Часть 4

Разговор со Старателем прошёл на удивление спокойно, словно затишье перед бурей. Эдем доверила герою своё перо, как хрупкий лучик надежды, чтобы он мог вернуться в любой момент, а Кейго, после долгих и тревожных уговоров, всё-таки ушёл вместе с ним – слишком уж опасно было оставлять его без присмотра, словно беззащитного птенца, выпавшего из гнезда. Оставшись одна, девочка устало выдохнула, и её плечи поникли под бременем забот. Она рухнула на диван, как подкошенная, уставившись невидящим взглядом на свои рисунки, словно ища в них ответы на невысказанные вопросы. Тут к ней подошёл Кай, взъерошивая свои тёмно-каштановые волосы, словно пытаясь сбросить с себя груз невесёлых мыслей: – Держи сок, сегодня купили… – тихо пробормотал он, протягивая ей заветную коробочку, словно самое ценное сокровище. – А мне, кажется, надо помыться, башка уже не свежая, – добавил он, стараясь разрядить обстановку. Он плюхнулся рядом и, словно ища защиты, положил голову ей на колени. Она, нежно улыбнувшись, принялась гладить его по волосам, а он, словно маленький зверёк, утолял жажду соком. – Нам сегодня дико повезло, так что хоть поедим нормально! – выпалил мальчик, смотря своими жёлтыми глазами прямо на неё, словно пытаясь запомнить каждую черту её лица. Он не мог отвести взгляд от её небесно-голубых волос и глаз, от сияющего нимба и белоснежных крыльев, словно сотканных из света. Она была неземной, сказочной, и от этого ему становилось страшно, он боялся, что этот жестокий мир однажды отнимет её у него. Прикосновения Эдем были волшебными, лучше любых сладостей, дарили такое щемящее счастье и долгожданный комфорт, словно спасательный круг в бурном океане. – Скажи, Кай, почему ты не пошёл с Кейго? Я же ради вас стараюсь, чтобы у вас всё было: чтобы в школу ходили, учились, чтобы ели досыта и жили как люди. Мне ведь вообще ничего не нужно, это так, блажь какая-то. Я просто не понимаю, что вам для счастья надо, и стараюсь как могу, – проговорила она тихо, срывающимся голосом, в котором звучала неприкрытая боль. – Не хочу я с ним идти, не нравится он мне, – буркнул Кай, пряча взгляд. – Да и не люблю я этих героев, это ты мне помогла, а не они. Вообще не понимаю, чего этот цыплёнок в герои рвётся. Это же геморрой один: в дурацких костюмах ходишь, за тобой следят постоянно – с кем живёшь, с кем спишь, как пердишь. Мне вот это точно не надо. Я вообще мечтаю врачом стать, да и причуда у меня для этого подходящая, – смущённо пробормотал Кай, украдкой следя за её реакцией, боясь увидеть в её глазах разочарование. Он хоть и ребёнок, но многое понимал. Понимал, что он и Кейго для неё – балласт, который она тащит непонятно зачем, словно неподъёмный груз. Она могла бы жить гораздо лучше, если бы бросила их, развеяла бы прах прошлых забот. Но нет, она вместе с ними превозмогает, идёт против течения. Он знает, что у неё есть документы, даже лицензия героя есть, и квартира своя. У неё всё есть, просто она об этом не знает, не осознаёт своей силы. Он знает, крылатый знает. Но они молчат, боятся спугнуть её, боятся, что она их бросит, оставит его одного в этом жестоком мире. Знает, что она другая, что она чужая, что её способности – это не просто причуда, а осколок чего-то большего, непостижимого. Тот, кто её выбросил, дал ей старт и фундамент, но не дал инструкции по применению, не научил, как этим пользоваться. Ведь она ничего не знала об этом мире и даже читать не умела, а всё, что она принесла с собой, они просто спрятали, чтобы она не сбежала и нуждалась в нём, словно в воздухе. Да и ему нравилось, что её мир крутится вокруг него, что он – центр её вселенной. Эдем нахмурилась. Слова Кая задели её за живое, словно удар ножом в самое сердце. Не то чтобы она рассчитывала на благодарность, но услышать такое было невыносимо больно. Она ведь действительно старалась, выбивалась из сил, чтобы у них было всё необходимое, чтобы они ни в чём не нуждались. И, казалось, у неё неплохо получалось. – Кай, ты же знаешь, что я вас никогда не брошу, – тихо сказала она, продолжая гладить его волосы, словно пытаясь успокоить не только его, но и себя. – Просто иногда мне кажется, что я делаю что-то не так. Я ведь и правда ничего не знаю об этом мире, и мне сложно понять, что вам нужно. Мальчик крепче прижался к её ногам, словно ища в ней опору, защиту от всех бед. Он знал, что она говорит искренне. Он чувствовал её любовь и заботу, и это было самым важным, затмевало все сомнения и страхи. Он понимал, что она другая, не такая, как все, но именно это и делало её особенной, делало её родной, незаменимой. – Ты делаешь всё правильно, Эдем, – прошептал Кай, словно боясь нарушить хрупкий мир, воцарившийся между ними. – Просто не слушай Кейго, он дурак. Ты самая лучшая, и нам с тобой очень повезло. А героем он хочет стать, потому что думает, что это круто. Но я знаю, что это не так… он просто хочет быть нужным, как и все мы. Она улыбнулась, такой нежной и светлой улыбкой, что у Кая защемило сердце, и нежно склонилась, чтобы поцеловать его в макушку. – Пойдём, Кай, тебе реально пора помыть голову, да и вообще привести себя в порядок, – весело сказала она, стараясь отвлечься от печальных мыслей. – Хорошо, что я всегда такая чистая и свежая, как майская роза. А после мы можем прогуляться, купить мороженое, ну и в секонд-хенд заглянуть, вдруг что интересное найдём. Мальчик, сидя на продавленном диване и увлечённо листая старую книгу, наблюдал, как голубоглазая девушка греет воду для его купания, словно заботливая мать. Ему нравилось, когда она его мыла, он просто таял от её прикосновений, от её нежности. После купания они, довольные и посвежевшие, вышли на улицу, навстречу новым приключениям. Не успели они отойти и нескольких метров, как кто-то с криком налетел на них, едва не сбив с ног. – Я еле вас нашёл, ребята! Твои перья просто волшебные, Эдем! Знаете, там без вас ужасно скучно, вот я и сбежал, но предупредил, что мы скоро все вместе приедем, – выпалил Кейго, сияя от счастья, словно вернувшийся домой блудный сын. – Кейго! – радостно воскликнула девочка, и её глаза засветились от счастья. Она крепко обняла мальчика, едва не плача от переполнявших её чувств. Кай, увидев навернувшиеся слезы, растерялся и, недолго думая, побежал покупать мороженое, чтобы хоть как-то скрасить момент и отвлечь их от грустных мыслей, пока об Таками вытирали слезы и сопли. С пломбиром в руках трое детей шли по улице, совершенно не обращая внимания на прохожих, счастливые и беззаботные, как будто все беды остались позади. Эдем то и дело показывала на кошек, которых она пыталась погладить, и обоим друзьям приходилось оттаскивать её от этих бездомных созданий, словно от назойливых мух. Девочка крепко держала друзей за руки, боясь потерять их в толпе. Внезапно Эдем услышала звуки музыки, доносившиеся с улицы, где молодые ребята играли на музыкальных инструментах. Не раздумывая ни секунды, девочка рванула туда, увлекая за собой мальчиков, словно магнитом. И тут произошло невероятное: прямо на глазах она стала расти, превращаясь во взрослую девушку, блистающую красотой, как яркая звезда. Кай и Кейго заметно занервничали, испугавшись внезапной трансформации. – Вы так здорово играете, ребята, – произнесла девушка, подходя к ним с сияющей улыбкой. Трое музыкантов замерли и удивлённо посмотрели на неё, очарованные её красотой. – Спасибо, мы учимся и хотим создать группу. В общем, мы как бы рекламируем себя, – смущенно произнесла девушка с гитарой, покраснев от смущения. – Тебе понравилось, как мы играем? Эдем энергично кивнула, и её глаза заискрились от восторга. – А можно вас попросить сыграть что-нибудь другое? Мне в последнее время так хочется петь и танцевать, но у меня есть только слова, а музыки нет. Давайте сделаем так: я спою и станцую, а вы сыграете мелодию под мой танец, – предложила она, словно ребенок, с надеждой в голосе. Недолго думая, ребята согласились. Всё равно ничего не теряют, а тут хоть какое-то разнообразие, да и девушка была очень красивой, отказать ей было просто невозможно. И вот она запела, словно гипнотизируя своим чарующим голосом, который проникал в самое сердце. Белое платье развевалось в такт её движениям, волосы кружились на ветру, как и крылья за спиной, создавая сказочный образ, словно сошедший со страниц старинной легенды. Казалось, она полностью отдавалась этому танцу, изящному и страстному, в котором смешались танго и что-то ещё, неуловимо прекрасное, но без партнёра, танцевала для них и для себя. Кай и Кейго завороженно смотрели на неё, не в силах оторвать взгляд. Кейго широко улыбался, словно завороженный, и вдруг, поддавшись порыву, побежал к ней, чтобы присоединиться к танцу. – Стой, кретин! – заорал Кай вслед, но тот словно оглох, ослеплённый её красотой. Каю оставалось лишь прожигать взглядом танцующих, и особенно Таками, сияющего, как солнце в зените. Лицо сводило от жгучей ревности, от ощущения собственной ненужности. А когда он заметил, как другие стали пожирать её глазами, словно голодные волки, обида окончательно захлестнула его, и он, не выдержав, сорвался с места, убегая подальше от этой толпы, от них, от этой невыносимой сцены. Осознание того, что он заблудился, пришло внезапно, как удар молнии, и сердце забилось в панике, словно птица в клетке. Он испугался собственной глупости, опрометчивости своего поступка. Совершенно потерянный, он увидел идущего навстречу мужчину и уже открыл рот, чтобы спросить дорогу, как вдруг раздался оглушительный взрыв, сотрясший землю. Кай рванулся в ту сторону, но мужчина успел схватить его за руку, удерживая от необдуманного шага. – Ты что, жить надоело?! – спокойно произнес он, пытаясь удержать Кая, но тот забился в истерике, словно раненый зверь. – Там моя названная сестра и друг! – И, вцепившись зубами в руку незнакомца, Кай вырвался и помчался на звук взрывов, ведомый отчаянным зовом сердца. Картина, открывшаяся его взору, была кошмарной, словно кадр из страшного фильма. Герои, израненные и измученные, отчаянно сражались со злодеями, а вокруг, словно сломанные куклы, валялись тела зрителей и музыкантов, ставших невинными жертвами жестокой битвы. И среди этого хаоса, среди крови и обломков – останки её тела… Не помня себя, обезумев от горя, он бросился к ней, игнорируя все вокруг, не замечая опасности. Отчаянно, безуспешно пытался применить свою причуду, вернуть ее к жизни, вдохнуть в неё искру жизни, но всё было тщетно. В его окровавленных руках – лишь перья от её крыльев, мягкие и невесомые, как сама жизнь, и обломок нимба, словно символ утраченной надежды. Он ревел, прижимая ее к себе, целуя её холодные губы, моля вернуть её, снова и снова, словно это могло что-то изменить. Краем глаза он заметил бездыханного Кейго, которого уносили герои, словно сломанную игрушку. Рядом валялся её щит, ставший бесполезным в этот роковой момент. Девушка-герой, сжалившись над ним, подхватила его и поволокла за собой, прочь от этого места скорби, сквозь душераздирающие крики Кая, в руках которого осталась лишь горсть перьев и обломок нимба – единственное, что осталось от его Ангела. Мир вокруг Кая будто перестал существовать, словно его выключили, оставив лишь тьму и пустоту. Он не слышал криков, не видел сражающихся, всё потеряло смысл. Всё, что имело значение, лежало у него на руках – бездыханное, сломанное, безвозвратно утраченное. Его Ангел. Его Эдем. Ярость и отчаяние боролись в нем, словно два зверя, раздирая его душу, подталкивая к безумным поступкам, к мести. Он хотел уничтожить всё вокруг, стереть с лица земли тех, кто отнял у него её, кто лишил его света, его надежды. Но вместо этого, он просто сидел, обнимая её останки, словно пытаясь согреть её своим теплом, пока его силой не оттащили, словно безумца. Герои, прибывшие на подмогу, оттащили его, словно чумного, словно он был опасен для окружающих. В голове пульсировала только одна мысль: "Почему она? Почему именно она? За что?". Когда за ним пришли из больницы, чтобы оказать помощь, залечить раны, он вырвался, словно дикий зверь, ускользнул от всех, и, не оглядываясь, брел по улице прочь от ненавистного дома, прочь от места трагедии. Вдруг, словно призрак из прошлого, перед ним возник тот самый человек, которого он укусил в порыве отчаяния, тот, кто тогда удержал его от рокового шага в пропасть. – Я не смог… Не смог ее спасти… Она мертва! – прозвучал из уст Кая, словно погребальный звон, словно смертный приговор. Мужчина медленно извлек руку из широкого рукава кимоно и бережно погладил мальчика по голове, словно желая передать ему частичку своего спокойствия, своей мудрости. – Мне жаль тебя, дитя. Но я верю, что сейчас она в лучшем мире и оттуда присматривает за тобой, оберегая тебя от всех бед. Голос его был ровен и спокоен, словно шёпот ветра, а глаза излучали тепло, похожее на то, что исходило от неё, но всё же… не такое прекрасное, не такое светлое. –– Она наблюдает за мной… Значит, она всегда рядом, что бы я ни делал! – прошептал мальчик, словно ухватившись за спасительную соломинку надежды, за последнюю ниточку, связывающую его с ней, с его Эдем. Но мужчина, погруженный в свои мысли, лишь молча кивнул в ответ, оставив мальчика наедине со своей болью и утратой.