Глава 5. Lawless

6 ноября 2038 года, Детройт.

Центральный департамент полиции. 11:04.

      — Твою мать, Джеффри! Ты сейчас серьёзно?!.. Голос Андерсона прозвучал низко, срываясь — будто он не сразу поверил, что расслышал правильно. Он сидел на стуле напротив капитана Джеффри Фаулера — темнокожего, массивного, лысого мужчины в голубой рубашке и тёмном галстуке — и смотрел на него так, будто тот только что предложил ему поджечь весь департамент. Фаулер устало потёр переносицу, откинулся в кресле и поднял глаза на Хэнка.       — На мой стол валится по десять дел об андроидах каждый день, — сказал он с нажимом. — Раньше это была всякая чепуха: то у старухи потерялась сиделка, то у кого-то садовник сломался, то дети украли шапку у дворника… Всем этим дерьмом занимался отдел Ричардсона. Теперь у нас нападения! Убийства! Это уже уголовные дела, Хэнк! Кто-то должен разобраться с этим, пока мы тут не захлебнулись в отчётах и крови.       — Почему я? — Хэнк резко развёл руками. — Почему ты на меня это вешаешь, а? Из всех копов в этой чёртовой стране я хуже всех подхожу для этой работы! Я, мать его, телефон свой толком настроить не могу, Джеффри, какие нахер андроиды?!       — А Эшкрофт тебе на что? — парировал капитан, повышая голос и кивая в сторону Даяны. Хэнк метнул на него взгляд, полный возмущения.       — Мне ещё и с девицей возиться?! Может и форму бойскаута выдашь?! Даяна едва удержалась, чтобы не скривиться. Он даже не удосужился взглянуть на неё — просто выпалил, как о чем-то постороннем. В висках защемило. Не от обиды — от усталости. Пять лет в техотделе, десятки вскрытых машин, сотни отчётов — и всё равно «девица». Фаулер шумно выдохнул и скрестил руки на груди.       — Все перегружены. И я считаю, что ты прекрасно способен справиться с этой работой.       — Да херня всё это! — раздражённо выплюнул Хэнк, вставая. — Никто не хочет связываться с этими грёбаными андроидами, вот ты и спихиваешь это на меня! Он нервно прошёлся по кабинету: тяжело, размашисто, не стесняясь в движениях. Затем обернулся к Фаулеру, запустив руку в волосы. Капитан пальцем указал на Коннора, стоящего у двери — безупречно прямого, спокойного, чуждого этой человеческой буре.       — Вот. Из CyberLife прислали прототип. Говорят, что революционная модель. Будет вам с Эшкрофт напарником, — отчеканил капитан.       — Нет уж, нахрен! — взревел Хэнк. — Слышал я это уже! Не нужен мне напарник — ни первый, ни второй, и уж тем более пластмассовый урод! И всякие консультанты тоже!       — Хэнк, — голос Фаулера стал резче, — не испытывай моё терпение. Я здесь старший по званию. Так что заткни свою пасть и слушай!       — Знаешь, что моя пасть тебе ответит?! — Андерсон угрожающе шагнул к столу.       — Знаю, — отрезал капитан, ударив ладонью по столешнице. — И сделаю вид, что не услышал, чтобы не добавлять очередной выговор в твоё личное дело, которое уже можно издавать отдельным романом! Он выдохнул — резко, с усталостью, в которой не осталось ни терпения, ни силы.       — Разговор окончен. Хэнк стоял несколько секунд, тяжело дыша, будто борясь с самим собой. Потом шагнул ближе, опёрся ладонями о стол и уже тише сказал:       — Господи, Джеффри, да за что ты меня так? Ты же знаешь, как я их ненавижу… Что я тебе сделал?       — Вот что, — рявкнул капитан. — Мне надоело твоё нытьё. Либо иди работать, либо значок на стол. Дверь знаешь где. В кабинете повисла тишина — тяжёлая, натянутая, как струна. Даяна молчала. Воздух казался осязаемым, как стеклянные стены кабинета, в котором они находились: надави чуть сильнее — и треснет. Она не шевелилась, не вмешивалась. Просто слушала, как тяжело дышит Хэнк. Несколько секунд Фаулер и Андерсон напряжённо смотрели друг на друга. Затем Хэнк резко отпрянул, развернулся и вылетел из помещения, хлопнув дверью так, что стекло дрогнуло в раме. В кабинете остались Даяна и Коннор. Фаулер медленно перевёл взгляд на экран компьютера, будто уже забыл об их присутствии. Неожиданно андроид сделал шаг вперёд, нарушив повисшее молчание ровным, безупречно вежливым голосом:       — Капитан Фаулер, я очень рад назначению и…       — Коннор, — тихо перебила его Даяна, покачав головой. Капитан поднял на неё напряжённый взгляд.       — Эшкрофт, заберите его и займитесь наконец делом.       — Есть, капитан, — коротко ответила она.

***

Даяна мягко закрыла за ними дверь, словно боялась нарушить тишину после перепалки, что только что прогремела в кабинете Фаулера. Она шагнула в широкое, слепяще-яркое пространство опенспейса. Крики Андерсона всё ещё звучали в её голове. Даяна не ожидала такой сцены. Не от него. И не здесь. В голосе Хэнка звенела не просто злость. Под ней чувствовалось нечто старое, с годами огрубевшее — боль, сжатая в тугой комок раздражения, которую он теперь вышвыривал наружу — сарказмом, словно единственным оставшимся ему оружием. Даяна бросила короткий взгляд на Коннора.       — Похоже, нам предстоит большая работа, — сказала она негромко, скользнув по нему взглядом. — И самое простое здесь — поймать девиантов. Он едва заметно нахмурился, взгляд стал сосредоточеннее. Ответа не последовало — только уже знакомый жёлтый отблеск диода и почти незаметный наклон головы, похожий на молчаливое согласие. Даяна и Коннор направились в центр офиса. Хэнк сидел за своим столом: плечи опущены, руки скрещены, губы сжаты в упрямую линию. Он тихо бормотал себе под нос — ругательства, почти неразличимые, но по его мрачному выражению лица смысл читался без слов.       — Лейтенант, — спокойно произнесла Даяна, — нам нужно приступать к работе. Где мы можем расположиться?       — Да где угодно. Хоть у стены стойте. Только не мешайтесь, — буркнул Хэнк, даже не взглянув в их сторону, лишь небрежно махнув рукой в сторону пустующих столов.       — Принято, — кивнула она и шагнула к ближайшему рабочему месту. Вдруг она замедлила шаг, словно решаясь на что-то, и медленно повернулась к Андерсону.       — И, к слову, лейтенант, — холодно произнесла она. — Я не «девица». Я офицер полиции. Умею обращаться с оружием и, если нужно, могу защитить себя. При этом я разбираюсь в андроидах лучше большинства техников в этом здании. Так что учить меня разведению костра не придётся. Хэнк не ответил. Лицо по-прежнему было жёстким, но в уголках глаз что-то едва заметно дрогнуло — то ли раздражение, то ли запоздалое признание, что перегнул. Он только тяжело выдохнул и отвернулся к монитору. Коннор, словно не уловив напряжения, шагнул ближе.       — Я знаю, что моё присутствие причиняет вам неудобства, лейтенант, — произнёс он уже привычно ровным и спокойным тоном. — И приношу Вам за это свои извинения. Так или иначе, я хочу сказать, что очень рад работать с Вами и с офицером Эшкрофт. Мы будем отличной командой. Хэнк покачал головой, сдавленно фыркнув — раздражённо, будто подавил реплику, которая точно не украсила бы рапорт.       — Отличной… ага, — пробормотал он мрачно, с кривой ухмылкой. Даяна чувствовала, как воздух между ними по-прежнему звенит — не громко, но ощутимо. И притвориться, что ничего не произошло, сейчас было единственным способом сохранить хрупкое равновесие. Она села за стол — совершенно пустой, за исключением рабочего компьютера: тонкий прозрачный экран, новая смарт-клавиатура и аккуратный док-модуль — ничего лишнего, только функциональность. Затем подключила к нему свой старый смартбук — с тёплой, живой потёртостью на корпусе. Контраст бросился в глаза сразу. Даяна поймала себя на мысли, что именно он и описывает её место в этой системе: между прошлым и будущим, между людьми и машинами.       — Лейтенант, у Вас есть собака, да? — внезапно произнёс Коннор, нарушая напряжённое молчание. Хэнк поднял на него недоуменный взгляд.       — С чего ты взял?       — На Вашем кресле шерсть, — спокойно пояснил Коннор, кивнув в сторону спинки. — Я люблю собак. Они приятные на ощупь… Мягкие. Как зовут Вашу?       — Тебе-то что? Андерсон уставился на андроида долгим, угрюмым взглядом — с недоверием, которое, похоже, въелось в него так глубоко, что срабатывало само по себе. Андроид замялся, на секунду словно завис — диод нервно замерцал жёлтым.       — Сумó, — бросил Хэнк, возвращаясь к экрану. — Его зовут Сумó. Коннор слегка приподнял уголки губ — почти улыбка, едва заметная. Даяна краем глаза наблюдала за ним — прямой, сосредоточенный, с этим вниманием, которое не бывает случайным. Он явно успел просканировать рабочее место Андерсона и теперь пытался вызвать в нём симпатию. «Умнó», — отметила она про себя с тихой усмешкой.       — За «Детройтские машины» болеете? — поинтересовался андроид тем же спокойным тоном. — Картер вчера забросил 54% трёхочковых. Вы смотрели матч?       — Вот его-то я вчера и смотрел, когда ты вытащил меня на это чёртово дело, — сухо протянул Андерсон. Даяна заметила, как Коннор едва заметно опустил голову. Диод на виске вновь мигнул коротким, сбивчивым жёлтым — словно система попыталась пересчитать реакцию и получила несоответствие. Он определённо ожидал другого результата.       — Офицер Эшкрофт, Вы работаете на собственном смартбуке? — спросил андроид с тем же тоном вежливого интереса, что минуту назад обращался к Хэнку. — Я заметил, что он старого образца. Эти модели давно не выпускают. Вы не планируете заменить его на новый? Даяна подняла взгляд от экрана.       — Старые вещи часто надёжнее, Коннор, — отозвалась она, чуть склонив голову.       — Иногда — да, — согласился он с мягкой полуулыбкой. Хэнк прищурился, бросив на них косой, хмурый взгляд, но промолчал.       — Лейтенант, Вы давно… — начал было Коннор.       — Да чтоб тебя, отвали ты уже со своими вопросами, — хрипло перебил его Андерсон, не поднимая головы. — И от меня, и от Эшкрофт. Работай! Или чем ты там занимаешься…       — Так точно, лейтенант, — как всегда спокойно кивнул Коннор. Он развернулся в кресле, приложил оголённую от синтетической кожи ладонь к панели доступа и сосредоточился на мониторе. Движения — точные, плавные, заранее просчитанные, без единого лишнего жеста. Ни тени раздражения — только диод, мерцающий синим, как знак стабильно работающей системы. Даяна поймала себя на том, что дыхание снова ровное, а мысли — собранные. После вспышки Андерсона внутренняя дрожь ушла, уступив место привычной ясности. Она вновь наблюдала — спокойно, точно, профессионально. «Пытается наладить контакт. Активирует протокол социального взаимодействия, корректирует поведенческий шаблон под эмоциональный контекст, считывает микромимику и частоту реакции собеседника. Алгоритм адаптации срабатывает, но интерпретация данных ошибочна: поведенческий анализ не распознаёт нерациональные реакции. Всё по вчерашней схеме — но, похоже, с людьми это не работает. Алгоритм теряет точность там, где начинается человеческая непредсказуемость». Даяна задержала короткий, оценивающий взгляд на андроиде, словно фиксируя в памяти результат собственного наблюдения. Несколько секунд — и она уже сместила фокус, развернулась к экрану и погрузилась в поток данных. База ДПД вспыхнула холодно-синим интерфейсом: строки бежали по монитору — ровно, ритмично, словно лента старого проектора. Файлы сменяли друг друга — сухие, обесцвеченные, сжимающиеся до набора цифр и букв: серия, модель, номер, статус. Всё казалось каким-то безликим, как будто за каждым из этих отчётов не было живых людей — тех, кто уже успел пострадать от действий этих машин.             AV500. Официантка. Нападение на клиента, попытка удушения. Андроид скрылась.             WR400. Развлекательная модель секс-клуба «РАЙ». Самовольный уход от клиента. Андроид скрылась.             AL700. Домашний ассистент. Кража личных средств хозяина. Андроид скрылся.             AP700. Домработник. Агрессия, избиение хозяина. Андроид скрылся. Каждое досье заканчивалось одинаковой строкой — по-канцелярски холодной: «Возможная девиация». Почти во всех случаях — побег, отключение геолокатора, исчезновение.       — Как же их много… — выдохнула Даяна, не отрывая взгляда от экрана. — Я не думала, что их настолько много… Коннор повернул голову, посмотрев на неё из-за монитора.       — Всего двести сорок три досье, офицер, — уточнил он. — Первый случай зафиксирован девять месяцев назад в Детройте. Сейчас география дел расширяется по экспоненте. Даяна покачала головой — масштаб происходящего был куда больше, чем она ожидала, и это неприятное осознание холодком скользнуло по спине. Пальцы скользнули по панели — лёгкое касание, и на экране открылось следующее досье.             WR600. Неизвестная экспериментальная модель. Жертва — Лео Манфред. Потерпевший — Карл Манфред. Попытка убийства. Андроид уничтожен при задержании.       — Манфред… — произнесла она едва слышно. — Один из лучших художников современности. Я видела его работы в Детройтском музее. На экране мерцало: «Андроид уничтожен». Фраза внезапно отозвалась в груди глухой, безжалостной пустотой. Она моргнула — медленно, пытаясь подавить это ощущение. Следующее досье заставило её задержать дыхание.             AX400. Домашний андроид. Потерпевший — Тодд Уильямс. Агрессивное нападение. Андроид сбежала вместе с ребёнком потерпевшего. Экран холодно подсвечивал её лицо, пальцы медленно пролистывали текст.       — Вчерашний инцидент, — тихо сказала она. — Модель AX400. Нападение на хозяина и побег вместе с ребёнком. Нужно проверить всё, пока след не остыл. Коннор чуть подался вперёд, взгляд стал сосредоточенным, почти настороженным.       — Согласен. Если там ребёнок — это приоритет. Даяна пролистнула ещё несколько дел. Разные модели, разные классы. Разное назначение, разные функции. Но само отклонение — исходный сбой — выглядел почти идентичным во всех случаях. Не программная ошибка, не поломка конкретной прошивки, а именно повторяющаяся закономерность. Будто один и тот же импульс проходил через разные архитектуры, а уже последствия — дальнейшие поведенческие реакции дивергировали, становясь специфичными для конкретной модели и её контекста. Только источник этого импульса оставался неизвестным. Она ощутила лёгкое дежавю — то самое, тихое, тревожное беспокойство, что накануне, когда наблюдала работу Коннора. Словно этот импульс уже был рядом.       — Офицер Эшкрофт? — голос Коннора прозвучал всё так же ровно, с той выверенной чёткостью, что мгновенно вернула её в реальность. Она медленно моргнула, словно возвращаясь из глубины собственных мыслей. Размышления можно было отложить — сейчас требовалось действовать.       — Итак, начнём с AX400? — произнесла она твёрдо, не ожидая одобрения, но всё же бросив взгляд в сторону Андерсона. Тот не шелохнулся. Сидел, откинувшись на спинку кресла, делая вид, будто углублён в отчёт. Пальцы неторопливо перелистывали страницы на планшете, но взгляд оставался неподвижным — тяжёлым, упрямым, с едва заметным холодом раздражения. Коннор поднялся. Он шагнул к столу Хэнка — Даяна инстинктивно напряглась.       — Лейтенант, — произнёс Коннор сдержанно, но с ощутимым нажимом. — Я понимаю, что у Вас могут быть личные трудности. Но позволять им отражаться на работе — непрофессионально. Хэнк медленно повернул голову, окинув его тяжёлым, мрачным взглядом.       — Ты нихера не знаешь о моих трудностях, — бросил он хрипло, с той опасной интонацией, в которой уже слышался надлом. — Так что захлопни пасть и держи свои советы при себе. Андроид не отступил. Наклонился, поднеся лицо почти вплотную к лицу Хэнка, и положил ладонь ему на спину. Плавно, механически слаженно, без малейшего колебания — и именно эта безупречная, машинная точность делала его движение настойчивым, почти угрожающим.       — Нас с офицером Эшкрофт назначили вести расследование, а не ждать, пока Вы решите включиться в работу, — сказал он тихо, но отчётливо. — Так что будьте добры — приступите к выполнению Ваших непосредственных обязанностей. На секунду всё вокруг будто застыло. Воздух сгустился — стал тяжёлым, вязким — как перед первым ударом грома. Хэнк резко поднялся — движение грубое, почти рефлекторное — и схватил Коннора за грудки, впечатав в стену. Стул с грохотом отлетел в сторону. Диод на виске андроида вспыхнул алым — резким, тревожным сигналом.       — Слышь, урод, — процедил Хэнк, с отвращением в голосе. — Была б моя воля — я бы вас всех сгрузил на свалку и под гидравлический пресс отправил. Так что не испытывай моё терпение. Не то очень пожалеешь. Даяна вскочила так быстро, что стул за её спиной откатился к соседнему столу.       — Лейтенант! — её голос прозвучал резче обычного, в попытке остановить его прежде, чем он перейдёт черту. Андерсон не отреагировал. Неожиданно из-за ряда столов донёсся громкий голос Криса Миллера:       — Лейтенант, извините, что перебиваю… — Он осёкся, заметив, как Хэнк держит Коннора. — Есть информация по AX400. Её видели в Ривердейле. На несколько секунд повисла тишина. Даже будничный гул опенспейса будто смолк — звонки, шаги, голоса растворились, провалились куда-то, оставив только натянутое, почти осязаемое, напряжение. Хэнк медленно разжал пальцы и тяжело выдохнул. Отступил на шаг, глядя на Коннора — долгим, мрачным взглядом, в котором смешались и усталость, и презрение, и какая-то тихая, безысходная злость. Затем резко развернулся и направился в сторону выхода, хрипло бросив через плечо:       — Эшкрофт! За мной!       — Есть, сэр, — отозвалась Даяна автоматически. Она обернулась на Коннора — тот уже стоял прямо, восстановив равновесие. Выверенным движением он поправил галстук, возвращая себе привычную форму. Диод на виске мигал жёлтым — система всё ещё обрабатывала случившееся. На его лице промелькнуло лёгкое, едва различимое выражение растерянности — слишком быстрое, чтобы быть уверенным, но достаточно явное, чтобы Даяна успела уловить его. В следующее мгновение он стёр его, вернув себе безупречное спокойствие.       — Пойдём, — сказала она твёрдо. — Ещё немного — и мне тебя придётся по частям собирать. Даяна быстро накинула плащ, схватила смартбук и спешно последовала за Хэнком. Коннор беспрекословно двинулся следом. Звук их шагов почти сразу растворился в будничной суете департамента.

***

6 ноября 2038 года, Детройт.

Где-то на пути в Ривердейл. 11:43.

Через лобовое стекло Олдсмобиля почти ничего не было видно — дождь стекал тонкими, нервными дорожками, сливаясь в мутные потоки. Серый свет снаружи пробивался внутрь тусклыми всполохами, застревая в потёках воды и превращая салон в полутёмную коробку из металла и сырости. В салоне стоял запах характерной горечи бензина, старого винила сидений и чего-то едва уловимого — запах видавшей жизнь машины, пережившей слишком много осенних ливней и ночных дежурств. На зеркале заднего вида покачивалась выцветшая ароматизированная ёлочка — когда-то яркая, теперь почти потерявшая цвет. От неё всё ещё тянуло слабым, едва заметным ароматом хвои. На приборной панели подпрыгивала на каждом ухабе пластиковая гавайская танцовщица — малая реликвия девяностых. Даяна скользнула по ней взглядом: забавная в своей нелепости деталь, но удивительно точно подходящая к характеру этой старой машины. За окном проплывал дневной Детройт — серый, промокший, но по-прежнему шумный и уверенный в себе, движимый размеренным человеческо-машинным ритмом. Люди торопились по делам, прячась под зонтами и задрав воротники. Андроиды шли ровными, механически точными шагами — всегда одинаковыми под солнцем и под дождём. Витрины мерцали размытыми голограммами. Полицейские дроны кружили под низким небом, поблёскивая в водяной пелене. Город жил своей жизнью, не замечая ничего — будто в кабинете Фаулера не произошла отвратительно громкая сцена, а Андерсон не впечатал Коннора в стену. И только внутри автомобиля стояла тяжёлая, напряженная тишина — такая, от которой вибрация двигателя под ногами ощущалась отчётливее, чем обычно, словно машина прислушивалась к их молчанию вместе с ними. Хэнк сидел за рулём, вцепившись в руль, чуть сгорбившись — не от усталости, а от того, что автомобиль был ему тесноват. Колени почти упирались в руль, плечи подались вперёд, и вся его фигура напоминала сжатую пружину — стоит чуть сильнее надавить, и она больно ударит по пальцам. Он смотрел прямо перед собой, хмуро, сосредоточенно, будто любое лишнее движение могло снова вывести его из себя. Даяна скользнула взглядом в зеркало заднего вида: Коннор сидел на сиденье — как всегда идеально прямой, без малейшего движения, руки сложены в замок на коленях. Взгляд изучающе скользил по размытым контурам города. Диод на виске мерцал мягким синим — размеренно, спокойно — будто вспышки красного несколько минут назад никогда и не было. Она первой нарушила тишину:       — Тебе всё же нужно было пройти диагностику, Коннор, — произнесла она, покачав головой, не отрывая взгляда от дороги. — После таких ударов могут быть последствия. Андроид слегка наклонил голову, будто фиксируя её озабоченность.       — Не беспокойтесь, офицер, — ответил он мягко. — Я провёл самодиагностику — все системы функционируют стабильно, повреждений не обнаружено.       — Всё равно проверю тебя после выезда, — заметила она, слегка хмурясь. — Я всё-таки отвечаю за тебя.       — Разумеется, как Вы посчитаете нужным. Хэнк буркнул, не поворачивая головы:       — Ооо, может, ещё капот откроем? Проверим уровень масла? А лучше — просто все заткнёмся и спокойно послушаем музыку! Он раздражённо крутанул ручку магнитолы — так резко, что пластик панели коротко щёлкнул. Гитарный рифф агрессивно ворвался в салон — сырой, грязный, с характерным скрежетом середины девяностых, как будто усилитель вот-вот перегорит. Басы дрогнули, по стеклу пробежала вибрация и из динамиков громким, рваным напором прорвался голос:

Well baby well I got to see.

Johnny Lawless used to live loveless.

He’s out in the town tonight.

You get down boy you’re gettin’ around.

Look out tonight coming for your head.

[Что ж, детка, мне тоже надо его увидеть.

Джонни Лоулесс раньше жил без любви,

А сегодня он в городе, на свободе.

Эй, парень, ты слишком шустрый.

Осторожнее, он идёт за твоей головой!]

Даяна вслушалась, почти мгновенно узнав первые секунды, — слишком специфическая манера, фирменный детройтский гаражный звук. Она чуть приподняла бровь, позволив себе едва заметную усмешку.       — Rocket 455, — произнесла она, будто невзначай. — Второй альбом у них всё же был лучше. Погрубее, но честнее. Хэнк бросил на неё взгляд — быстрый, исподлобья, как будто пытаясь понять, шутит она или нет.       — Да ладно? Ты-то вообще откуда их знаешь? — изумился он. — Ты же небось родилась только, когда они уже развалились!       — Это верно, но музыка-то осталась, — ответила Даяна, слегка пожав плечами. — Ещё нас всех переживёт. Хэнк только хмыкнул, покосившись на неё. Вдруг с заднего сиденья раздался немного задумчивый голос Коннора:       — Лейтенант, на Вашем столе был плеер… Вы, видимо, забыли его выключить. Там играла другая группа — Knights of the Black Death. Мне понравилось. Это звучало… экспрессивно.       — Экспрессивно, говоришь? — Андерсон недоверчиво усмехнулся, уставившись на Коннора через зеркало заднего вида.       — Эмоционально насыщенно, — произнёс андроид, слегка наклонив голову. — Полагаю, так люди обычно описывают подобные композиции. Даяна обернулась, удивлённо приподняв бровь.       — Ты слушаешь музыку, Коннор? Андроид замер на секунду — словно формулировал внутри себя подходящее объяснение. Диод коротко мигнул жёлтым.       — Не то чтобы слушаю, — произнёс он после небольшой паузы. — Я анализирую звуковые паттерны. Но иногда возникает… несоответствие. Как будто этого анализа недостаточно. Хэнк покачал головой, отмахнувшись.       — Ну, вы с Эшкрофт, конечно, эксперты. Может, сразу рецензии для Rolling Stone начнёте писать? Или для Billboard на худой конец?       — Только если Вы будете главным редактором, — улыбнулась Даяна, глядя прямо вперёд. Хэнк непроизвольно усмехнулся, хмыкнув себе под нос. На миг Даяне показалось, что Коннор тоже — почти незаметно, уголками губ. В салоне стало чуть теплее. На пару секунд повисло редкое спокойствие — немного неловкое, сдержанное, но всё же живое. Андроид нарушил его первым.       — Лейтенант… — произнёс он негромко, с заметной осторожностью, будто тщательно подбирая слова. — Я должен извиниться. Моё поведение в департаменте было непрофессиональным. Мне следовало соблюдать субординацию. Даяна почувствовала, как пальцы невольно чуть сжались на колене — короткое, почти незаметное движение. Хэнк медленно вдохнул, затем также медленно выдохнул — будто выпуская остаток злости вместе с воздухом. Он не ответил сразу. Олдсмобиль пересёк перекрёсток, гул двигателя вытянул паузу, поглотив тишину между ними.       — Забей, — произнёс он наконец — хрипло, почти грубо, но без той холодной ярости, что была час назад. — Просто не лезь под руку… и не давай мне поводов вышвырнуть тебя из машины! Андерсон дёрнул плечом, будто пытаясь стряхнуть накопившееся напряжение.       — Эшкрофт… — бросил он вдруг, не отрывая взгляда от дороги. Даяна чуть повернула голову. Он даже не посмотрел в её сторону, но по голосу было ясно — слова давались ему тяжело.       — В кабинете у Фаулера…- Хэнк скривился, будто слова застряли в горле. — Я не… короче!.. Он махнул рукой, как будто это объясняло всё на свете. Возникла пауза. Длинная, неловкая. Затем он почесал щёку, процедив сквозь зубы:       — В общем… Не принимай близко к сердцу. День с самого утра пошёл по одному месту… И тут же выпалил, уже почти привычным саркастичным тоном — словно не хотел, чтобы его заподозрили в мягкости:       — Всё, гештальты закрыты, сеанс психотерапии на сегодня закончен! Даяна усмехнулась, стараясь не выдать улыбку слишком явно. Что-то в этой попытке извиниться странным образом успокоило её. Как будто именно это неожиданное проявление человечности вернуло ей ощущение внутренней опоры. Автомобиль свернул с шоссе. Гладкий асфальт сменился потрескавшейся бетонной полосой, и машина чуть дрогнула на стыке дорожных плит. Они подъезжали к Ривердейлу.

***

6 ноября 2038 года, Детройт.

Улица Ривервью, район Ривердейл. 12.13.

Олдсмобиль Андерсона замедлил ход и остановился у обочины. Дождь не прекращался уже несколько суток — то затихал до мелкой мороси, то снова набирал силу. Сейчас он лил тихо и упрямо, превращая город в серую акварель из неоновых бликов, отражений и стекающих по магазинным витринам линий. Даяна скользнула взглядом по перекрёстку. Здания по обе стороны улицы были разного возраста: кое-где краска давно облупилась, где-то оконные рамы висели на расшатанных петлях, будто готовые сорваться при первом же порыве ветра. Но попадались и другие — со свежей штукатуркой, аккуратными фасадами, по-видимому пережившие капитальный ремонт. Они выделялись — немного чужие среди своих обветшалых соседей. Ривердейл не был ни бедным районом, ни особенно благополучным — ниже Восьмой мили редко встречались места лучше. Но и до трущоб ему было далеко. Скорее уставший, нежели опасный. Старые кирпичные постройки соседствовали с новыми рекламными панелями: «Доступное жильё на востоке города — всего под 24,9% годовых! Простое решение для вашей новой жизни». «Какая щедрость», — отметила Даяна про себя. Этот рекламный, показной оптимизм всегда выглядел особенно нелепо рядом с облупленной кирпичной реальностью. На углу тускло мерцала неоновая вывеска дешёвого мотеля «Eastern Motel», вдоль улицы тянулся ряд круглосуточных заведений: супермаркет и городской ландромат, чуть дальше — небольшая точка популярной в городе сети кофеен «John’s Coffee», какая-то неизвестная Даяне забегаловка и местный бар с брутальным названием «The Rusted Anchor». Ривердейл жил своей обычной жизнью — чуть замедленной, не такой лихорадочной, как в центре, но вполне живой. Под навесом автобусной остановки толпились люди. Кто-то, пригнув голову и поднимая брызги из глубоких луж, перебегал дорогу к наземному метро. Похожие друг на друга машины сопровождали хозяев, послушно неся тяжёлые сумки и пакеты. Вдалеке рычал грузовик, отъезжая от стройки, за ограждением которой торчали металлические балки. Андроид-доставщик, не обращая внимания на дождь, методично раскладывал коробки у дверей небольшого магазина. Вдруг Даяна услышала грубый окрик — мужчина в грязном белом фартуке выбежал наружу, размахивая руками:       — Ты охренел, урод?! — резко выплюнул он. — Я же сказал: под навес ставь, мать твою! Ты мне сейчас весь товар утопишь! Машина лишь остановилась на долю секунды — еле заметно — и послушно переставила коробку. Никакой реакции. Только диод мигнул жёлтым, почти незаметно. На секунду внутри Даяны что-то неприятно кольнуло — тихая грусть, которая появлялась всякий раз, когда она видела подобные вспышки ярости, направленные на тех, кто даже не мог ответить. В Детройте такое уже давно никого не удивляло.

***

Дом, к которому они подъехали, выглядел хуже остальных. Двухэтажный, кирпичный, он казался ещё более обветшалым под тусклым, дождливым светом. Кирпич местами поблёк, покрывшись неровными, размазанными временем пятнами. Штукатурка слезала крупными пластами. Крыша заметно просела, а оконные рамы второго этажа зияли пустыми, чёрными проёмами — точно безжизненные глазницы старого черепа. Нижний этаж почти целиком скрывался за высоким, ржавым забором из сетки-рабицы, местами прогнувшейся и заросшей сорняками. На секциях висели таблички «PRIVATE PROPERTY», «TRESPASSERS WILL BE PROSECUTED» — багровые буквы на побелевшем пластике, прибитом много лет назад. Когда троица вышла из машины, воздух ударил влажной прохладой — тяжёлым продолжением ночного дождя. Асфальт блестел в редких полосах света, пробивающихся сквозь узкие просветы между домами. Запах сырости смешивался с запахом старого дерева, мокрой земли и ржавого металла. Даяна поёжилась. От дома тянуло холодной, затхлой сыростью, такой, что бывает только в помещениях, где не было света и тепла долгие месяцы — даже несмотря на яркое солнце над головой. Заброшенные дома редко бывают действительно пустыми. Чаще — просто скрывают внутри тех, кто не хочет, чтобы их нашли. У заколоченных ворот уже стоял патруль. Двое офицеров переговаривались вполголоса, время от времени бросая взгляды на запущенное здание. Рядом мигали огни полицейского дрона, зависшего над участком. Бен Коллинз — собранный, спокойный, с привычной выправкой опытного копа — что-то показывал на планшете молодому офицеру. Андерсон, Даяна и Коннор подошли ближе. Коллинз обернулся.       — Здорóва, Хэнк. Офицер Эшкрофт, рад видеть. — Он коротко кивнул им, проигнорировав Коннора.       — Ну, что тут, Бен? — прохрипел Андерсон, оглядывая дом.       — Кратко по обстоятельствам. Около пяти утра местный житель возвращался с ночной смены, увидел женщину с маленьким ребёнком — оба без зонтов, в лёгкой одежде, промокшие насквозь. Лейтенант нахмурился, взгляд скользнул по местами провисшей сетке-рабице и задержался на заколоченной калитке.       — По словам свидетеля, они, похоже, пытались проникнуть внутрь. Женщина что-то делала у забора, ребёнок всё время оглядывался… выглядел напуганным. Дом пустует лет пять. Соседи слышали ночью шум, вроде бы громкий, но из-за дождя никто не придал значения.       — Вы уже просмотрели камеры? — спросила Даяна. Бен устало вздохнул и перелистнул запись на планшете.       — Зафиксировали только силуэты. Дождь лил стеной — рассмотреть кого-то при такой погоде толком невозможно, изображение полностью размыто. Поэтому подтвердить, что это именно AX400 с похищенной девочкой, не удалось, — покачал головой Бен. Он пролистнул чуть дальше и добавил:       — И ещё. Свидетель утверждает, что женщина «как-то странно двигалась…». Чёрт знает, что нам с этой информацией делать. Коннор слегка наклонил голову — короткий, машинно-точный жест внимания.       — А по геолокаторам что? Проверили? — уточнил Андерсон. Коллинз замялся.       — Да твою мать, Бен, — возмутился Хэнк. — Это ж первое, что надо было сделать!       — Они все равно не будут работать, лейтенант, — спокойно вмешалась Даяна, кутаясь в плащ. Хэнк повернулся к ней, хмуро прищурившись — в его взгляде скользнуло недоумение:       — Почему?       — У девиантов происходит отключение геолокаторов, — пояснила она. — Мы пока однозначно не знаем почему, но я предполагаю, это из-за сенсорной перегрузки. Чип геолокации находится рядом с блоком поведенческой регуляции. Когда начинается отклонение, вся система перегружается, питание уходит на стабилизацию — и передатчик просто перегорает.       — Чудесно, — пробормотал Хэнк, тяжело выдохнув. — Значит, работаем вслепую.       — Если они всё ещё внутри, — продолжил Коллинз, быстро указав планшетом на дом, — то, конечно, уже давно нас заметили. Но никакого движения или звука не было. Внутрь мы не заходили. Ждали вас.       — Все ясно, — подытожил Хэнк. В ту же секунду Коннор сделал шаг к забору, присел и провёл пальцами вдоль погнутого металла — аккуратно, почти осторожно.       — Что ты там опять раскопал, Коннор? — хрипло спросил Хэнк.       — Тириум, лейтенант. Свежий, — произнёс он вполголоса. — Срез тоже недавний. Не больше шести часов. Здесь точно был андроид. Коннор поднял пристальный взгляд и задержал его на доме — словно фиксируя что-то важное — затем резко повернулся к ним.       — Лейтенант, я думаю, нам нужно осмотреть дом и прилегающую территорию как можно скорее. В ответ Хэнк лишь кивнул — уверенно, твердо и настолько бесспорно, что Даяна на долю секунды опешила. Значит, ситуация действительно серьёзная — если даже Андерсон не нашёл в себе сил для привычного ворчания.       — Похоже ты прав, — произнёс Андерсон, хмурясь. Он на секунду задумался — будто прикидывая в уме десяток возможных сценариев — и наконец продолжил:       — Эшкрофт, Коннор, слушайте внимательно. Если они внутри — напугать их ещё сильнее нам нельзя, — голос Хэнка прозвучал серьёзно, без привычной усмешки. — Дом старый, бьюсь об заклад, там каждая половица скрипит как хребет динозавра. Пойдёте вдвоём и тихо. Я пока организую периметр. Через минуту подтянусь. Всё понятно?       — Приказ ясен, сэр, — кивнула Даяна.       — Мне тоже, лейтенант — добавил Коннор. Дождь снова набирал силу, дробя по крыше припаркованного Олдсмобиля и по ржавой сетке забора — гулко, настойчиво, будто подгоняя их. Вдалеке коротко взвыла сирена, взлетела над кварталом и растворилась в городской суете. Даяна положила ладонь на кобуру, ощутив под пальцами знакомый холод металла. Она перевела взгляд на Коннора: тот стоял неподвижно, пристально всматриваясь в заколоченные окна дома. Затем медленно повернул голову, встретил её взгляд и медленно кивнул — спокойно, уверенно, без лишних эмоций. Что-то в этом кивке ясно давало понять: она не одна. Оба одновременно шагнули к пролому.

***

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Кому:

Капитану Стиву Ричардсону,

Отдел по взаимодействию с андроидами,

Полицейский департамент Детройта

Копия:

Капитану Джеффри Фаулеру,

Центральное отделение,

Полицейский департамент Детройта

От:

Офицера полиции Детройта,

оперативного аналитика Даяны Эшкрофт,

Внутренний номер: DPD/AID-152

Докладываю об очередном инциденте, связанном с работой прототипа модели RK800 «Коннор». В ходе подготовки к работе по делу №2038/11/10843-DVNTS прототип модели RK800 «Коннор» предпринял попытку инициировать рабочее взаимодействие с лейтенантом Хэнком Андерсоном. По моим наблюдениям, прототип приблизился к лейтенанту на минимальную дистанцию, положил руку ему на спину и наклонился слишком близко к лицу. Данное действие можно расценивать как нарушение личного пространства сотрудника. Лейтенант Андерсон отреагировал непрофессионально: повысил голос; обратился к прототипу в оскорбительной форме; применил физическое давление, схватив RK800 за корпус и прижав к стене. Прототип временно потерял равновесие. Видимых повреждений не зафиксировано. После инцидента RK800 самостоятельно провёл экспресс-диагностику и подтвердил отсутствие критических нарушений. По моим наблюдениям, инициирующее действие прототипа не несло агрессии, однако было выполнено без учёта личных границ сотрудника. Ответная реакция лейтенанта Андерсона носила чрезмерно резкий характер и привела к эскалации напряжения. Считаю, что ситуация стала результатом сочетания стрессовых факторов у обоих участников: эмоционального напряжения лейтенанта Андерсона и недостаточного учёта поведенческих нюансов человеческого общения со стороны RK800. Возможные последствия: Снижение эффективности взаимодействия между лейтенантом Андерсоном и прототипом. Возможность кратковременных функциональных сбоев у RK800 вследствие физического воздействия (первый и второй инциденты). Рекомендации: Провести осмотр прототипа в отделе по взаимодействию с андроидами под моим руководством для подтверждения стабильности функциональных параметров. Необходимость проведения дополнительной диагностики и проверки систем — по усмотрению представителя CyberLife. Провести краткий инструктаж для RK800 относительно соблюдения дистанции и ограничений при взаимодействии с сотрудниками департамента. Дальнейший контроль динамики взаимодействия сторон, во избежание повторных инцидентов. Дополнительно: Визуальных повреждений не зафиксировано. На момент осмотра внешние признаки сбоя отсутствовали, реакции RK800 оставались корректными и соответствовали служебному протоколу.

06.11.2038

[Даяна Эшкрофт]