Глава 4. Плохой человек

6 ноября 2038 года, Детройт,

Отдел по взаимодействию с андроидами, 09:57.

Даяна вошла в кабинет на втором этаже административного здания, расположенного недалеко от Центрального полицейского департамента — дверь с привычным шелестящим звуком аккуратно сомкнулась позади неё. Помещение было небольшим, строго функциональным и лишённым излишеств: белые стены, перемежающиеся стеклянными перегородками, поднятые жалюзи. Дневного света не хватало, и даже днём под потолком горели узкие панели с холодным, но приглушённым светом. В кабинете стоял негромкий, равномерный, автоматизированный гул — словно в серверной, где техника работает без сбоев: постоянно, но незаметно. Мебели — минимум: стол из матового стекла, два пластиковых стула напротив. На столе — планшет, несколько аккуратных папок, пара карандашей, компьютерный терминал с тремя экранами: интерфейс не полицейский, а скорее инженерный — сложный, многооконный, как в сборочном отсеке или аппаратной. Слева от стола — стеллаж с техническими мануалами и архивными документами: схемы, сборки, чертежи. Несколько старых нейрочипов в прозрачных капсулах. Один был подписан: «AITR1992. Первый прототип». В правом углу стояла высокая стойка с андроидной зарядной станцией: активной, с тонкой голубой полосой света по краю, — место для личного андроида-помощника. Над ней — экран с выводом базовой телеметрии: уровень заряда, температура, системные показатели, геолокация. Всё это казалось чуждым для полицейского кабинета, но здесь — выглядело на своём месте. Как будто где-то внутри его владельца до сих пор жил инженер. И в каком-то смысле — так и было. На стене — никакой показной гордости: ни грамот, ни флажков, ни благодарственных писем. Вместо них нашли своё место три тонких экрана: на одном выводился статус патрулей с сопровождением андроидов, на втором и третьем, как подметила Даяна, — оперативная сводка машинных сбоев и карта города с точками задержаний девиантов. Всё выглядело предельно точно и упорядоченно — как и сам владелец. Даже настольная табличка с гравировкой — «Капитан Стив Ричардсон» — была не декором, а словно точкой в системе координат — как подпись под чертежом. Единственная личная деталь — две фотографии на узкой полке под окном. На одной — он, ещё молодой, среди небольшого круга коллег в первом офисе только созданного отдела. На второй — с женой и тремя сыновьями: смеющиеся лица, аккуратно расстеленное одеяло на траве, чуть растрёпанные волосы мальчишек. Семейное тепло, настоящее. Даяна задержалась на ней взглядом, ощутив слабый укол зависти — не злой, но щемящей. Тепло, к которому она давно не прикасалась. Стив Ричардсон поднялся из-за стола. Высокий, худощавый, в серой простой рубашке с аккуратно закатанными рукавами и тёмных брюках, он казался чуть старше своих лет: проблески седины на висках, очки в роговой оправе. Часы с крупным циферблатом были надеты на левую руку — чтобы не мешали пользоваться мышкой. Когда-то он работал в CyberLife — техническим специалистом, одним из тех, кто знал внутреннее устройство андроидов не по документации, а изнутри. Около пятнадцати лет назад Ричардсон оставил корпоративный сектор и перешёл в силовые структуры. Многие не понимали этого перехода — из высокотехнологичной компании с блестящими перспективами в уставший, перегруженный городской департамент полиции. Но Ричардсон видел в этом смысл. Даяна была уверена: если бы не он, отдела бы просто не существовало. Именно он настоял на создании отдельного подразделения по взаимодействию с андроидами — и, по сути, выстроил его с нуля: добиваясь признания, ресурсов, доказывая его необходимость. В остальной части департамента отдел до сих пор воспринимают снисходительно, а некоторые сотрудники — и вовсе с пренебрежением. Но он держится. Благодаря упорству Ричардсона и его вере в то, что работа с андроидами требует не универсального, а отдельного, системного и профессионального подхода.       — Офицер Эшкрофт, — коротко кивнул он. — Проходите. Присядьте. Даяна кивнула, подошла ближе и молча села, выпрямившись на стуле — сдержанная, собранная — как положено. Ричардсон уселся за стол, пролистал пару документов на голографическом экране и поднял на неё глаза.       — Вижу, согласие Вы уже подписали.       — Да, капитан. Если Вы сочли это необходимым… Я Вам доверяю. Даяна произнесла это твёрдо, почти официально — но без холода. Слова не нуждались в пояснении: в её голосе слышалась уверенность человека, привыкшего полагаться только на факты — и на немногих, кто эти факты заслужил. Она действительно доверяла ему. Как профессионалу, как капитану, как человеку, который однажды увидел потенциал в только что выпустившейся из академии студентке — и дал возможность расти. Без лишнего пафоса, без громких обещаний. Просто дал шанс и поверил. И теперь она отвечала тем же. Это не было личным. Он не приближался слишком близко, не заглядывал куда-то глубоко внутрь, не пытался снять годами выстроенную защиту. И, может быть, только потому и вызывал доверие: сдержанное, строго очерченное. Единственная форма близости, которую она пока всё ещё могла себе позволить.       — Я это ценю. — Он задержал на ней долгий взгляд. — И хочу поблагодарить Вас за вчерашнюю работу. Учитывая обстоятельства, Вы справились достойно.       — Благодарю, сэр, — кивнула она. — Я старалась. Она не ожидала подобной похвалы. Ричардсон редко бросался словами — и это «достойно» прозвучало для неё почти как признание. Тихое, но веское.       — Вчерашний эпизод, вкупе с ростом числа дел, связанных с отклонениями в поведении андроидов, — а именно убийствами и нападениями на людей — убедил управление объединить их в единое производство и создать отдельную оперативную группу. Убойный отдел привык иметь дело с людьми — им остро не хватает понимания специфики андроидов. Начальство запросило кандидатуру на роль аналитика и консультанта — я предложил Вас. Он говорил спокойно, почти безэмоционально, но в словах ощущалась значимость. Даяна чуть выпрямилась. Эти слова задели что-то внутри — не встревожили, нет, скорее пробудили сдержанное ощущение ответственности. Тонкую, тихую решимость, с которой она уже сталкивалась прежде — в переломные моменты, когда нельзя позволить себе дрогнуть.       — Это честь, сэр. Постараюсь не подвести ни Вас, ни отдел.       — Не сомневаюсь, — Ричардсон впервые слегка улыбнулся. — Вы уже познакомились с прототипом и с лейтенантом Андерсоном. Какие впечатления?       — Андерсон… непростой. — Даяна на секунду замолчала, подбирая слова. — Грубоватый, резкий. Но за этим чувствуется опыт, уверенность и — что важнее — внутренняя честность. Думаю, что он из тех, кто говорит прямо и действует так же. Неудивительно, что его уважают. Даже если не любят.       — А RK800? — Ричардсон прищурился, поправляя очки.       — Коннор, — кивнула она. — Крайне эффективен. Быстрый, точный, поразительно адаптивный. Всё, что заявлено в технических документах, пока подтверждается. Я продолжу наблюдение, но на данный момент — ни сбоев, ни отклонений. Она на секунду замялась, стараясь мысленно не возвращаться к сцене в наблюдательной комнате. Сосредоточилась, откинув эмоции, затем произнесла:       — Ночью он провёл допрос девианта — и поразил даже Андерсона. А лейтенант, как я поняла, андроидов не жалует.       — Как и многие, — хмыкнул капитан. Даяна слегка улыбнулась.       — Итак, повторюсь: Вы будете прикреплены к лейтенанту официально в рамках объединённого дела. Работа вместе с ним и с прототипом. Контроль, анализ, взаимодействие с девиантами, информационная помощь коллегам. Все отчёты — мне. — Он сделал паузу. — Копии уходят в CyberLife. Даяна чуть приподняла бровь.       — Как раз об этом… CyberLife настолько тесно взаимодействуют с полицией? «Доступ к конфиденциальным полицейским отчётам… любопытно» — мелькнуло у неё в голове.       — У них есть причины для беспокойства, — серьёзно ответил он. — Случаи девиации возрастают. И это уже не единичные инциденты, Даяна. Мы наблюдаем устойчивую тенденцию. Их интерес очевиден — это угроза их репутации. И не только. Он замолчал на секунду. Затем, впервые, обратился иначе:       — Ты ведь знаешь, наш отдел во многом держится на их поддержке. Финансирование из управления — мизерное. Без CyberLife мы бы до сих пор перебирали архивы и машины вручную. А так — техника, интерфейсы, оборудование… Всё это — их пожертвования.       — И Вы им доверяете? — негромко спросила она.       — Я… благодарен, — произнёс он. — Но не слеп. Они много дали. Но у них своя игра. Будь внимательна. Даяна сдержанно кивнула. Внутри кольнуло тревогой, снова, как вчерашним вечером. Теперь она знала: Ричардсон разделяет это чувство.       — Архив CyberLife. — Она подняла взгляд. — Я направляла запрос через Вас. Доступ подтверждён?       — Временный и частичный. Под особый протокол — и под их контролем, конечно. Пользуйся аккуратно. Я знаю, как ты работаешь с данными — это полностью твоя территория. Но помни: у нас за спиной стоит гигант с безупречной юридической машиной. Лучше не нарушать договорённостей.       — Конечно, капитан, — кивнула Даяна. Холодок, уже знакомый, пробежал по позвоночнику. Почти такой же, как сегодня утром, когда она подписывала согласие на участие в деле. Тогда он возник внезапно, будто тело распознало риск раньше сознания. Сейчас — вернулся и осел где-то под рёбрами. Не из-за слов капитана — ему она доверяла. Но сам факт допуска к закрытому архиву подобной корпорации будоражил. Это была редкая привилегия. Но за привилегии почти всегда платят. Вопрос только — чем именно.       — Что ж. Ещё один момент, — он открыл другую вкладку. — Подзарядка прототипа — ты спрашивала. Точка подключения находится в нашем отделе, активна… Но сейчас он уже в Центральном департаменте. Видимо, по указанию CyberLife, — добавил он с лёгким удивлением, едва заметно приподняв бровь. — Ждёт тебя и Андерсона. Стив вздохнул, устало потёр переносицу.       — CyberLife работает быстрее, чем мы. Признаться, иногда пугает — насколько, — тихо сказал он, откинувшись в кресле.       — Это нас не красит, — также тихо отозвалась Даяна.       — За прототипом ведётся удалённое наблюдение. Его показатели, перемещения, все лог-файлы — всё у них на ладони. Он бросил на неё внимательный взгляд.       — В каком-то смысле они управляют процессом — даже когда, казалось бы, открыто не вмешиваются. Капитан, кажется, на миг ушёл в себя. Молчание повисло в воздухе, и вдруг он произнёс, словно не обращаясь ни к кому конкретно:       — Андроид будет искать андроидов. Есть в этом что-то… ироничное, да?       — Вы верите, что RK800 может справиться с этой задачей? — тихо, с ноткой волнения, спросила она, вглядываясь в его лицо. Он перевёл на неё взгляд и ненадолго замер, не произнося ни слова — словно взвешивая свои мысли.       — Не знаю, — наконец признался он. — Но если я во что-то и верю, Даяна… — его голос впервые потеплел, — то в твою работу. Потому что ты умеешь замечать то, что другие упускают. Ричардсом вновь замолчал. Пауза затянулась чуть дольше обычного — достаточно, чтобы вновь ощутить холодный ритм пространства. Монотонный гул техники, казалось, вернул в комнату прежнюю официальность.       — Поезжайте, Эшкрофт. Задача ясна?       — Да, сэр. Приступаю, — произнесла Даяна спокойно, но с той особой твёрдостью, которая появляется, когда шаг уже сделан — и пути назад нет. Она встала и направилась к двери. Но, стоило ей коснуться ладонью сенсора, за спиной негромко прозвучало:       — Даяна. Она обернулась. Ричардсон посмотрел на неё — внимательно, почти задумчиво. Словно собирался добавить что-то ещё, но не нашёл нужных слов. Лишь слегка кивнул. Она на секунду задержала на нём прямой взгляд — и ответила таким же кивком. Затем повернулась и, не оглядываясь, вышла.

***

6 ноября 2038 года, Детройт.

Центральный департамент полиции. 10:32.

Пропускной сканер у входа в главный зал полицейского участка, разбуженный ключом-картой, одобрительно пикнул — стеклянные створки турникета мягко разошлись в стороны. Офис центрального департамента полиции встретил Даяну ярким светом и чуждым для неё утренним гулом: перекрывающиеся голоса, смех, недовольные выкрики, звук удаляющихся шагов, механическое бормотание дежурных андроидов у стойки в вестибюле, щелчки клавиш, шорох бумаг, едва различимый звук принтеров. Где-то в глубине доносился тихий плач потерпевшей. Люди и машины перемещались безостановочно — в этой кажущейся хаотичности всё же угадывалась слаженность: кто-то спешил, задевая зазевавшихся коллег, кто-то вёл сопротивляющегося подозреваемого; один из андроидов вёз тележку со старыми, ещё бумажными делами, другой — сопровождал офицера, направляющегося в брифинг-рум. Всё это: шум, движение, ритм, — сливалось в почти осязаемую звуковую волну. В их отделе всё было иначе — строже, сдержаннее, без лишнего движения и громких голосов. Там каждая вещь имела своё место. Здесь же царил иной порядок: перенасыщенный, живой. Непривычный. Стены опенспейса, выкрашенные в нейтрально-серый, почти зеркальный тон, отражали свет точечных ламп, расположенных по периметру. Под потолком мерцали панели освещения, слишком яркие, будто намеренно ослепляющие. В углах — камеры и тонкие динамики, из которых едва слышно тянулась музыка — та самая, корпоративная, рассчитанная на снижение стресса. «Как будто это кому-то здесь помогает», — подумала Даяна. Пол — такой же серый, отполированный до скрипа: его явно недавно чистил андроид-уборщик. Возможно, тот же, которого Даяна видела вчера. А может, просто похожий. Слева, в нише у стены стояли несколько андроидов: мужские и женские модели в полицейской форме дежурных. Все на подзарядке. Замерли в одинаковых позах: руки опущены вдоль корпуса, головы чуть склонены вперёд. Диоды на висках мерцали в унисон — тонким, ровным синим цветом, словно размеренное дыхание спящего. Даяна прошла мимо, привычно скользнув по ним взглядом. Даже в режиме ожидания они продолжали фиксировать происходящее — она знала это наверняка. Их модели были ей знакомы, поведение — предсказуемо. Тихая, работающая система. Ещё шаг — и она оказалась в самом сердце отдела. Ряды рабочих столов, белые перегородки, экраны, мигающие интерфейсы. И никакого намёка на уединённость. Даже стеклянные стены кабинетов не давали ощущения приватности — лишь создавали видимость разделения, словно всё происходящее здесь должно быть на виду. Здесь было неуютно. Слишком много чужого и слишком мало границ. Она успела сделать всего несколько шагов, как взгляд сам собой выхватил знакомую фигуру у одного из столов. Коннор. Он стоял к ней спиной, немного вполоборота, не замечая — или делая вид, что не замечает — её приближения. Что-то мелькнуло в его пальцах, отражая резкий свет ламп. Подойдя ближе, Даяна поняла — серебряная монета. Андроид быстро и точно перекидывал её между ладонями, не опуская взгляда. Затем, ловко поймав двумя пальцами, плавно перекатил между костяшками — слева направо и обратно. Движения были отточенными, лёгкими, почти невозможными для человека. Даяна остановилась в паре шагов, не вынимая рук из карманов плаща. Несколько секунд просто смотрела. В этом движении не было ни задачи, ни цели. Ни функционального смысла, ни прикладной пользы — просто ритмичное, сосредоточенное действие. Так будто он не просто ждал, а… скучал. Убивал время.       — Здравствуй, Коннор, — сказала она спокойно. — Это ты сейчас… проверяешь моторику? Он обернулся — не спеша, как будто почувствовал её присутствие ещё до того, как она заговорила. Диод на виске мягко мигнул синим.       — Доброе утро, офицер Эшкрофт, — произнёс он, с лёгким кивком и программной вежливостью. Его улыбка, выверенная до миллиметра, смягчила черты лица — ненадолго, но достаточно, чтобы Даяна ощутила тонкий, неожиданно тёплый отклик где-то внутри. — Рад Вас видеть. Монета исчезла в переднем кармане куртки. Он поправил галстук — точно, с той самой механической аккуратностью, к которой она уже начала привыкать.       — Это элемент поведенческой адаптации, — пояснил он. — CyberLife внедрила микрожесты в рамках стратегии повышения эмоционального комфорта. Согласно последним исследованиям, подобные действия интерпретируются большинством людей как проявления «человеческого» — то есть «нормального» поведения. Они понижают уровень тревожности и, соответственно, способствуют доверию. Несколько секунд Даяна всматривалась в него, чуть прищурившись, словно пыталась что-то уловить — под слоем синтетической кожи, за ровным тоном голоса, за прямым, уверенным взглядом.       — Всё в порядке, офицер? — спросил Коннор, наблюдая за ней. Она отвела взгляд, на миг задумавшись.       — Обычно такие детали не закладывают в проект, — тихо сказала она. — Это больше похоже на… индивидуальность. Особенность. Даяна запнулась, а затем, чуть медленнее, будто всё ещё не была уверена, стоит ли говорить вслух, добавила:       — Словно черта… личности. Она замолчала. Коннор чуть склонил голову набок.       — Я не обладаю личностью, офицер Эшкрофт, — ответил он спокойно. — Я машина, созданная человеком для выполнения задач, с определённым набором функций. Вы это знаете. Он вновь достал монету, подбросил её — поймал.       — Но мне нравится сам процесс, — добавил он спустя секунду. — Он ритмичный. Уравновешивающий. Занимательный. Диод замигал жёлтым и после небольшой паузы Коннор произнёс:       — Если бы я был человеком, я бы, вероятно, назвал это… приятной привычкой. Даяна не сразу ответила.       — Интересно, — пробормотала она, больше себе, чем ему. — Иногда ты говоришь вещи, которые от андроида не ожидаешь. «И именно это сбивает с толку», — подумала она. Вдруг он сделал шаг ближе. Ненавязчиво, но ощутимо. Как будто хотел сократить дистанцию — не физически, но иначе.       — Вы… хорошо спали? — спросил он с той самой тонкой, мягкой, почти неуловимой интонацией, которую можно было бы принять за беспокойство. Вопрос на секунду застал Даяну врасплох.       — Плохо выгляжу? — слабо усмехнулась она, чуть приподняв бровь.       — Нет, — ответил он сразу. — Но уровень Вашей бодрости напрямую влияет на совместную эффективность. Я хотел удостовериться.       — Спала неважно. — Она качнула головой. — А ты? Даяна задала ответный вопрос машинально — и почти сразу поняла, как странно и глупо он прозвучал.       — Я не сплю, — напомнил он, уточняя очевидное. — У меня не было необходимости отключаться для подзарядки. Но я провёл калибровку и обновление данных. Мой функционал полностью готов к работе.       — Это был скорее вопрос из вежливости, — проговорила она с улыбкой, стараясь обернуть неловкость в форму лёгкой иронии.       — Я понимаю, — кивнул он. — Даже если вопрос формальный, важно правильно на него отреагировать. Это помогает формировать доверие.       — Тогда тебе будет непросто. Я не самая доверчивая.       — Я готов к сложностям, — серьёзно ответил Коннор. Он не улыбался — смотрел прямо в глаза, не моргая и не отводя взгляд — как делал это всегда. Но сейчас это ощущалось по-другому. В груди возникло странное чувство — не страх, не тревога — скорее лёгкое смятение. На первый взгляд — он ничем не отличался от вчерашнего. Диод всё так же мигал ровным синим, выражение лица оставалось безупречно спокойным. Но что-то было другим. Незаметным, но ощутимым. Может, освещение. Может, её собственное восприятие — после бессонной ночи, разговора с капитаном и тех странных мыслей, что не давали покоя. Резкий звонок смартфона за соседним столом вырвал её из размышлений, вернув в шумное пространство опенспейса. Она заметила, что несколько полицейских мельком бросали на них взгляды: кто-то равнодушный, кто-то насмешливый, кто-то злой, с неприязнью. Один из офицеров — высокий, в неряшливо расстёгнутой рубашке — проходя мимо, пробормотал что-то невнятное про андроидов — скорее себе под нос, но достаточно громко, чтобы это стало очевидным. Коннор не отреагировал. Даяна — тоже. Она лишь ощутила неприятное чувство: словно оказалась на витрине, под чужими взглядами, как под прицелом. Но позволить себе задержаться в этом ощущении было бы слабостью. Она выпрямилась чуть строже и, словно отрезав внутреннюю реакцию, перевела взгляд от полицейских к ближайшему столу. Там сидел молодой офицер, занятый будничными делами. Даяна шагнула ближе.       — Прощу прощения, офицер, — негромко обратилась она, сохраняя официальный тон. — Когда обычно приходит лейтенант Андерсон? Тот оторвался от экрана и, заметно усмехнувшись, пожал плечами:       — Зависит от того, как у него прошёл вчерашний вечер. Если коротко — ждать можно долго. Даяна кивнула сдержанно, оставив его усмешку без комментариев. В этот момент рядом раздался спокойный голос Коннора:       — Вероятность задержки лейтенанта Андерсона составляет 75 процентов. Анализ основан на отчётных данных его прибытия в департамент за последние три месяца. Среднее время опоздания — от полутора до двух часов. Она перевела на него взгляд. Его голос звучал как отрывок из технического отчёта — сухо, математично. Рядом всё ещё ощущался взгляд усмехающегося офицера, и этот уже привычный контраст снова поразил её: человеческая ирония и машинная статистика стояли рядом, как два разных языка, описывающих одну и ту же реальность. Она уловила, как внутри мелькнуло странное чувство неловкости — будто ей приходилось одновременно находиться между двумя мирами. Возвращая концентрацию, Даяна поправила ворот плаща. Затем — скользнула взглядом по беспорядочному столу Хэнка — странно неуместному в этой отполированной системе. Пустые коробки из-под пончиков соседствовали с исписанными отчётами, на которых кружка с остывшим кофе оставила тёмные следы. Между листами затерялся смятый салфеточный ком. У клавиатуры валялся старый плеер, ещё с проводными наушниками. Справа от экрана стоял бонсай — уже высохший, с застывшими, безжизненными ветками. На краю доски над столом висела старая кепка с логотипом команды Детройта по бейсболу. Под ней, на столешнице — несколько журналов о спорте, пара исписанных стикеров и какие-то квитанции. Всё это больше походило на склад чужих привычек и настроений, чем на рабочее место. Даяна подняла глаза на доску, обклеенную десятками наклеек и вырезок. Некоторые были ироничными и забавными: «If you’re not a bartender, go away!», «I don’t vote — If I wanted to be ignored, I’d talk to my ex-wife». Но сквозь них в глаза бросались и другие — провокационные, агрессивные: «No more androids», «We don’t bleed the same colour». Резкие, грубые штрихи к портрету Андерсона. Такие лозунги встречались повсюду: на улицах, в подворотнях, на демонстрациях. Даяна понимала, откуда это шло. Страх, спрятанный за злостью, усталость от перемен, нежелание делить пространство и работу с машинами. Но вместе с тем в этом всегда было что-то бессмысленное. Прогресс не спрашивал разрешения. Его можно было ненавидеть, отрицать, высмеивать, но остановить — никогда. Тут взгляд Даяны зацепился за старую фотографию: девять полицейских в кадре — оперативная группа времён ликвидации сети «Красного льда» в 2027 году. В центре — молодой Хэнк, аккуратно подстриженный, выбритый, в отглаженной форме. Лица усталые, но живые. По краям снимка виднелись его собственные подписи — от тёплых до язвительных, с той самой хэнковской прямотой: «Nice girl», «A good cop», «Not seen since 2019. Owe me 50$», «Asshole». Фотографию сопровождали газетные вырезки — старые статьи о громких делах. Заголовки бросались в глаза: «В Детройте изъята рекордная партия "Красного льда«», «Детектив Андерсон повышен до лейтенанта» и другие подобные. Вырезки были приклеены вперемешку — без рамок, без порядка, словно наспех. Но вместе они складывались в историю: когда-то Хэнк был не просто уважаем, а считался восходящей звездой департамента. Молодой, энергичный, один из самых талантливых детективов, о которых писали газеты. Даяна задержала взгляд чуть дольше, чем собиралась. Вчерашний образ Хэнка — уставший, взъерошенный, со взглядом, в котором отразилось слишком многое — возник перед глазами. Внутри шевельнулось странное чувство: смесь уважения и грусти, будто чужое прошлое вдруг коснулось её собственной тенью.       — Коннор, не хочешь пройтись? — предложила она после короткой паузы, уловив, что мысли стали уносить её куда-то в сторону. — Время у нас ещё есть, а просто сидеть здесь, среди этих глаз… не слишком комфортно.       — Конечно, — спокойно кивнул он. — Не хотите выпить кофе? Фраза прозвучала неожиданно естественно и тепло — так, как сказал бы напарник, а не машина с логотипом CyberLife на груди. И в этом мгновении было что-то странно ободряющее: словно рядом с ней стоял не идеально собранный прототип, а живой коллега, готовый разделить с ней обычную паузу среди суматохи отдела. Мысль была слишком абсурдной, и потому вызвала у неё улыбку — скорее от смятения, чем от веселья.       — Если это вообще можно назвать кофе, — ответила она легко, будто парировала собственное странное воображение. — Но почему бы и нет. Давай поищем, где тут автомат.

***

Зона отдыха находилась чуть в стороне от основного офисного помещения — небольшая ниша с парой высоких столов у стены и рядом автоматов: кофе, снеки, вода. Несколько из них гудели и щёлкали, перемалывая зерно и разливая в бумажные стаканчики горячую жижу, которую здесь называли кофе. Даяна вошла первой и сразу ощутила, как под кожей пробежал знакомый, липкий холодок. Рид. Он стоял у автомата, опираясь бедром на столешницу, одна рука небрежно засунута в карман, в другой — кофейный стаканчик, который он лениво перекатывал между пальцами. Молодая патрульная смотрела на него снизу вверх, в глазах читался нескрываемый интерес. Его смех был громким, нарочито раскованным — как у человека, привыкшего чувствовать себя хозяином в любом помещении. Она узнала его не по лицу — по голосу, по манере держаться: всегда чуть ближе к собеседнику, чем позволено, всегда на полтона громче или тише, чем нужно. Телесная память сработала быстрее сознания — мышцы непроизвольно напряглись, возвращая тошнотворно чёткие обрывки: тяжесть руки на плече, резкий хват за запястье, горячее дыхание у лица. В тот же миг Рид уловил её появление. Усмешка на лице изменилась: из рассеянно-ленивой превратилась в прицельную.       — Эшкрофт, — протянул он, делая неторопливый глоток. — Смотрю, ты всё же на ногах. После такой ночи я бы поставил на обратное. Даяна остановилась в двух метрах от них.       — Добрый день, коллеги, — поздоровалась она спокойно. Затем перевела холодный взгляд на Гэвина. — Жаль тебя разочаровывать, Рид, но как видишь я ещё тут.       — Хм, чудеса, — его ухмылка стала шире. — Я и правда удивлён. После таких… изматывающих ночей многие быстро понимают, что им здесь не место. Тут нужна смелость, азарт. И, конечно, страсть, — он прищурился и чуть наклонился вперёд, растягивая каждое слово, позволяя двусмысленности намеренно повиснуть в воздухе. — Дикая, необузданная страсть… к своему делу, разумеется. Даяна выслушала его, не изменившись в лице. Но внутри её передёрнуло: в этих словах не было ничего случайного. Хищные, липкие — слишком личные — и достаточно отчётливые, чтобы достичь цели. Укол оказался точным и мерзко-выверенным. «Не ведись. Дыши ровно. Говори спокойно», — приказала она себе.       — Заканчивай, Рид, — голос всё равно прозвучал чересчур резко, предательски дрогнув на его фамилии. — У меня нет ни времени, ни желания тратить силы на твои намёки. Мы с Коннором пришли за кофе, и это, пожалуй, куда полезнее, чем слушать тебя. Она заметила, что андроид собирался что-то сказать, и коротким взглядом дала понять — не стоит. Затем сделала шаг в сторону автомата, намеренно обрывая разговор. Но Рид не отступил — его взгляд тут же переметнулся на него.       — Ну надо же. Наш дорогой пластиковый детектив снова вернулся, — громко протянул он, так — чтобы соседка хмыкнула.       — Доброе утро, детектив Рид. Офицер, — спокойно поздоровался Коннор, чуть кивнув обоим.       — Эшкрофт, неужели CyberLife прислали тебе игрушку — держать дверь и варить кофе? — ухмыльнулся Гэвин, явно наслаждаясь собственной остротой.       — Моя модель — RK800, я прототип, — сухо пояснил андроид, не уловив подтекста.       — Ах, прототип! — Рид передразнил его, театрально оборачиваясь к коллеге, будто красуясь. — Робот-детектив. Ну конечно, скоро машины нас всех заменят, правда? Он сделал шаг в сторону андроида, резко сменив тон, голос стал жёстким:       — Сделай мне кофе, урод. Ну, что застыл?! Дыхание Даяны сбилось — от резкости и неожиданности грубой фразы. Она краем глаза посмотрела на Коннора: он, похоже, не понимал намерений Рида.       — Ваше поведение не соответствуют допустимой модели межличностных и профессиональных отношений, детектив Рид. Подобное было зафиксировано у Вас ранее. Я не исполняю ваши приказы, — ответил Коннор всё тем же спокойным тоном, не меняя выражения лица. — Моя подчинённость ограничена только офицером Эшкрофт и лейтенантом Андерсоном. Фраза прозвучала настолько спокойно и официально, что сама по себе стала вызовом — лицо Рида исказила злоба. Он шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. Его голос угрожающе понизился:       — Повтори.       — Ваше поведение вновь нарушает установленные нормы межличностного и профессионального взаимодействия, — без тени колебания повторил Коннор, еле заметно нахмурив брови и глядя Гэвину прямо в глаза. — И я подчиняюсь только офицеру Эшкрофт и лейтенанту Андерсону. На долю секунды повисла тишина — пространство словно сжалось. Вдруг Рид ударил его под рёбра: без замаха, быстро, отработано, точно, — как умеют те, кто знает, куда бить. Коннор согнулся, опустившись на одно колено, ладонь рефлекторно прикрыла место удара. Диод замигал красным. В его взгляде мелькнуло нечто, похожее на боль — или её идеальная имитация. Сенсорная обратная связь сработала так, будто удар прошёл по-настоящему. Даяна замерла. Сердце болезненно толкнулось в груди, дыхание сбилось.       — Коннор! — вырвалось у неё, и она шагнула вперёд, наклоняясь к нему. Присев рядом с андроидом, она медленно подняла голову и посмотрела на Гэвина исподлобья.       — Это низко, Рид, — произнесла она сдавленно, удерживая злость, которая рвалась наружу. — Даже для тебя. Повисла короткая, напряжённая пауза. Она ответила ему не громко, но холодно и резко — так, словно стальной нож рассёк пространство:       — Ты всегда пользовался чужой слабостью ради своего удовольствия. Всегда. Рид на миг замер, ухмылка дрогнула. Но уже через секунду губы вновь изогнулись в издевательской усмешке.       — Всё та же холодная стерва, — прошипел он, так, чтобы услышала только она. Почти сразу, резким движением, обернулся к патрульной и уже громко, напоказ, сказал:       — Пойдём, офицер. Займёмся настоящей работой. Он развернулся и быстро ушёл, увлекая её за собой. Даяна не пошевелилась, провожая его взглядом. Лишь когда они скрылись за поворотом, позволила себе медленно вдохнуть и обратить свой взгляд на Коннора.

***

Андроид всё ещё стоял на колене, прижимая ладонь к месту удара. Даяна не поднялась — несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь выровнять собственное дыхание.       — Коннор… Ты в порядке? — тихо спросила она, касаясь его плеча.       — Да, офицер. — ответил он спокойно, как будто ничего не произошло. — Я провёл экспресс-диагностику. Все системы функционируют в норме.       — Хорошо, — медленно произнесла она. Её ладонь всё ещё лежала на его плече — неуверенно, будто проверяла не механические системы, а что-то другое: хрупкое, внутреннее. Коннор чуть повернул голову. Карие глаза оказались совсем близко. В них не было ни злости, ни раздражения, ни обиды — только сосредоточенность. Диод мерцал мягким жёлтым.       — У тебя нет причин терпеть такое, — сказала она. — Он не имел права. И неважно, что ты андроид.       — Поведение детектива Рида объяснимо, — как всегда спокойно ответил он. — Некоторым людям некомфортно рядом с андроидами. Они воспринимают машины как угрозу — даже если её нет. Это естественная защитная реакция. Даяна покачала головой.       — Нет, Коннор. Она отстранилась первой, поднялась и подошла к кофейному автомату. Нажала на кнопку, и тонкая струйка растворимого кофе зашумела в бумажном стакане. Он встал следом — механически плавно, будто и не было никакого удара, — и подошёл ближе.       — Он просто плохой человек, — произнесла Даяна негромко, взяв в руку напиток. Коннор не ответил сразу. Только посмотрел на неё — спокойно, но внимательнее, чем прежде.       — Вы сказали: «Он плохой человек», — произнёс он наконец. — Но детектив Рид служит в полиции. Он служит закону. Служит обществу. Делает то, что дóлжно. Разве это не значит, что он… хороший? Даяна молчала несколько секунд. Затем встретила его взгляд — прямой, внимательный, будто он действительно хотел понять — по-настоящему.       — Быть полицейским не значит быть хорошим человеком, Коннор, — сказала она тихо, но отчётливо. — Можно стоять по эту сторону закона и всё равно делать зло. Можно защищать одних и при этом ломать других. Закон не очищает. Она сделала короткую паузу — точно выстраивая правильную мысль.       — Плохой человек — это не тот, кто злится или ошибается. А тот, кто причиняет боль осознанно. Кто видит чужую уязвимость — и пользуется ею. Кто переступает границы, прекрасно зная, что за ними чужая боль. И делает это снова и снова, потому что ему это нравится. Потому что это даёт ему чувство силы. Её голос стал тише, но в этой тишине чувствовалось напряжение — почти физическое.       — Иногда такие люди прячутся за форму, за звание, за приказ. Делают больно и называют это порядком, законом. Но это не делает их хорошими. Это просто делает их жестокими — с оправданием в руках. Она машинально прокручивала стаканчик в руках, не замечая этого.       — Бывает, — добавила она после паузы, — что человек столько раз выбирает жестокость, что перестаёт замечать, как далеко зашёл. Тогда он уже не плохой — плохой хотя бы понимает, что делает, пусть и выбирает не то. А этот… — она замолчала, будто подбирая верное слово, — просто неживой. В нём будто гаснет что-то человеческое: совесть, боль, эмпатия, способность видеть других. И остаётся только пустота, которая действует по своей извращённой инерции. Она на секунду отвела взгляд, будто сама задумалась, к чему ведут такие слова.       — Иногда я думаю, — тихо добавила Даяна, — если долго не задавать себе вопросов… можно ли вообще заметить, что перестаёшь быть живым? Она замолчала — эхо её слов повисло в воздухе. Диод андроида, отразившись в зеркальной поверхности аппарата, медленно моргнул мягким жёлтым, словно подводя итог её мысли.       — Кажется, я понял, офицер, — произнёс он наконец. Она не ответила. Несколько секунд они просто стояли рядом, и в этой редкой для этого пространства неподвижности вдруг стало очень тихо. Даяна подняла стакан, сделала глоток уже почти остывшего кофе и едва заметно поморщилась.       — Как Вам? — спросил Коннор.       — Отвратительно, — ответила она с усталой, но искренней улыбкой. Затем повернула голову и заметила знакомую фигуру у дальнего стола: Хэнк, в своей потёртой куртке, уже был на месте и что-то искал среди бумаг. Даяна вдохнула и быстро выдохнула, выбрасывая недопитый кофе в мусорку и возвращая себе собранность.       — Пойдём, Коннор. Лейтенант уже на месте. Он коротко кивнул. Они вышли вместе — и звук их шагов на фоне общего шума показался ей удивительно размеренным, почти умиротворяющим после всего, что произошло.

***

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Кому:

Капитану Стиву Ричардсону,

Отдел по взаимодействию с андроидами,

Полицейский департамент Детройта

Копия:

Капитану Джеффри Фаулеру,

Центральное отделение,

Полицейский департамент Детройта

От:

Офицера полиции Детройта,

оперативного аналитика Даяны Эшкрофт,

Внутренний номер: DPD/AID-152

Докладываю о произошедшем инциденте, повлекшем возможные сбои в работе систем андроида — прототипа модели RK800 «Коннор». В 10:45 в зоне отдыха Центрального департамента полиции Детройта между детективом Гэвином Ридом и указанным прототипом произошёл словесный конфликт, переросший в физическое воздействие. Детектив Рид нанёс андроиду удар в область корпуса. Прототип временно потерял равновесие. После проведения экспресс-диагностики RK800 подтвердил отсутствие критических повреждений и продолжил выполнение служебных обязанностей. Возможные последствия: Возможное нарушение работы биокомпонентов и внутренних систем прототипа. Риск кратковременных сбоев в функционировании сенсорных и двигательных модулей. Рекомендации: Провести осмотр прототипа в отделе по взаимодействию с андроидами под моим руководством для подтверждения стабильности функциональных параметров. Необходимость проведения дополнительной диагностики и проверки систем — по усмотрению представителя CyberLife. Дополнительно: Визуальных повреждений не зафиксировано. На момент осмотра внешние признаки сбоя отсутствовали, реакции RK800 оставались корректными и соответствовали служебному протоколу. Считаю необходимым обратить внимание руководства на допустимость подобного обращения с имуществом департамента и компании CyberLife и потенциальные последствия подобных действий.

06.11.2038

[Даяна Эшкрофт]