Глава четырнадцатая: Изнутри

— Что? — произнёс Вацлав. Он открыл глаза на борту космического корабля. Это был тот же корабль, на котором он и покинул Марс. Сон? Нет, всё слишком правдиво. Что произошло? Никого не было рядом. Вацлав был в своей обычной одежде, в которой его оставили в камере. Он встал с кровати и пошёл к двери. — Зайди внутрь! — на грани шёпота и крика произнёс какой-то мужчина, вталкивая его внутрь. Вацлав отшатнулся и упал на пол. Оглядев человека, он увидел в нём… Себя. — Так, не кричи! Тебя здесь вообще не должно быть. Веди себя тихо, — прошептал другой Вацлав. — Ты один из моих клонов? — удивлённо спросил настоящий Вацлав. — Как тебя зовут? — Войслав. Это не важное. Главное, что мы убираемся с этой планеты. — Но Анна говорила, что мои клоны не принимали участие в операции… — произнёс Вацлав всё ещё сидя на полу. — Я не принимал в той авантюре сто десятой никакого участия. Она меня пыталась уговорить, но я не самоубийца, чтобы лезть в центр осиного роя. — Войслав подошёл к кровати и сел, обхватив голову руками так, будто у него болела голова. — Я просто жил свою жизнь на Земле, время от времени передавая информацию на Марс по защищённым каналам рядовую информацию об этой планете, которую иначе было никак не получить. К тому же, мне было интересно вернуться на планету моего оригинала. Но, видимо, гены решают слишком мало и, поэтому, ты решился броситься в сражение напичканным государственными имплантами. Действительно, Вацлав заметил, что Войслав не очень уж похож на него. — А что произошло со мной? Я спал в камере, а потом просто проснулся на корабле. — Вообще без понятия. Это ты мне объясни какого хрена мне сказали, что моё лицо теперь в розыске, а через двое суток ко мне притащили моего спящего клона? — Кто притащил? — Какие-то два офицера полиции. Они сказали, что они от оригинальной Анны. Так какого хрена с тобой произошло? — раздражённо повторил Войслав. Вацлав улыбнулся, поняв, что его смогли освободить и рассказал всю историю, которую знал. -… и теперь, как мне сказала Анна, в течении пятидесяти суток после передачи данных с Земли, земляне должны будут предоставить независимость Марсу, а, иначе, искусственный интеллект уничтожит магнитосферу их планеты… — внезапно, к нему пришла мысль, о которой он, почему-то, не задумывался раньше. — Стоп… Но, если удалось освободить меня, то, где Анна? — На Марсе в штабе, скорее всего… А, ты про сто десятую. — Войслав явно был удивлён всей историей, рассказанной Вацлавом, но это, хотя бы, дало ему примерное понимание ситуации. — Вообще, я почти ничего не знаю, но, видимо, сто десятую не освободили. Я понимаю, что тебе она нравилась, но она бы и так уже скоро погибла. Но… Теперь она погибнет абсолютно одна. Без поддержки Вацлава. В кругу врагов… Скорее всего, её будут пытать. Неужели это то, чего она заслужила? Может, земляне одумаются? «Неужели я оставлю её» пронеслось в разуме Вацлава. *** За день до срыва. Красное солнце медленно заходило за мириады домов. — Удивительно. Наши закаты нежно голубые, но у них день кончается кровавым небом, как наш полдень. — Анна заворожённо смотрела за солнцем в солнцезащитных очках. — Не хочешь добавить какую-то философско-уничижительную фразу про землян, вроде «их день кончается кроваво, как их жизнь»? — с улыбкой и пародийным голосом произнёс Вацлав сидя рядом и попивая кофе. Анна также улыбнулась. Прошла уже неделя с последнего разговора с ИИ. Внезапно, Вацлав заметил сквозь просвечивающую футболку Анны татуировку и смутился. — Прости, не стоило так говорить. У тебя есть свои причины их ненавидеть. — Эй, это всё в далёком прошлом. — Анна, по дружески, положила свою руку на руку Вацлава. — Я правда перегнула палку. Земляне правда страдают, хотя и не так как марсиане. И… Знаешь… Я задумалась над этим планом, который мы составили… Вацлав не перебивал, видя, как сложно даются Анне нужные слова. — Я… Я хотела бы, чтобы… — Вдруг, она закашлялась и упала на пол. Послышалось, будто бы её вырвало и на пол вырвались рвотные массы, смешанные с кровью. — Прости… Поговорим в следующий раз… Принеси из ванны тряпку, намочив, пожалуйста. — Её глаза слезились, а её голос явно намекал, что у неё болит горло. Вацлав лишь кивнул и пошёл до ванны Анна лишь опять покачала головой. Когда он ушёл, закрыв дверь и включив воду, она прошептала очень важные слова. Слова определившие всё движение мира человечества на следующий миллиард лет. Анна не могла знать, что Вацлав её слышал. Она не знала. *** 13 — Мы уничтожим вас всех! Ты будешь страдать! Отмени приказ, скажи ИИ прекратить это! — Глава полицейского департамента Себастьян находился в белом пространстве вместе с одним из мозгов Анны. Они находились в виртуальном пространстве и у них у обоих были копии их реальных тел. — Не надейся. Тебе меня не запугать, — уверенно ответила Анна. Она не сомневалась. *** 66 — Умоляю Анна, пожалуйста, не убивай нас. — Себастьян принял облик маленькой девочки перед следующим разумом Анны. — Прости. Мне нужно спасти мой мир. Я не могу, — извиняясь ответила Анна. Она не сомневалась. *** 512 — НУ ЧТО ТВАРЬ? КАК ТЕПЕРЬ ЗАПОЁШЬ? — крикнул Себастьян, ударяя током Анну. Они всё ещё были в виртуальном пространстве, но боль была настоящей. — ИДИ К ЧЁРТУ! НЕ НАДЕЙСЯ, ЧТО ПЫТКИ ЧТО-ТО ИЗМЕНЯТ! — крикнула в ответ Анна. Она не сомневалась. *** 1431 — Мы знаем всё о твоих планах. Прекрати это. Ты ничего не добьёшься. — Я уверена, твои господа наверху передумают, когда правда поймут сколько они потеряют, — дружелюбно произнесла Анна. Она не сомневалась. — Не передумают. Они боятся, что Марс, став сильным, отделится от Земли, а потом убьёт их всех. Они боятся не самой независимости Марса, а собственной смерти. Они разбомбят Марс термоядерными ракетами. Я слышал, что они уже подготавливают их отправку. Они уничтожат всё… — никто не просматривал записи этих встреч, а отчёты он писал сам, поэтому мог не бояться произносить подобное. — Не всё… Они не смогут уничтожить всё. — Анна задумалась о сети городов под землёй Марса. Всего на мгновение, но этого хватило. Себастьян увидел её мысли — Так значит… Ты пожертвуешь миллиардами марсиан и землян, лишь бы горстка твоих революционеров выжила? — Себастьян был удивлён. И… Он не понимал, что ему делать. Если он расскажет начальству и начнёт докапываться о том, где находятся города, то он, разумеется, узнает, где они. Термоядерный заряд с лёгкостью пробьёт даже сто метров вглубь, так что они не укроются. Но… Зачем? Зачем помогать в взаимном геноциде? Лучше убедить Анну не уничтожать Землю. А если не удастся, то пускай выживет побольше людей. — Чёрт… На мгновение потеряла контроль. — Разумеется она знала, что её мысли читали. — Да! Я знаю! Знаю, что убийцы с Земли не остановятся, пока не поубивают всех моих собратьев. Но смерть лучше несвободы. Пускай миллиарды заплатят своими жизнями, лишь бы миллионы остались получили настоящую жизнь вне загона. — Зачем? Почему нельзя подождать? Почему нельзя найти другой путь для свободы? — Я… — Анна, по правде говоря, раньше не задумывалась об этом. Ей всегда казалось, что свобода бесценна и, даже, миллиарды могут погибнуть, лишь бы свобода воцарилась на Марсе или, может быть, под ним. Она засомневалась, но лишь на мгновение. — Да, ты прав… Если бы я могла, я выбрала бы другой путь. Теперь, узнав больше про землян, я не желаю им зла лишь ради зла. Вы все узники своего режима, почти такие же как мы… Но иного пути нет. Свободный Марс появится, даже под градом термоядерных взрывов. Пускай многие умрут, так и не познав счастья и безмятежности. Пускай они никогда не увидят мир, где нет господ давящих рабочих своим золотистым сапогом. Но будут и те, что увидят этот мир. Сотни тысяч людей увидят мир любви и совести. Мир без рабства. Мир Свободы. — Неужели свобода стоит того, чтобы убить миллиарды? Марсиане умрут мгновенно, в своём большинстве. А земляне? Они будут медленно мучаться и умирать от радиации. У них медленно нарастут опухоли, и они умрут в агонии. Так почему же ты согласна обречь пятьдесят миллиардов землян на такую судьбу? — Потому что я обрекла и саму себя на эту судьбу! — крикнула она, не выдержав давления. — Я знаю, что будет с этими людьми, потому что, если вы выведете меня из сна, то я умру, задыхаясь в собственной крови. Если вы проверите моё тело, то оно уже заполнено опухолями. У меня остался месяц. Может больше если вы будете поддерживать моё тело, но моя смерть в любом случае близка. Я умру в страданиях, как умерли десятки моих копий. Как умрёт ещё сотня. Я видела эти страдания и чувствовала их. Я знаю об ужасах о которых ты говоришь. Но эти ужасы ничто, в сравнении с жизнью в страхе перед рабовладельцами. Я не хочу жить под сапогом у корпоратов и политиков Земли. Я лучше умру и заберу с собой миллиарды людей ради свободы. Себастьян молчал. Он ничего не ответил… Эта стена осталась непробиваемой. Он ничего не может сделать… И всё же, он чувствовал, что что-то есть под толщей фраз Анны о свободе. Что-то было скрыта за этой пеленой из этих правильных фраз. Что-то, что даже Анна скрывала даже от самой себя. Но ему не было суждено это узнать, и он понимал это. — Это не первая наша встреча… Мы клонировали тебя множество раз и каждый раз я пытался с нуля, с помощью пыток, убеждения, криков, а также совмещения всего этого, убедить тебя не уничтожать Землю… — опустошённо произнёс Себастьян. — Ты знаешь, сколько раз я уже раз пытался тебя убедить? Анна покачала головой. Она была удивлена, но не слишком. — Тысяча четыреста тридцать раз, плюс один этот… Почему? Почему ты такая упрямая? Смерть не лучше несвободы. Люди могут быть счастливы и в рабстве. Эта система не вечна и, рано или поздно, развалится. А люди продолжат жить. Так почему бы не оставить всё как есть, лишь, пытаясь подпилить гнилые ветки яблони? Зачем взрывать это дерево, обрекая всю деревню на голодную смерть? Я не понимаю, зачем ты всё это делаешь. — Себастьян закрыл лицо руками. Он одновременно был в ярости, и, при этом, ощущал полную безысходность. — Иногда я тоже… — тихо прошептала Анна. — Что? — Я иногда тоже не понимаю, почему всё оказалось именно так… Возможно в ином мире. Мире свободы, я бы была обычным человеком… — Она говорила скорее сама с собой, нежели с собеседником. — Кем бы я стала в том мире? Я ведь всю жизнь лишь воевала за свободу. В мелочах школы или в бою в центре Олимпа с протекторами… Но я не знаю нечего, кроме той жизни, по которой я шла всё время… Может, это была бы уже и не я? — И всё-таки, она не сомневалась в том, что не сдастся. Себастьян не знал, что ответить. Он попрощался с ещё одной копией Анны и снял шлем виртуальной реальности. Потом сорвал со своей формы полицейский значок и кинул в урну. Осталось десять дней… Лучше он проведёт время со своей семьёй. Совет десяти уже спрятался в бункере и, почти, не выходит на связь. А значит он может без проблем взять себе отпуск на десять дней, а на десятый спрятаться в бункер со всей семьёй… *** — Прости… Вацлав… я не хочу их убивать… я не хочу, чтобы ты тоже замазался в крови… прости, что заставила тебя пойти на это… прости… *** -… *** -… *** Её голос прозвучал так, будто она закрыла свой рот. Лишь бы не дать самой себе сказать это. Страшные слова, что она пыталась скрыть от Вацлава. Что она пыталась скрыть от самой себя. — Я не хочу умирать… умоляю, хотя бы пусть я не буду одна в этот момент…