытаясь добыть драгоценные камешки своим владыкам с другой планеты… Какой стыд. — Она раздражённо повернулась и села на байк. Нет, она стыдилась не людей, которые выживали как могли. Она стыдилась своего любимого мира, который люди с другой планеты превратили в филиал алчности. Вацлав ещё остался на некоторое время, смотря на рабочих. Он заметил, что некоторые из них буквально валятся без сил. У некоторых шлемы захарканы кровью изнутри. И всё это происходило буквально в пятидесяти километрах от его дома. *** — И что теперь? Всё ещё считаешь, что, на самом деле, Марс может оставаться зависим от этих тварей с Земли? — гневно спросила Анна. Разумеется, она понимала, что Вацлав был с ней не искренен. Они сидели возле фонтана, на котором были изображены первые колонисты, прибывшие на Марс в 2037 году. Три человека в громоздких, неудобных и не защищающих скафандров, погибшие от того, что их ракета была снесена ветром после посадки. Примерно в таких же, как у них, скафандрах, работали те люди… — Я… я не знаю. Вацлав действительно не понимал. Как его страна могла допустить такое? Как Конфедерация Народов Земли могла поступить так с такими же людьми, как и те, что живут на Земле? Неужели они правда считают их людьми второго сорта? Отец и мать Вацлава были землянами и жили в богатом районе Олимпа. Его мать владеет какими-то бизнесами на Марсе, но Вацлаву в детстве всегда казалось это какими-то взрослыми скучными делами, поэтому он не вникал в это. А вдруг, она владеет такими же карьерами, где до смерти эксплуатируют людей? — Ты права. — Вацлав не лгал, говоря следующие слова. Он наплевал на долг и миссию. — Земле, видимо, плевать на людей за миллиарды километров от неё. Марс должен быть свободен. Стать отдельным государством и установить нормальные порядки на своей земле. Перестать быть одной большой дырой, из которой алчные мрази Земли таскают ресурсы. Но, я не понимаю, и не признаю то, что делаете вы. — Вацлав встал и подошёл вплотную к Анне. — Вы убиваете людей. Вы взрываете жилые здания! Я видел бомбы ваших боевиков, которые вы бы пустили в дело, если бы я и остальные протекторы не прекратили тот ужас! — он буквально кричал. К счастью, на улице почти не было людей, а те, что были, не обращали на двух бранящихся людей никакого внимания. Вечерело. — Да! Я понимаю, что это неправильно. — Резко ответила Анна. Несмотря на то, что она была ниже Вацлава, её голос почему то, будто бы, нависал над ним. — А знаешь, что ещё неправильно? Когда дядя в штатском говорит пятилетней девочки, что её родители «пришли в негодность» в ходе допроса. Когда тебе с ранних годов говорят, что твои родители мрази, предавшие человечество и правильно, что их запытали до смерти. Она сложила руки на голове и отошла от Вацлава, но быстро взяла себя под контроль. — Кстати, а знаешь, откуда мы берём бомбы, если даже обычный строительный динамит здесь под запретом? — Вацлав сел обратно на лавочку у фонтана, пока Анна продолжала нависать над ним. — Эти бомбы Л-50 заложены под каждым районом и оснащены детонаторами, которые можно активировать в любой момент. Если народ решит массово взбунтоваться против рабовладельцев, они просто взорвут один из городов, дабы устрашить остальных. Они схватились в наш мир клыками и заминировали его. Мы лишь пытаемся разминировать его и показать землянам, что мы готовы к борьбе. И да, взрывы жилых домой не глупость. Мы убиваем конкретных землян и лишь изредка задеваем мирных. Но даже им, даже если они земляне, мы выплачиваем компенсации. Мы убиваем преступников, рабовладельцев и их самых активных пособников. А полицаи, обманутые как ты, или просто безразличные злодеи как Аарон, борются с нами, лишь удлиняя неизбежное освобождение Марса. Значит… Вот в чём дело… Но Анна, ещё не закончила. — Можешь прятаться. Можешь сдать меня, чтобы меня запытали до смерти как моих родителей. Я не боюсь умереть за свой дом. А ты? — После этого вопроса она ушла. Вацлав и не пытался её остановить. И всё же, он понимал, что что-то в нём изменилось. Она назвала Марс своим домом и, казалось бы, Вацлаву тоже нравились улочки такого домашнего Верхнего Маринера, но… почему-то, Марс совсем не ассоциировался у него с домом. Местная гравитация вызывала у него раздражение, бескрайние пустоши навевали апатию и лишь звёздное небо с родной голубой точкой вдалеке отдавало чувством… дома… Но это не имело значения теперь. Если это правда, что людей массово эксплуатируют, заставляя, буквально, умирать от радиации и истощения, за шанс хоть немного поесть… Тогда это нужно остановить.