глава 5. «телефонный дозор».

•Глава 5 .

«телефонный дозор.»

•ХХ век. полгода до войны.

Сегодня мы довольно поздно проснулись после наших ночных походов, примерно около девятнадцати часов дня. Мы обычно поднимаемся где-то в девять - десять, если не раньше. На этот раз отсыпались с удовольствием, но из-за этого день проходит по секундам. Поэтому уже темнеет на глазах. Сейчас уже пол пятого вечера и солнце уходит на закат. Когда мы проснулись отца естественно не было, и это уже не удивительно. Вообще сейчас дни идут скучно и быстро, но в основном это на выходных. В будни нам нужно на учёбу, поэтому некоторые часы мы убиваем просто в школе и на домашнее задание. до этого вечерело тихо, да и сам день был достаточно спокойным. Не метели, ни ветра. Просто солнце без туч и штиль, но холодно. я сидел в гостиной на диване и читал параграф по химии. В комнате было скучно, поэтому я решил посидеть в гостиной. Рядом Беларусь протирала пыль с полок, Украина помогала Казахстану с математикой, кажется с уравнениями. БССР как всегда самая пунктуальная и правильная, она уже сделала всю домашнюю и занималась своими делами, мы же втроём ещё бились с уроками. Часы тихо тикали и становилось все позднее и позднее. Солнце уходило за горизонт, даже оранжевый закат не мог дать тепла в такие холодные дни и с каждой минутой он становился темнее и холоднее. К шести часам вечера было уже темно, ведь зима как-никак. На фоне работало радио и передавали прогноз погоды на сегодняшний вечер и ночь. Сказали вроде что ночью будет снова сумасшедшая метель и холод, как и всю неделю. Каждую ночь будет беситься метель и колоть кусачий мороз. Да, погодка так себе конечно, но ночью мы вроде больше никуда не собираемся, поэтому не страшна такая погода. Мне оставалось только дочитать параграф по химии и все, УССР вообще делала параллельно свои уроки и помогала Казахстану. Отец придет примерно в десять - девять. Сегодня пораньше, потому что завтра понедельник, хотя в одно время ему это не мешало и он приходил очень поздно. К слову мы уже поужинали, оставалось доделать все уроки и лечь в десять часов, чтобы завтра нормально встать и пойти в школу. Сейчас уже пол десятого мы уже спокойно готовились ко сну, отца все нет и нет. Скорее всего он снова задержится, а может и нет, увидим. Мы все уже сидели по комнатам, на первом этаже свет выключен, только в наших комнатах и в коридоре второго этажа горит свет, в комнате отца темно. И кстати, к этому времени должна подняться метель и непогода, как раз-таки это и случилось. Собирая портфель на завтра я услышал вой ветра, посмотрев в окно я увидел густую метель. Ещё хуже чем вчера, ведь даже огни соседнего дома не видно, а дом очень-очень близко. Она выла громче и сильнее, за окном градусник показывал температуру не выше минус двадцати семи, если не тридцатник. — зима пришла.. — недовольно сказал себе под нос я. Первая неделя зимы ещё не закончилась, а тут уже такое творится, будто мы в Сибири, а не в Московской области сейчас. • 21:50. Время поджимает, пора ложится спать. Я расправил кровать и пошёл по комнатам младших, чтобы ложились. Сначала я зашёл к Беларуси, потому что её комната была ближе всего к моей, и зайдя я увидел интересную картину: все трое - Беларусь, Украина и Казахстан сидят в одной комнате, а не лежат в своих комнатах и спят. — ну здрасте приехали. — я развёл руками. — че это мы тут засиделись, мелкотня? — ещё не ровно десять, а только.. а сколько? - брат сначала хотел поумничать, но посмотрев на настенные часы понял, что не знает сколько сейчас время. — без десяти десять. — подсказала Беларусь. — а! ээ? — девять часов пятьдесят минут. — вздохнула сестра. —а, понял! Сейчас не ровно десять часов. У нас ещё есть десять минут. — ага щас, разбежались по кроватям, чтоб пятки сверкали. — мне уже хотелось заставлять их силой, но прямо в тот момент входная дверь распахнулась. Засвистела метель, ветер дунул с сумасшедшей силой и позакрывал открытые двери с громким хлопком, ужасный холод проник в дом, он дошёл аж до второго этажа и прошёлся по всем комнатам, пробежали мурашки от холода. В комнату сестры тоже захлопнулась дверь. Потом все притихло, мы замолчали. Отец явился слишком рано, и похоже никуда не спешил. Сейчас нужно дождаться пока он зайдёт в кабинет и мы разойдёмся по комнатам и ляжем спать. Он довольно долго и неспешно поднимался в комнату, когда шаги стали громче - значит он на этаже. — опять свет в коридоре не выключили. Вот индейцы блять.. — послышалось в коридоре, и щелчок означающий что свет вырублен. Чуть выждав мы потихоньку пошли к выходу из комнаты БССР, она пошла тоже с нами - провожать. Тихонько открыв дверь было видно что отец не закрывал дверь в свою комнату, ведь из дверного проёма горел свет. Я первый переступил порог комнаты сестры, как вдруг неожиданно в комнате отца зазвонил телефон, он был настолько громким на фоне этой кромешной тишины, что аж от такой неожиданности нельзя не вздрогнуть. Я мигом завёл всех к себе в комнату, закрыв дверь я сразу подошёл ближе к стене, которая разделяет мою и комнату отца. — слушаем внимательно сейчас! - сейчас нужно разговаривать шёпотом или не говорить вообще. Каждая деталь нужна, ведь вдруг нам что-то сможет подсказать, или хотя бы раскрыть чуть чуть загадку поведения отца и вообще что происходит сейчас. Мы все вчетвером подошли к стене и ждали что отец возьмёт трубку и что-то скажет, ведь телефон ещё звонил. — слушаю. — донеслось за стеной и звон телефона прекратился, наступила тишина. — да-да, заметил эти выходки. Что-то здесь не чисто. — "выходки"? - подумал я. Это сильно настрожило , но и заинтересовало одновременно. На этот раз гробовая тишина длилась где-то полторы минуты, единственным звуком был вой ветра и метели за окном. — эти письма мне уже по горло, я сжечь хочу их к чертям собачьим. — вот и зацепка! "письма", письма которые мы находили на протяжении всего этого времени. Этот телефонный звонок точно раскроет большинство карт. — что может случиться? Договор подписан. — вот и про договор промелькнуло слово, возможно сейчас звонок нам и расскажет всё. — этот закон бредятина. Он не может быть действующим, договор подписан. — наступила очень долгая тишина, более чем две минуты. — а смысл тогда этого закона? — шёпотом спросила УССР. — этот закон действует если не подписан договор. Чего не понятного? — ответила Беларусь. — какой договор? — снова задала вопрос Укарина. — о ненападении. — Беларусь недовольно закатила глаза и ответила почти вполголоса. В ответ УССР промолчала. Но лично меня больше интересовал сам звонок. Кто звонит отцу? Что за "выходки"? Как тут причастен договор и тот странный закон? Упоминаются те самые записки которые мы находили в комнате отца и в кабинете в Сенатском Дворце. — нарушить то его можно, вот он сделает это, я не сомневаюсь. Но знаешь к чему это приведёт? — я не собираюсь под его дудку плясать. Даже если на то пошло, то мне с высокой колокольни на его капризы. Сам придумал, сам и обиделся. Нахер нужна эта возня с ним? ему три года чтоли? — отец начал повышать тон, к тому же и нецензурить, а всякую брань он любит использовать, но нам это естественно запрещено. Мы вчетвером даже и не пробовали, последствия по любому будут ужасные. — я два раза не повторяю. Так что всё. — под руку и ты с Францией попался? В смысле? Уже несколько месяцев бомбит тебя? И почему я только сейчас узнаю это? — похоже отец общается с Британией, там и Франция упоминается да и так понятно кто с той стороны трубки, я слышу голос доносящийся из телефона похожий как раз на него, но что именно он говорит - непонятно. Тон в точности как у Великобритании – такой важный, не запинается, тональность голоса средняя, вообщем вылитый он. — что-что он там? — за стеной раздался хриплый, низкий смех с кашлем, у отца хриплый смех с кашлем потому что курит много и долго уже, и мне подсказывает что сейчас он начал курить больше, чтобы снимать стресс. — такой обидчивости как у него я ещё не видел. Серьёзно воюйте уже? — уже какой раз они упоминают войну, мне это уже не нравится. Сестры и брат похоже тоже насторожились. Дыхание участилось. Вроде не страшно, но эти слова про войну вводят в панику. —А что я? Ему то зачем я? С чего бы ему нападать на меня? Не-не-не, меня не втягивай в эту грязь. Что нет то? Я говорю я в этом участвовать не буду, даже не проси. Я по сто раз тебе повторять не буду, всё, отбой.— раздался громкий звук коротко звона, означающий что отец положил трубку. Через стену было слышно его тяжёлые, отделяющиеся шаги, либо он собирается ложиться спать, либо пока ещё нет и будет что-то делать ещё. Ну а мы начали обсуждать услышанное. Было какое-то тревожное и странное чувство, особенно после последних слов отца. Он вёл себя слишком спокойно по отношению слов Великобритании и расслабленно говорил, не волнуясь о реально грозящей проблеме нам всем, потому что нас тоже может затронуть, это не исключено. — так что правда война? — спросил Казахстан. — с чего ты взял то? — раздражённо ответила УССР закатив глаза. — а может и вправду начнётся война? Ты то с чего взяла что нет? Ты отца слушала вообще? — возразила сестре БССР. — тише, успокойтесь. — влез в споры я. — Казахстан прав, прямым текстом было сказано что война, но не волнуйтесь и не переживайте. Если нас это коснётся, то все будет хорошо. — все похоже чуть выдохнули, но тревожно все равно было. Если нас коснётся, то хорошо не будет, но надо же как-то поддержать младших и дать им надежду, поэтому пришлось соврать. — но, вы слышали отца? Ему похоже все равно на эту ситуацию. Стоило бы быть готовыми, но ему похоже без разницы. — обеспокоенно сказала Беларусь. Отец такая натура, что он может говорить одно, а держать в себе совсем другое. Казалось иногда он громкий, звонкий и харизматичный, а иногда серьёзный, строгий и молчаливый. Поэтому, ожидать от него можно вообще все что угодно. Что взбредёт ему в голову, то и терпите. Вдруг за стеной уловилось какое-то шуршание бумаги и какой-то ещё шум. — тихо всем! - я прислонился к стене, слушая что происходит за ней. Вдруг звук как набирается чьей-то номер телефона, гудок и голос: — дайте Францию. — настала тишина, за это время мы решили выйти в коридор ближе к двери комнаты отца, потому что его стол был близко к выходу и возможно мы услышим что будет говорить Франция, за стеной шумоизоляция, поэтому в коридоре будет лучше слышно. И наконец-то начался разговор: — здравствуй, Союз! — с той стороны трубки наконец было слышно что говорит абонент, хоть и не громко, но разобрать можно. У Франции как оказалось очень даже приятный и нежный голос. Хотя, мне кажется это не удивительно. — да, да. Тебе тоже. Будь добра, скажи пожалуйста, супруга твоего правда бомбит Рэйх? Кого нибудь ещё коснулось? — ну так-то да, уже с августа месяца. А меня оккупировать пытаются. Ну а там ещё несколько стран: Чехословакия, Дания, Норвегия, Нидерланды, Бельгия, Югославия и Греция. — оказалось что столько стран подвергаются сейчас войне, вместо мирного неба над головой — серое,неспокойное небо. Взрывают, убивают, стреляют. Большинство стран бессильны против Германии, но они пытаются как-то сопротивляться, несмотря на свои малые силы. — почему я узнаю об этом только сейчас? Объясни ты хотябы. — ну как бы тебе сказать, мы с Британией не предаём особо значения этому, потому что все пока несерьёзно. А что насчёт других стран.. Извини, я не знаю. — от одной мысли что происходит такое бросает в панику и тревогу. И сейчас я чувствую как правда становится страшно. Но что чувствуют те кто уже подвергся такому. Те же Дания, Норвегия, Чехословакия и другие. — ладно, потом ещё наберу если вдруг что потребуется. — отрезал отец. — стой, но!.. — голос Франции оборвался, отец бросил трубку и резко встал с места. Мы чуть-чуть заглянули в комнату. Он стоял у окна, смотря в тёмное окно за которым бесилась метель и выл ветер. Мы видели только его спину. Вдруг снова зазвонил телефон, но отец никак не реагировал, похоже Франция пытается дозвониться и что-то сказать, то что не успела несколько секунд назад, но отцу все также всё равно. И так было несколько раз, пока Франция не поняла что это бесполезно и бросила эту идею. А отец продолжал смотреть в мрачное окно. Вокруг будто всё застыло, в комнате тикали часы, за окном выл ветер. Внезапно отец повернулся, но перед этим я спрятался обратно, младшие последовали за мной. Если бы мы не вернулись, то отец бы заметил нас, вообщем повезло нам. По звукам было понятно что он сел снова за стол, но на этот раз начал что-то писать. Писал долго и много, пока не остановился и начал шуршать бумагой, похоже что отец складывал в конверт эту бумагу. Потом опять начал что-то писать и перебирать всякие бумаги, похоже что-то по работе. Но первое он писал точно не по работе, писал кому-то лично. Когда он занялся обычной работой мы пошли в мою комнату. На часах уже было пол одиннадцатого, пора спать, а эти проблемы мы решим уже потом. — все по кроватям, завтра в школу. УССР с Казахстаном по старой схеме идёте к своим комнатам. По очереди проскакиваете мимо комнаты отца, БССР идёшь спокойно к себе. — наставил я. — но.. — возразил Казахстан. — я два раза повторять не буду. — на этот раз брат молча согласился, Укарина грустно вздохнула и они вдвоём пошли по комнатам. Когда я отвернулся чтобы подойти к кровати меня окликнула Беларусь. Я резко повернулся от неожиданности, думая что она уже ушла со всеми. — РСФСР, по-моему ты становишься хуже. — сестра прислонилась к стене скрестила руки. — это в каком смысле? — удивился я. — чем хуже и сложнее ситуация, тем ты грубее и жёстче. На нас эта обстановка не особо влияет, а на тебя ой как сильно. — иди спать, завтра рано вставать. — я отмахнулся от правды которую только что сказала сестра. — не уходи от разговора, ответь нормально. — давила сестра. — я говорю иди спать. Или мне тебя насильно в твою комнату затащить? — сестра только тяжело вздохнула и молча ушла, закрыв за собой дверь. Я сел на край кровати, на плечах будто был груз и тяжесть. Свет горел только в комнате отца, младшие уже легли спать. Я медленно потянулся к светилку который горел у кровати и дернув за цепочку свет вырубился. За окном всё также бушевала метель и свистел ветер, окно покрылось тонким слоем льда. Было ужасно темно, только из под двери видно слабый свет из комнаты отца. Ужасно тихо в доме, ни звука вообще. В этой тишине я слышал свое дыхание и биение собственного сердца. Все это начинало давить и нагнетать, не давая мне уснуть. Закрыв глаза я попытался не о чём не думать, потому что тревожные и накручивающиеся мысли ещё больше гниют обстановку. Но я все время открывал глаза и смотрел в окно, у меня не получалось перебороть себя. Почему всё время я возвращался к мрачному окну. Дыхание стало чаще и биение громче,но ветер оставался такой же, трое единственных звуков которые я слышал. Пока все не за затуманилось,эти звуки не приелись и я начал смыкать глаза. Настолько устал, что сон переборол все эту атмосферу и пытался заставить меня заснуть. Мне уже было все равно на окно, на вой ветра, на звук своего дыхания и биения сердца. Я позабыл о ночных звонках отца, о войне. Но это пока на время, пока-что на какое-то время..