Глава четвёртая: Правда

После поездки вне города Вацлаву пришлось выпить таблетку, которая минимизирует риски возникновения рака. Стоила она дорого, а его скафандр давал неплохую защиту от радиации, но рисковать не хотелось. Правда, видимо, среди побочек была сильная головная боль. А может это было из-за всех событий, произошедших с ним? В любом случае, нужно было уснуть. Завтра он окончательно решит, что делать. *** Он открыл глаза. За окном всё ещё была ночь. Голова раскалывалась. Виски пульсировали. Спотыкаясь, Вацлав дошёл до раковины в комнате и жадно выпил холодной воды прямо из-под крана, что делать не стоило из-за хлоридов, которых содержалось слишком много. Вода не помогла. Он достал другие таблетки, которые помогут ему от головной боли, закинул сразу две в рот и отхлебнул воды из-под крана. Выключив воду, он присел за стол и попытался дышать глубже. Он вспомнил. Он где-то слышал, что эти таблетки вызывают временное состояние похожее на рак, чтобы организм перестроился и начал более активно бороться с раковыми клетками. Люди на том карьере живут и умирают в таком состоянии, а он не может выдержать и пары минут. Не важно. Сейчас главное подождать. Он уже чувствовал, как боль постепенно затухает, хотя это было просто плацебо, ведь лекарство не могло так быстро подействовать. Он немного расслабился на стуле и, неожиданно для себя, уснул. *** — Ну и ну. — Анна сидела перед ним, за соседним стулом. Вацлав сидел в пижаме, сонный и не понимающий, что она тут делает. — Как ты сюда попала? — Он оглянулся и понял, что не закрыл окно. При том, что он жил на первом этаже… Мда, хороший протектор из него получился, ничего не сказать. — Ладно, можешь не отвечать. Зачем ты здесь? — Я… Немного вышла из себя и, чтобы успокоиться, а также дать тебе возможность всё обдумать, ушла. Но теперь, пришло время решать, кто ты такой, Вацлав Чжао. — Её голос, внезапно, стал официальным на последней фразе. — Я буду бороться за свободу. Но, не против землян, — чётко и твёрдо произнёс Вацлав. — И если я узнаю, что вы на самом деле намеренно убивали ни в чём неповинных людей, я сдам вас всех, даже если меня самого арестуют. Рабство лучше смерти. Анна ухмыльнулся. — Рабство лишь предисловие смерти. Благо, рабочие на карьерах на предисловии не задерживаются, обычно. — Анна встала из-за стола и подошла к окну, после чего села на подоконник. У неё в руке был табельный пистолет Вацлава. Она не направляла его никуда, просто держала. — Если ты решишь нас сдать, то знай, что ты ничего не изменишь. Из-за тебя умрут ещё тысячи, может миллионы. Ты замедлишь нас, но не остановишь. Никто не остановит нас. Земля может хоть завалить нас протекторами, но запытать всех до единого в тюрьмах у них не получится. А пока остаётся хоть один человек, желающий свободы, борьба не закончится. А это значит, что борьба не закончится никогда, пока свобода не будет достигнута. Она подошла к Вацлаву ближе и положила пистолет на стол перед ним, после чего хищно улыбнулась. — Но… Если же ты, выберешь правильную сторону и не будешь отходить от неё ни на шаг до самого конца, то ты будешь вознаграждён. Ты будешь в ряду первых, среди первых повстанцев. Самый демонический сепаратист, которым будут пугать детей на Земле. — Я не хочу вызывать страх… — Он задумался и, всё-таки, убрал пистолет подальше от Анны. — Но я хочу бороться за свободу. Что для этого нужно? — Знаешь, откуда я о тебе так много знаю? — Внезапно Анна подошла сзади, положила руки на его плечи и прошептала на ухо. — Правда в том, что ты не первый «ты». Вероятно, даже не второй. — Что это всё значит? — спросил Вацлав, повернувшись назад, после чего Анна вновь села на подоконник. — Ты ведь знаешь, почему на Земле уже 50 миллиардов людей? — Численность населения начала стремительно расти после 2030 года, когда разрешили клонировать людей. Создавать новые личности из одного и того же биоматериала, искусственно, без прямого использования людей. Это позволило государствам создавать столько рабочих рук и так хорошо развивать экономику, что этим стали злоупотреблять… — начал он пересказывать учебник истории за пятый класс и вдруг понял, что имеет в виду Анна. — Я клон?! Но этого не может быть. Я слишком похож на своих родителей! — возмутился он. — Всё ещё хуже. Твои родители тоже клоны. — Она надменно улыбнулась, зная, как сильно удивит Вацлава эта информация. — Вся твоя семья, а также несколько тысяч ровно таких же семей по всему Марсу, являются экспериментом. Одни и те же люди. Твой отец — примерный семьянин, домосед, любящий своего сына и работающий в школе. Твоя мать — бизнесвумен. Умная, образованная и стремящаяся к успеху. А также ты, желающий стать протектором, дабы потешить своё самолюбие, своё желание быть морально лучше обычных людей, свой азарт в настоящем бою, а также принести своей семье уважение и почёт. Твой отец поощрял тебя, просто потому что любил всё, что ты делаешь и считал твоё желание стать протектором важным. Твоя мать, в свою очередь, считала, что уважение к тебе может перенестись на всю семью, что поможет её бизнесу. Впрочем, конечно, она не психопатка и тоже любит тебя. Она встала и подошла к Вацлаву, достала из сумочки и кинула на стол какой-то доклад. — Я знаю это, потому что встречала тебя уже не раз. Это один из проектов «Новых семей». Отец семьянин, мать, занимающаяся бизнесом, и ребёнок охраняющий город и приносящий семье почёт. Есть ещё несколько проектов таких семей. В идеальном мире правительства Земли не должно быть обычных людей. Только конкретные, не девиантные пустышки, которые всегда будут одинаково реагировать на всё. — Нет это… Это бред… Этого не может быть… — Ах да, тут ещё упоминается изменение памяти. Видимо, шаблоны разумов клонов настолько хорошо изучены, что их научились намеренно изменять. Ты… случайно не помнишь, что в детстве был свидетелем ужасного теракта, но при этом не помнишь ни даты, ни сколько тебе было лет, ни места? Вацлав лишь кивнул в ужасе. — Да, ты это помнишь. Как помнят ещё десять копий тебя, с которыми я ранее общалась. — Заявила Анна, будто бы это в нормально. — Но это не может быть. Это слишком сложный план… Его невозможно было бы реализовать. — Вацлав зацепился за последнюю соломинку. — Конечно. Ты абсолютно прав. План был слишком сложным. При всех стараниях, из-за разницы в окружении, ничего не вышло. Слишком много случайностей накапливалось за всю жизнь и, в итоге, вы становили непредсказуемыми. Да, ты, твои родители и все тысячи копий, очень похожи. Похожи как две капли мутной воды. Похожи, но не до конца. — Это обнадёживало. — И да, ты землянин по крови, но ты появился на Марсе, и ты марсианин. Она высунулась в окно, но ещё не ушла. — В докладе подробно описан эксперимент, а на последней странице я подписала место и время нашей следующей встречи. Я дала тебе очень ценную возможность — узнать, кто же ты на самом деле. Прошу, дай мне возможность увидеть Марс свободным. И она ушла, оставив Вацлава с ворохом вопросов. А её последнюю фразу он вспомнит ещё не раз. Он погрузился в чтение о секретном эксперименте, частью которого был. Он также узнал некоторых людей из других семей, с которыми он хорошо общался. Рабочие, бюрократы, воспитатели, протекторы, бизнесмены, инженеры, медики и учёные. Разные тестовые вариации. От одного до пяти детей. В каждой семье обязателен один воспитатель. План не сработал из-за слишком высокого уровня социального хаоса, меняющего эти личности… Вот только, что было бы, если бы все города были бы одинаковыми? Что, если бы все семьи заменили на искусственные? Конкретные характеры, взаимодействующие с конкретными характерами. Минимальные изменения при минимальном разбросе переменных… Если бы эксперимент продолжился… А кто сказал, что он не продолжился? Как именно эти данные достались сопротивлению? Совпадение… может, Анна намеренно залезла в секретные архивы? А может, когда слухов о постоянно повторяющихся людях из разных городов набралось слишком много, они вкинули этот документ, чтобы сказать, что «эксперимент закончился ничем и вовсе не удался». Вот только здесь не было ни одной печати и подписи. Никто ничем не пожертвует, если этот доклад обнародуют. Слишком всё удобно… Он будто бы смотрел на слишком гладкую поверхность, пытающуюся выглядеть естественной. Так он и просидел за докладом до самого утра.