Глава 26. Ткань времени

Дамблдор пригласил меня к себе в кабинет в самый неожиданный момент, не после совета, не после какого-то происшествия, а просто, перед ужином. Я поднималась по лестнице с ощущением будто именно этого я ждала. В кабинете всё было, как обычно: портреты шевелились, старые часы тикали с разной скоростью, а сам он сидел в кресле, как будто знал, что я приду раньше времени. — Эстель, — сказал он мягко, не поднимаясь. — Присаживайтесь. Сегодня вы не ученица. Сегодня соратница. Я не сразу села. Посмотрела на окна, на мерцание свечей, на колбу с чем-то бледно-синим, покоящуюся на дальнем столе. Он поднялся и подошёл к буфету, достал оттуда небольшой медный ящик. — Но чтобы вести за собой силу времени — нужно понимать её цену. — Какую? — Ту, что всегда одна и та же: ты не сможешь спасти всех. Даже если у тебя будет вся вечность. Я опустила взгляд. На пальце тонкий шрам, который остался от одной из алхимических практик. Он протянул мне тонкую цепочку и в ней был фрагмент настоящего, собранного и очищенного маховика. — Это ядро. То, что ты собрала — прекрасно. Но им можно управлять только в состоянии максимального равновесия. Я уже знала, что он скажет дальше: — Ты должна научиться входить в состояние абсолютной тишины. Ни эмоций, ни страха, ни желания спасти, только намерение. — А если не получится? — голос сорвался. — Тогда ты навсегда застрянешь между секундами. Не мёртвая, не живая. Просто потерянная. Я сжала кулак. Я видела смерть. Потерю. Но не забвение. — Готова ли ты к такому риску? — спросил он. — Если в этой войне можно спасти хотя бы одну душу — да. Он кивнул. И впервые за всё время, что я его знала в его глазах мелькнуло настоящее сострадание. Он не видел во мне оружие. Он видел выбор. --- Занятия начались на следующий день, на рассвете. Мы встретились в запретной башне, в которой когда-то хранились старейшие часы школы. Там всё ещё пахло пылью, магией и чем-то трепетным, как будто воздух помнил. — Сконцентрируйся на себе. На точке между вдохом и выдохом. Там, где ты не дочь, не ученица, не часть будущего или прошлого. Только момент. Я закрыла глаза. И впервые не думала о Фреде. О матери. О школе. Была только я. И ткань времени, струящаяся под кожей. ------ Я открыла глаза, но комната будто исчезла. Осталась лишь зыбкая тишина, как в снежной мгле, без формы, без границ. Ни одного запаха, ни одного звука. Только ощущение. Тело замерло, как сосуд, наполненный магией. Пульс редкий, глубокий. Пальцы чувствовали лёгкий холодок от металлического круга маховика. Я чувствовала его вращение ещё до того, как он начал двигаться. И он… действительно двинулся. Медленно, почти неосязаемо, спираль в центре ожила, будто откликнулась на внутренний импульс не заклинание, не волшебную формулу, а… моё решение. Один миг и всё закружилось. Мир отдалился. Стал плоским. Перед глазами чужие дни: старинные книги, вспышки заклятий, силуэты в дымке, знакомые лица в других одеждах. Я увидела Фреда. Смеющегося. Живого. И вдруг мрак. Гул. Разрыв. Холодный страх сжал грудь. Сердце дёрнулось. Нет. Я не должна туда. Но я уже падала. --- — Эстель! — голос Дамблдора резанул сквозь всё. Мгновение и реальность вернулась. Я тяжело упала на каменный пол. Пот прошиб лоб, руки дрожали. Маховик выскользнул и упал рядом, зловеще звякнув. — Ты видела? — спросил он, присев рядом. — Да. Я… Я чуть не застряла. — Голос дрожал. — Ты сорвалась не в прошлое, Эстель. А в страх. Это всегда самый лёгкий путь. — Он накрыл мои руки своими. — Именно поэтому ты должна быть сильной не только в теле. Но и в духе. Я сдержала рыдание. Мне хотелось разлететься. Или исчезнуть. Или, наоборот, схватить маховик и бежать туда, где он… жив. — Ты не сможешь использовать его, если в тебе будет жажда. Только намерение. Только ясность. Я опустила взгляд. На запястье — ⛛ (ᛗ) Манназ. Я начертила её перед рассветом. Человечность. Связь. Память. Она пульсировала слабо. Почти исчезала. — У тебя есть сила, которую не признают учебники, — сказал он тихо. — Магия рода. Магия чувств, которые не заглушены. — Но я не умею быть… без них, — выдохнула я. — Без страха. Без любви. Без боли. — А ты и не должна.—Он улыбнулся— Но ты должна стать выше них. --- Следующие дни были похожи на сны. Мы с Дамблдором встречались рано, до того как в коридорах появлялись ученики. Башня стала храмом. В ней время текло иначе. Он учил меня не повелевать, а слушать. Когда маховик вибрировал в моей ладони, я уже не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о точке между. В конце пятой ночи я почувствовала: могу. Не сразу. Не далеко. Но — смогу. Когда придёт момент. --- Вечером, наедине, я достала мешочек с маховиком, который отремонтировала той весной. Поднесла к груди, как сердце. Сердце, которое ещё раз могло спасти. Я не стану героем. Я — нить. Тонкая, почти незаметная. Но если нужно будет — соединю время с теми, кто должен остаться жив.