Глава 18. Пока дом дышит

Хогвартс закрылся, как ставни на старом доме. Слишком быстро. Слишком резко. Будто щёлкнули пальцами и всё, уроки, коридоры, даже бой часов в Башне исчезли, оставив после себя шум в голове и недосказанность. Мама мне не писала больше, может потому, что я не отвечала ей весь год. Мне не хотелось уезжать. Но и оставаться — невыносимо. Я не хотела уезжать из Хогвартса. Но письмо от Фреда было слишком простым, чтобы игнорировать: «Без тебя тут не тот хаос. Собирайся. Это не просьба.» А ещё было письмо от Джорджа — короткое и осторожное: «Анджелина будет. Надеюсь, ты всё равно приедешь.» Но мне ни дали и шанса. Большая часть отряда Дамблдора стояла в гостинной Гриффиндора. Гул стоял на везь зал. Бедная миссис Уизли, такую толпу еще прокормить нужно. Моего отказа ни кто не слушал. Мы Хогвартс Экспресс и отправились в Нору. В поезде я написала короткое письмо с адресом где я пробуду несколько дней, а потом вернусь домой. --- Нора — это не дом, а организм. Он скрипит, шепчет, щёлкает кастрюлями и переговаривается на чердаках. Нора пахла дымом, ванилью и свежим хлебом. И ещё — домом. Таким, которого у меня никогда не было Миссис Уизли обняла меня так, будто я не чужая. Она вечно держала в руках половник, носок или мокрую тряпку, и всё равно умудрялась быть тёплой, как чайник, и сильной, как упрямство. — Ну наконец-то! Худенькая ты моя, проходи! Там как раз ужин почти готов! Меня втащили в дом, словно я сама не решалась. В гостиной сразу загримел смех — Гарри, Гермиона, Рон, Джинни, Полумна, Ли Джордан, близнецы… И Анджелина, красивая, уверенная, с улыбкой, от которой у меня засосало в груди. Фред был рядом. Он перекинулся со мной шуткой, кинул подушкой и подмигнул, но не прикасался. Не искал взгляда. Не сказал ничего особенного. Словно между нами не было ни той башни, ни поцелуев, ни той ночи, ни долгих разговоров под звёздами. А может, просто — не мог. Пока все были рядом. Пока она сидела рядом с его братом, но словно ближе к нему. --- Позже, когда ужин закончился и все разбрелись по углам — кто-то на кухне играл в кости, кто-то пошел искать садовых гновов , я вышла во двор. Подышать. Выдохнуть эту ревность, которая жгла за рёбрами, как расплавленный янтарь. Я не услышала шагов , только ощутила взгляд. — Ты снова сбегаешь? — раздалось за спиной. Фред. В руке кружка. На щеках лёгкий румянец от тепла и огня. На лице тень чего-то несказанного. — Не сбегаю. Просто... здесь слишком тесно. — А тебе не по себе, когда тепло? Я молчала. Он подошёл ближе. Встал рядом. Не касаясь. Просто рядом. — Я видел, как ты смотришь на неё, — сказала я тихо. — И как ты смотришь на меня, — сказал он ещё тише. В груди будто что-то треснуло. — Я ревную, Фред. Это ужасно, глупо и не по делу, но ревную. — Не глупо, — сказал он. — Но не по делу — да. Я взглянула на него. Он смотрел на меня открыто. Без игры. Без маски. — Я не с ней. Никогда не был. — Он сделал паузу. — Ты же знаешь. — А ты знаешь, что я хочу рассказать тебе кое-что? Всё. То, что я прячу. — Знаю. — Я боялась. — А теперь? — А теперь больше боюсь, что не расскажу. — Тогда расскажи. Всё. --- Мы долго сидели на старой скамье под звёздами. Я рассказала ему про руны, не те, что все видят, а те, что выжигают на коже внутри. Про маховик и как я починила его, потому что не верю в линейность судьбы. Про страх не погибнуть, а потерять, когда не готова. Он не перебивал. Иногда просто брал мою руку, когда я начинала дрожать. Иногда кивал. А потом сказал: — Ты не обязана спасать всех. Не обязана быть готовой. Я рядом, не потому что ты волшебная. — А почему тогда? — Потому что когда ты молчишь мне всё равно хочется остаться. Потому что когда ты говоришь я слушаю. Потому что когда ты рисуешь руны я впервые в жизни хочу знать, что они значат. Я вздохнула, опустила взгляд. — Я не привыкла к теплу, Фред. Когда оно рядом я не знаю, как с ним обращаться. — А я не знаю, как быть, когда ты исчезаешь. Он аккуратно коснулся моего подбородка, приподнял лицо. Его ладонь была горячей от кармана. Я не отстранилась. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила я. Он не ответил сразу. Вместо этого наклонился и тихо сказал мне на ухо: — Хочу, чтобы ты была рядом. Но если решишь уйти — я всё равно буду ждать. Я сжала его руку. Глубоко вдохнула. Солнце с утра резало глаза. Цикады в траве, аромат смородины от ветра и миссис Уизли, гоняющая кого-то с пучком лаванды в руке. Я проснулась от того, что солнечный луч лизнул меня по щеке, а из-за окна доносились крики Рона и близнецов. Кто-то кого-то облил из ведра. Кто-то пообещал отомстить. Джинни, Луны и Гермионы уже в постелях не было. Я спустилась босиком, волосы ещё влажные после сна, с тонкой белой рубашкой, сползающей с плеча. Фред сидел на крыльце, держа на коленях яблоко и нож, срезая кожуру по спирали. Он посмотрел на меня так, будто солнце для него сейчас было второстепенно. — Утро, ведьмочка. Спустишься — пообещай, что не испаришь нас всех, если Рон снова на тебя воду выльет. — Я подумаю, — ответила я и всё же сошла по ступеням. --- Жара стелилась по земле, и вся Нора будто растеклась в этом дне. Фред и Джордж притащили старую корзину, вытащили откуда-то мётлы и начали вызывать всех на полулётный квиддич. Гарри, Джинни, даже Гермиона сдалась — все потянулись на лужайку за амбаром. — Идёшь с нами? — бросил мне Фред, уже завязывая на запястье кожаный браслет. Как же привлекательно он выглядит. Он и в остольное время очень хорошо собой. Но сейчас просто огонь. Волосы чуть взмокшие и взъерошены, футболка серая так и облеплила тело. Крепкое, жилистое, я даже могла увидеть все его мышцы. А эти руки — сильные, жилистые, на них отчетливо проступают вены. И эта спина... Широкая и сильная. Кажется я просто вылетила из реальности засмотревшись на Фреда. И он это кажется заметил... Лишь хищно ухмыльнулся... — Я… — начала я и осеклась. Нужно отвлечься. Так метла. Да, полеты. Я не летала со времён гор, не при людях, не среди шума. Только над ущельями, где ветер был древним и одиночество — другом. — Давай так, — сказал он, мягче. — Сначала посмотришь. Потом — как захочешь. Он всегда знал, где не давить. --- Я сидела под старой яблоней, наблюдая. Как Джинни мастерски ловит мяч, как Гарри уходит в крутые виражи, как Фред вечно висит в воздухе, как будто небо — его родная стихия. Иногда он бросал на меня взгляд. Слишком короткий, чтобы заметили другие. Но я ловила каждый. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Просто... улыбаюсь. --- Вечером, когда все устали и разлеглись по траве, Джордж подошёл ко мне с пыльной бутылкой тыквенного лимонада. — Это была твоя первая настоящая летняя игра, да? Я кивнула. — А выглядело, будто ты с нами с детства, — добавил он и пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Я осталась сидеть, уткнувшись подбородком в колени, слушая, как все спорят, кто победил, и кто играл нечестно. И в какой-то момент Фред оказался рядом. Он не говорил ничего. Просто лёг рядом, вытянувшись на спине, руки за головой. — Ты думала, что лето — это одиночество, да? — вдруг сказал он. — Я не думала, что оно может быть... тёплым. — Оно всегда тёплое. Просто у тебя его никогда не было. Молчание зависло между нами. Он не трогал меня. Не тянулся. Но это молчание было глубже прикосновения.