Последний вечер.

После обеда Чжун Ли вежливо извинился — ему нужно было проверить один старый контракт в Управлении Ритуалом. Итэр и Паймон отправились исследовать рынок, а Деметра осталась одна. Она бродила по улицам Ли Юэ, наблюдая, как люди живут, торгуют, спорят, смеются. Их суеты хватило бы на тысячу лет, а им отмеряли лишь горстку десятилетий. И всё же они успевали чувствовать так ярко... Когда Чжун Ли вернулся, солнце уже клонилось к закату. — "Прости за задержку," — сказал он, появляясь рядом так тихо, что даже она на мгновение вздрогнула. — "Ты как тень," — усмехнулась Деметра. "Готова поспорить, в прошлом ты использовал это, чтобы пугать смертных." — "Только дипломатов," — невозмутимо ответил он, и в уголке его рта дрогнула улыбка. Они вышли за пределы города, к озеру Лухуа, где вода отражала небо, как полированное зеркало. Ветер шевелил камыши, а вдали покачивались рыбацкие лодки. — "Здесь тихо," — заметила Деметра, сбрасывая сандалии и опуская босые ноги в воду. Чжун Ли сел рядом на камень, наблюдая, как её пальцы рисуют круги на поверхности. — "Когда-то на этом месте был мой дворец," — сказал он неожиданно. Она повернулась. — "Что с ним случилось, к слову?" — "Разобрали на строительные материалы. Теперь здесь ловят карпов." Деметра усмехнулась. — "Как практично." Он кивнул. — "Люди ценят функциональность." Наступила тишина, но на этот раз она была наполнена воспоминаниями. — "Ты не скучаешь?" — спросила она вдруг, присаживаясь рядом. "По власти. По тому, как было раньше." Чжун Ли задумался. — "Иногда. Но камни тоже меняют форму под напором времени — и в этом нет трагедии." Она посмотрела на него — настоящего, без масок и титулов. — "Ты стал мудрее." — "Или просто устал," — пошутил он. Вода плескалась у их ног, окрашиваясь в золото заката. Где-то кричала цапля. — "Знаешь, я, кажется, понимаю, почему ты остался здесь," — сказала Деметра. Он повернулся к ней, вопросительно подняв бровь. — "Потому что они," — она кивнула в сторону города, где уже зажигались огни, "несмотря на всю их мимолётность, умеют делать мгновения вечными." Чжун Ли улыбнулся — по-настоящему, тепло. — "Возможно, ты права." А над озером взлетели светлячки, словно звёзды, решившие приблизиться к земле. Они мерцали, как далёкие созвездия, опустившиеся к воде. Деметра протянула руку, и один из них сел ей на палец, озаряя кожу мягким золотистым светом. — "Они не боятся тебя," — заметил Чжун Ли. — "Дети земли редко боятся своей матери," — ответила она, но в голосе её прозвучала грусть. Он понял без слов. — "Ты уходишь." Не вопрос, а утверждение. Деметра кивнула, отпуская светлячка в темнеющее небо. — "Я нашла то, зачем пришла. И теперь мне нужно вернуться." — "К своим садам?" — "К долгу," — поправила она. "Ты ведь почувствовал это тоже. Земля... зовёт." Чжун Ли молчал. Да, он чувствовал. Глубинный гул, едва уловимый, будто сердцебиение древнего дракона под толщей скал. — "Ты пойдёшь одна?" Она повернулась к нему, и в её зелёных глазах вспыхнуло что-то неуловимое. — "Ты предлагаешь сопровождение?" Он рассмеялся — низко, тихо, как шорох опавших листьев. — "Я всего лишь скромный консультант ритуального бюро. Но если богине потребуется помощь..." Деметра встала, отряхивая подол платья. — "Ты никогда не был скромным." Они пошли обратно к городу, где огни фонарей уже сливались в золотые реки. У ворот Ли Юэ Деметра остановилась. — "До рассвета я ещё здесь," — сказала она. Чжун Ли склонил голову. — "Тогда позволь предложить последнюю чашку чая." *** В его доме, где древние свитки соседствовали с современными книгами, они пили чай "Лунный свет на воде" — тот самый, что он когда-то создал в её честь. — "Ты хранишь его пять тысяч лет?" — удивилась Деметра. — "Некоторые традиции стоит беречь," — ответил он просто. За окном ночь густела, но они говорили — о пустяках, о войнах, о временах, когда ветер носил запах расплавленного камня, а не морской соли. Когда чайник опустел, Деметра встала. — "Пора." Чжун Ли проводил её до порога. — "Ты знаешь, где найти меня." Она улыбнулась. — "Всегда." И шагнула в ночь — белая фигура, растворившаяся в серебристом тумане, будто её и не было. Чжун Ли стоял ещё долго, глядя в темноту. А где-то в глубинах земли что-то снова шевельнулось. *** На следующее утро Итэр и Паймон, заглянувшие к Чжун Ли за советом, застали его за странным занятием: он пересаживал цветы в глиняный горшок. — "Это... османтус?" — удивился Итэр. — "Да," — ответил Чжун Ли, аккуратно приминая землю. "Он хорошо растёт в тени." Паймон поёрзала. — "А где Деметра? Мы её сегодня не видели" — "Ушла," — сказал он, и в его голосе не было печали, только лёгкая усталость. "Но она оставила кое-что." Он показал на подоконник, где в маленькой вазе стоял единственный цветок — белый, с золотой сердцевиной. Он не был похож ни на одно растение Тейвата. — "Он... не завянет?" — осторожно спросил Итэр. Чжун Ли улыбнулся. — "Нет. Потому что некоторые вещи не должны умирать." А высоко в небе, за облаками, пролетела белая птица, направляясь на север — туда, где древние деревья шепчутся с ветром о временах, которые помнят только камни. Конец.