Часть 3

Время близится к позднему вечеру, Грейсон всё ещё не отходит от койки, отказывается от еды, даже не переоделся. За окном стемнело, и комнату освещает лишь мягкий синий свет из-под потолка. Он почти не двигается. Смотрит. На того, кого вытащил. Ривер лежит неподвижно на боку, поджав левую руку под голову. Справа подключена капельница, которую недавно поставила Кира, от груди и живота тянутся провода к медпульту. Правая рука ампутирована выше локтя, грудная клетка плотно перемотана. Оставшиеся неповреждённые имланты временно стабилизированы. Он дышит неровно. Иногда судорожно. Веки дёргаются. Вдруг снова слышится шёпот: — …Грей… Грейсон вздрагивает, поднимается. — Я здесь, — говорит он негромко, опускаясь ближе. — Рив? Губы Ривера почти не шевелятся. Голос осипший, будто в горле осколки стекла. — Воды… — Сейчас. Грейсон тут же достаёт бутылку, откупоривает, ловит рукой пластиковую трубку, аккуратно подносит к губам. Ривер жадно, но очень медленно делает пару глотков. Один из них даётся с трудом, он закашливается, сжимает веки. Грей сразу убирает воду. — Медленно. Не торопись. Он ставит бутылку обратно, садится ближе. Ривер молчит, тяжело дышит. — Ты… когда чистил зубы?… Грейсон замирает. Закрывает глаза. Считает до трёх. Медленно выдыхает. — Ты серьёзно?.. — сухо спрашивает он. — Ты еле дышишь, и это то, что ты решил сказать? Ривер не отвечает, снова откидывается на подушку и замолкает. Молчание тянется несколько минут. — Кто это сделал? — тихо, но твёрдо говорит Грейсон. — Ривер. Кто? Ривер долго смотрит в пол, медленно дышит, переводит взгляд на Грейсона. И едва заметно качает головой. — Нет. — Ривер… — Не надо… — Не проси меня не вмешиваться. Ты думаешь, я просто так это оставлю, пока ты тут умираешь?! Ривер снова качает головой, теперь с усилием. Лоб покрывается испариной. — Я не… умираю. — хрипит он. — Не сейчас. — Но ты мог. Они тебя… Грейсон замирает, сглатывает злость. — Ты даже говорить не можешь нормально, а хочешь закрыть тему? Ривер переводит взгляд в сторону. Смотрит куда-то в темноту, мимо него. И шепчет: — Не лезь… Грейсон встаёт. Подходит к стене. Сжимает кулаки. Не разворачивается. — Я уже полез. И если ты думаешь, что после этого я просто забуду, кто это сделал с тобой… ты не знаешь меня. — Я знаю, — звучит еле слышно с койки. — Именно поэтому… не говорю. Грейсон разворачивается. Смотрит на него. Тяжёлое дыхание. Пот на висках. Глаза Ривера, синие, мутные от боли. Он весь выжатый, и всё равно упирается. Грейсон долго, строго на него смотрит. Медленно садится обратно, наклоняется ближе. — Ты упрямый ублюдок. — Да… Ривер прикрывает глаза. *** Наступило утро. Дверь открывается, входит Кира с ассистентом. Грейсон, находясь в полусне на том же стуле, резко открывает глаза. Ривер тоже инстинктивно вздрагивает, поворачивает шею, и тут же сжимает зубы от боли. — Тшш, это мы. Всё в порядке, — звучит голос рипера. Кира подходит к койке, опускает взгляд, видит, как он сжался, как дрожат губы. Грейсон поднимается со стула. — Ты проснулся. Уже прогресс. Нужно поставить тебе уколы. — Она аккуратно приподнимает простыню, проверяет бедро. — И сменим бинты. Ривер не отвечает, только шумно выдыхает сквозь зубы и чуть дергается плечом, когда чувствует холодную салфетку и укол. Грейсон протирает глаза и подходит ближе, оглядывает повязки. Ривер глухо вскрикивает уже на первом касании, когда Кира начинает осторожно снимать ткань с груди. Под бинтами открываются багровые, рваные ушитые раны и глубоко вбитые ожоги, покрытые лопнувшими пузырями. У основания правого плеча аккуратно зашитый обрубок. Кира осторожно начинает обрабатывать швы антисептиком, Ривер упирается лицом в подушку и хрипит. — Потерпи, друг, — Грейсон кладёт ладонь на простынь рядом с его головой. Ривер сжимает край подушки в кулак так, что костяшки белеют, дрожит всем телом. Грейсон видит, как он пытается себя контролировать, но не получается. Кира начала обрабатывает спину, и Ривер начинает выть раньше, чем до него дотронулись. Подняться, чтобы обернуть новую повязку, оказывается не менее страшным. Его тело не слушается. — Помоги ему приподняться, — кивает Кира Грейсону. Грейсон, бледный, у самого дрожат руки, осторожно подкладывает их под его плечи. Ривер снова стонет. Всё его лицо становится мокрым. Он хрипит, умолкает, хватает ртом воздух. Грейсон на грани обморока. — Почти всё. Держись. Держись, — тихо повторяет Кира, чувствуя, как он дёргается от каждого касания. Наконец, всё закончилось.  Ривер, кажется, выжат до капли. Лоб мокрый от пота, руки дрожат, губы трясутся, лицо снова смотрит в подушку. Грейсон садится рядом, больше не дотрагиваясь. Он видит, как он судорожно дышит, сжимается, как трясутся пальцы. — Ривер, всё. — тихо говорит Кира.  Ривер поднимает на неё взгляд и кивает. Постепенно успокаивается. Кира поворачивается к Грею. — А теперь ты. — Что я? — он удивлённо поднимает на неё голову.  — Иди спи. Ешь. Прими душ. Вижу же, что не спал всю ночь. Ты на последнем издыхании, а организм не бессмертен. Грейсон хмыкает и отводит взгляд. — Со мной всё нормально. — Ты выглядишь, как рипер после девяти смен подряд. — Кира прищуривается. — Не хочешь свалиться на соседнюю койку — делай, что говорят. С кровати раздаётся охрипший голос: — Нет... Он же тут будет храпеть… Они оба поворачиваются. Ривер лежит с закрытыми глазами, тяжело дышит. Грейсон прикрывает глаза и тихо вздыхает: — Да пошёл ты. — Ну, если шутит, значит, всё в порядке. — Кира усмехается и оставляет их.