Несмотря на ложь, что ты говоришь,
Твоё сердце принадлежит мне.
Моя любовь только и ждёт,
Чтобы превратить твои слёзы в лепестки роз.
Я буду тем, кто обнимет тебя,
Я буду тем, к кому ты побежишь.
Моя любовь — пылающий, сжигающий огонь.
Skillet – Whispers in The Dark
Три чайные ложки мяты.
Моника повторяла это у себя в голове как мантру, пока доставала перечную сушёную мяту из небольшого крафтового пакетика с подписью «это не мелисса!». Да, Огден тот человек, который может легко перепутать эти два растения.
Электрический чайник щёлкнул, Моника довольно улыбнулась, кладя мяту в фильтр-колбу стеклянного заварочного чайника, коротко попросив неподалёку стоявшего клоуна:
– Пьеро, не поможешь, пожалуйста?
Рядом, словно тень, возникла рука в перчатке, девушка кинула одобрительный взгляд на заинтересованного Пьеро, что бегал глазами по предметам на столешнице. Изучал и старался слишком сильно не заходить в личные границы Огден. Хотя она давно дала понять, что ей вполне комфортно его нахождение рядом.
Он склонил голову вбок, мягкий перезвон вторил его движению, смотря вопросительно в ответ на Монику. Та очнулась от секундного ступора.
– Т-так, теперь лей воду прямо в фильтр, – бросила она, развернувшись, чтобы отыскать в шкафчике припрятанный мёд, замечая, что голос всё-таки дрогнул в начале. Сзади послышался звук льющегося кипятка. Запах мяты стал более отчётливее.
Мона победно воскликнула, найдя баночку мёда, разворачиваясь, она быстро пролепетала: – Пусть настоится минут десять, а после разольём по чашкам и добавим мёд.
Поставив найденный мёд на стол и посмотрев на закрытый уже чайник крышкой и убранный электрический на место, девушка мягко похлопала Пьеро по локтю, привлекая внимание или хваля таким способом?.. Она сама не знала, но, может быть, это был просто маленький порыв показать, что видит его действия, старания?
– После долгого и трудного дня неплохо бы выпить вкусный чай, – она привстала на цыпочки, но даже это не помогло ей быть ближе к его лицу, – раскрою тебе маленькую тайну – мятный чай неплохо снимает стресс, – клоун нагнулся немного ближе, ловя каждое слово Огден, что говорила это с таким серьёзным лицом, словно сдавала сложный экзамен, – а его нам надо снять и… Хей, а тебе не жарко в колпаке?
Пальцы потянулись к колпаку с звездами с намерениями проверить, однако перчатка в руках мягко поймала её, отводя и без стеснения переплетая ненавязчиво с ней. Давая выбор убрать или позволить дальше быть рядом положенного.
– Совсем нет, Мона, – девушка улыбнулась на этот манёвр и сделала хитрое выражение лица. Маленький шажок назад, она расслабила руку, обхватывая только кончики пальцев Пьеро, и неожиданно покружилась, звонко смеясь и посылая мурашки вдоль спины застывшего клоуна. Такая искренняя, такая беззаботная рядом с ним. – М-миледи?
Улыбка не сошла с её уст даже, когда Моника остановилась и отпустила его руку. Искорки внезапного озорства заиграли в серо-голубых глазах. Бариста заложила одну руку себе за спину, другую протянула внутренней стороной:
– Миледи изволит пригласить вас на танец, Пьеро, – он встрепенулся от такой непривычной манеры речи Огден, сверкая румянцем на это, – м?
Моника нетерпеливо подвигала пальцами на вытянутой руке, как бы прося поторопиться его.
– Но… – он неловко положил свою широкую ладонь на более хрупкую, полностью обхватывая её, осторожно, стараясь не сделать больно когтями. Он никогда бы не сделал Моне больно. – Моя леди, обычно такую позу принимает тот, кто будет вести в танце… Ми-… Леди!
Моника сама удивлялась своей авантюре и резкому порыву показать, что значит доверять и слушать друг друга. И она хотела дать понять ему, что может, хоть и уверенность внутри убавилась, но снаружи бариста этого не показала. Поэтому вальс, дамы и дорогие господа.
Рука скользнула к жёлтому поясу парня, несильно сжимая его талию, вырывая поражённый вздох сверху, казалось, артист цирка даже перестал дышать. Вторая отвела в сторону их соединённые руки, оставляя ладонь Пьеро лежать сверху своей. Когда она в последний раз вообще вальсировала, хм-м? В классе, наверное, восьмом или девятом?
– Да, я знаю, – бариста мягко улыбнулась и сделала шаг на него, он, не ожидавший такого, неуклюже сделал назад, нога девушки тут же настигла бедного клоуна, который сгорбился и посмотрел на эту комичную картину, – так-так, Пьеро, не отвлекаемся!
(Просто слушай меня, слушай себя и будь честен с собой.)
Шаг назад, говорящий взгляд Моны на своё плечо. Он смущённо положил руку на девичье плечо, сжимая, принимая несказанные условия его леди, и награждая девушку восхищённым взглядом. Артист немного медленно вторил её шагу, делая его вперёд, получая в ответ одобрительный кивок.
Девичья рука чуть сильнее сжала фактуру перчатки клоуна, направляя к себе, и подсказывая нажимом пальцев на его талии, чтобы Пьеро последовал за ней, за её шагом, за движением её тела. Мягкий разворот, трель медных бубенцов, ударившихся об объёмный рукав клоунского костюма. Моника сталкивается своей грудью на пару секунд с торсом клоуна, что небыстро последовал за ней, делая кривой круг, путаясь в собственных ногах. Порой слушать бывает трудно. Как и притворяться, что ты не умеешь слушать.
Её спокойное дыхание, лёгкая улыбка, искренняя близость и упрямый, горящий взгляд, не насмехающийся над его глупыми движениями, – всё это приводило к приятной тяжести в груди, которую болезненно сжимали тиски любви Пьеро.
Она так прекрасна. Моя леди сияет для меня?
Для меня же, правда, дорогая?..
Ломанная улыбка, стыдливый румянец и низкий, дрожащий тембр слетает с его губ: – Леди, э-это ужасно, я у-ужасен в этом…
Она остановилась, носок причудливой обуви столкнулся с одной из её ноги.
– Знаю, выглядит, будто я смеюсь над этим, – она извиняющее посмотрела на него снизу вверх, – но… просто попробуй откинуть из головы ненужные мысли, что сковывают тебя, и… почувствуй то, что наполняет твоё сердце внутри сейчас, в данный момент, – чёрный зрачок превратился в тонкую щель от этих слов, а когда Огден сделала шаг на него, практически прижимаясь и сталкиваясь с другой ногой, клоун потерялся в близости и не сразу отступил назад. – Танец неплохой способ выразить эмоции и скоротать время, да?
Последний вопрос бариста словно задала сама себе.
– Для удобства я буду считать, а потом перестану. Готов?
– Я попробую, моя леди, – его рука более уверенно сжала её ладошку, а пальцы на плече девушки раскрылись веером сами, незаметно для Моники, притесняя ближе к себе.
Миледи... Ты так беззащитна и хрупка в моих руках.
– Раз, два, – вперёд, назад, чёрные волосы, закреплённые крабиком, упали на плечо, – вот так, три, четыре… Молодец…
Их движения стали слаженными, синхронными, словно они угадывали, как каждый из них сделает поворот или шаг. Малейшее направление, малейший взгляд. И это было до того странно, что Монике показалось это даже неестественно, как быстро они так успели подстроиться друг под друга?
Плавный разворот, Мона отвела голову в сторону, чтобы проследить за тем, чтобы они не врезались при следующем круге в предметы.
Так очаровательна, так пленительна…
На собственном плече исчезло ощущение тяжести горячей руки, пробивающей сквозь чёрную перчатку, в следующую секунду её длинные волосы отвели за спину,
ненамеренно задев когтями открытую шею и мочку уха с серьгой. Она, уязвлённая этим прикосновением, повернулась к Пьеро, сбиваясь в счёте, делая ошибку в шагах, путаясь и наконец видя то, чего не замечала до сих пор. Клоун в красно-чёрном костюме ловко подстроился под сбитый ритм, не наступая на ноги девушки, ловя её обескураженный, взволнованный взгляд.
(Он, неужели… Он специально сделал вид, что не может танцевать в начале?)
– Миледи? – растерянный тон совсем не складывался с довольным прищуром золотых глаз. – Я ошибся в движении?
Как и неправильность в его лице, оно, оно всегда?.. Боль, быстрая, резкая возникла в висках, будто с обоих сторон ей туда ввели тонкие, длинные иглы, отвлекая. Что?.. Это было настолько стремительное, неясное ощущение, что Моника на пару секунд потеряла дар речи. Помотав головой, она не ощутила в ответ никакой головной боли.
Ощущение пристального взгляда на себе, который желал ответа, заставил Монику наконец заговорить и почувствовать странную потребность сбежать от клоуна в красно-чёрном костюме.
– Ты… – она осеклась, нет, сейчас её скорее взволновало больше другое. – Почему коснулся моей шеи?
Да, она говорила, что не против, как Пьеро заходит за её границы, действуя с этим с необычной осторожностью, будто зная, что можно или нельзя делать возле Огден. Однако данное прикосновение было… непонятно? Девушка нахмурила чёрные брови. В любых других ситуациях он нарушал личные границы из-за правил своей «роли» или когда был в подавленном состоянии. А сейчас чем он руководствовался?
– Моя леди посоветовала выразить эмоции, – артист погладил большим пальцем плечо Моники, – и в момент танца ты была так очаровательна, мила, что желание прикоснуться вырвалось из меня быстрее собственных раздумий, – а ведь она сама ему сказала не думать, а почувствовать эмоции.
Как говорят там? Язык мой – враг мой? Да, это подходит ей.
– Постой-ка, ты… что? – скомканные слова вырвались с её губ, в то время как Пьеро с невинной улыбкой глядел на реакцию смущённой Огден.
Янтарь глаз мазнул по аккуратным ушам, кончики которых покраснели, чем вызвали дозу умиления у клоуна. Кто же знал, что, когда люди смущаются, у них могут краснеть уши? Пьеро увидел впервые такую реакцию Моны, поэтому нарастающее желание проверить, какая часть тела может ещё так прелестно покраснеть у девушки, немного вскружила ему голову.
– Выразил эмоции.
– Боже, – девушка тяжело вздохнула, ей явно нужно фильтровать всё, что она говорит, – ладно, эм, – взглядом она нашла стоящий стеклянный чайник, как якорь спасения от собственных глупостей, – пора разлить чай!
Браво, Моника, ты мастер сгладить углы ситуации и перевести фокус внимания разговора.
Резкая смена эмоций и темы диалога ввела артиста в ступор. Она хотела замять данный разговор? Моника разжала руку Пьеро и отошла немного, кивая в сторону стола: – я схожу за телефоном, а потом разолью нам чай, хорошо?
Огден едва не споткнулась на ровном месте, когда… бежала? Да, это больше походило на побег со стороны.
Не дождавшись ответа, она спешным шагом ушла в сторону своей комнаты, не замечая внимательного взгляда, что проводил её, замечая не только дрожь в руках девушки, но и краснеющее лицо. И… это было удивительно приятно?
– Приятно… – клоун положил руку в районе сердца, чувствуя, как собственное сердце быстро стучит, а в груди разливается лава. С его губ слетел гортанный звук, наполненный удовольствием, Пьеро тут же накрыл их рукой. – Мона…
Глухо, требовательно прозвучало с губ клоуна. Желание, желание, желание и неумолимое, распирающее внутри него чувство, которое мучает уже которую ночь – жадность.
Его сердце наполняется благоговейным трепетом и желанием подарить любовь каждый раз, когда Моника старается помочь или найти решение с его шаткими эмоциями, или просто, когда она смотрит на него, говорит с ним, проводит крохотное время рядом. Но Пьеро хочет, чтобы она смотрела не только на его психологические проблемы, он готов сделать вид, что Огден нашла решение. И его треснутый стакан не протекает. И порой артист задумывается об одной идее, которая становится навязчива с каждым его взглядом в её сторону, когда Огден этого не видит. Желание продлить её время рядом с ним до бесконечности.
Нечеловеческие глаза скользнули от стола к выходу в коридор. Щекотка, пробежавшая от загривка до поясницы при одной мысли, заставила довольно закрыть глаза, а после медленно открыть, демонстрируя яркую медовую радужку с тонким зрачком.