Часть 1. Воспоминания о прошлом, детстве и мороженом.

1975. Июль. 17 число. Вторник.       Безумная парочка из Хоукинса.       Сколько себя помнят жители Хоукинса, Стив и Гвен были неразлучны — два беспечных дурачка, чей смех разносился по всему городку, как звон колокольчиков, только гораздо громче и бесцеремоннее. Они вечно бродили по улицам, толкаясь локтями, тыкая пальцами в прохожих и громко комментируя всё, что видели, будто мир существовал лишь для их забавы. — Стиви, смотри-ка, это мистер Фелпс! — Гвен пригнулась за прилавком магазина, дергая Стива за рукав. — Он опять в тех ужасных штанах! — Ну и что? — Стив фыркнул, но тут же не выдержал и рассмеялся. — Они же в горошек! Как скатерть в кафешке его жены!       Их хохот, громкий, заразительный, без тени смущения, поднимался над крышами, заставляя прохожих оборачиваться. Кто-то качал головой, кто-то улыбался, но никто не мог остаться равнодушным. Дети? Да, но какая разница? Они смеялись так, будто завтра не наступит, и весь мир был лишь декорацией к их вечному спектаклю.       Они жили на одной улице, в двух шагах друг от друга. Стив — коренной хоукинсец, выросший среди этих старых дубов и знакомых переулков. Гвен же появилась здесь позже, маленькой девочкой с чемоданом в руках и взглядом, полным любопытства. — Ты кто? — спросил он тогда, разглядывая новенькую через забор. — А тебе какая разница? — огрызнулась она, но уже через минуту они гонялись друг за другом с водяными пистолетами.       С тех пор они были вместе. — Эй, Стиви-зануда! — кричала Гвен, закидывая камешки в его окно среди ночи. — Ты вообще спать когда-нибудь будешь?! — ворчал он, вылезая на крыльцо в растрепанной футболке. — Нет. И ты тоже.       И он смеялся, потому что знал — она права.       Она называла его Стиви, и только ей это сходило с рук. Остальным он бы просто скривился: "Стив. Просто Стив." Но когда это произносила Гвен, в этом звучало что-то такое... особенное. Как будто это было их маленькое тайное слово, их общий код, ключ к тысячам бессмысленных разговоров, глупых шуток и моментов, которые никто, кроме них, не понимал.       И так было всегда.       И, кажется, так должно было оставаться навсегда.       Вечер растекался по городу густым сиреневым сиропом, а в окнах зажигались жёлтые квадратики — уютные, как обещания. Именно в такой вечер Стив позвал Гвен к себе: страшные фильмы под пледом, ванильное мороженое прямо из ведёрка (то самое, от которого у неё сводит зубы, но остановиться невозможно), и этот особенный смех, который вырывается, когда становится слишком жутко.       И она, конечно же, согласилась.       Гвен уже неслась вниз по лестнице, едва успев накинуть джинсовый сарафан и кое-как завязать хвосты — каштановые, растрёпанные, будто она только что каталась по траве. Кроссовки шлёпали по ступенькам, а сердце стучало в такт: скорее-скорее-скорее. Ещё секунда — и она вылетит за дверь, прямо в тёплые сумерки, где её ждёт его дом, его диван, его улыбка.       Но вдруг: — Гвен.       Голос матери разрезал воздух, резкий, как щелчок выключателя.       Девчонка замерла, будто её поймали за руку. — Ты куда? Уже поздно. — Мам, Стиви пригласил меня! — Гвен развернулась, широко улыбаясь, глаза — два сияющих зелёных фонарика. — Можно?       Миссис Робертс не ответила сразу. Она медленно опустила ложку, поставила на стол салатницу — хрустящий салат ещё пах чесноком и укропом. Потом взглянула на часы, сжала губы — тонкую, недовольную линию. — Гвен...       Она подошла ближе, и сразу стало ясно: никаких "можно". — Уже поздно. Останься дома.       Гвен аж подпрыгнула на месте. — Мам! — её голос взлетел, задрожал, раскололся на тысячу ноток отчаяния. — Я же обещала! Он ждёт!       Она сжала кулаки, впилась взглядом в мать — а вдруг сдастся? Но миссис Робертс только покачала головой, и в её глазах читалось то самое "ни за что", против которого не попрёшь.       Гвен глухо застонала, ушла в комнату и швырнулась на диван и уставилась в потолок, представляя, как Стив сидит один перед телевизором с двумя порциями мороженого — и одна тает, так и не дождавшись её.       Прошло минут двадцать — а может, и больше. Время будто застыло, растянулось в тягучую, липкую паутину. Гвен всё так же лежала на спине, неподвижно, словно прикованная к кровати невидимыми цепями. Её взгляд, пустой и расфокусированный, упирался в потолок, где трещины в штукатурке складывались в причудливые узоры — то ли карту неизвестных миров, то ли лабиринт её собственных мыслей.       Пальцы не знали покоя. Они извивались, цеплялись друг за друга, то сжимаясь в тугой узел, то резко распрямляясь. Кожа вокруг ногтей была ободрана до мякоти — алая, воспалённая, будто разъеденная невидимой кислотой. Но боль, острая и жгучая, казалась сейчас чем-то далёким, почти незнакомым. Гораздо реальнее было это глухое, давящее чувство, будто её медленно засыпают песком.       За окном шумел ветер, бился о стекло мокрой веткой. Где-то капал кран — размеренно, безостановочно, словно отсчитывая секунды, которые уже ничего не значили. Мир вокруг жил своей жизнью, но Гвен оставалась где-то на границе, в подвешенном состоянии, где даже дыхание казалось лишним усилием.       «Сколько ещё ждать?» — проскользнула мысль, но тут же растворилась в пустоте. Ответа не было. Да и зачем он?       Тррах!       То ли ветка стукнула в стекло, то ли… Гвен замерла, прислушиваясь. Тишина. Наверное, показалось. Она уже собралась снова уставиться в потолок, как звук повторился — чёткий, звонкий, будто кто-то щёлкнул по окну камешком.       Сердце ёкнуло. Гвен сорвалась с кровати и подскочила к окну, стараясь выглянуть как можно незаметнее.       И тут — он.       Стив.       Глаза сразу засияли, щёки сами собой растянулись в улыбке, а руки уже распахивали створку так стремительно, что казалось, будто Гвен вот-вот вывалится наружу. — Стиви-и!       Мальчишка стоял, засунув руки в карманы джинс, и смотрел на неё с преувеличенным укором: — Ну и где ты? Я уже полчаса, как жду!       Гвен фыркнула и обречённо развела руками: — Мама не пускает. — И? — даже в сгущающихся сумерках было видно, как Стив искренне не понимает, какая это вообще проблема.       Девочка с шумом шлёпнула ладонью по лбу, будто говорила с самым безнадёжным в мире человеком, и, высунувшись из окна чуть ли не по пояс, чётко проговорила по слогам: — Как. Я. Должна. Выйти? — она цокнула языком и закатила глаза. — Через входную дверь? Прямо перед мамой? Ты хочешь, чтобы я прошла сквозь неё, как призрак?       Стив нахмурился, закусил губу и вдруг — взмах! — резко развернулся. — Жди тут! — крикнул он через плечо и рванул прочь так быстро, что Гвен даже рта раскрыть не успела.       Остаток фразы повис в воздухе, а мальчишка уже исчез в темноте, оставив за собой лишь шелест листвы под кроссовками.       Гвен плюхнулась на стул у окна, подперев щёку кулаком. Ну и куда он опять умчался?       Гвен не успела даже вздохнуть, как снаружи раздался странный металлический скрежет. Она прильнула к стеклу, пытаясь разглядеть что-то в сгущающихся сумерках. Вдруг прямо перед её лицом, буквально в сантиметре от носа, с глухим стуком появилась чья-то рука, вцепившаяся в подоконник, заставляя девчонку вскрикнуть и отпрыгнуть. — Стив?! — прошептала она, сердце бешено заколотилось где-то в горле.       Из-за края окна медленно показалась его взъерошенная голова. Лицо было красным от напряжения, на лбу выделялись капельки пота, но в глазах горел озорной огонёк. — Приве-е-ет, — с трудом выдавил он, переваливаясь через подоконник и с грохотом падая на её ковёр. — Фух, ну и высота!       Гвен стояла как вкопанная, широко раскрыв глаза. Её взгляд метнулся к окну, где в темноте угадывались очертания старой алюминиевой лестницы, прислонённой к стене. — Ты... ты что, по лестнице залез? — её голос дрожал от смеси ужаса и восхищения. — Это же второй этаж! Ты мог разбиться!       Стив отряхнул колени и самодовольно ухмыльнулся: — Зато теперь ты свободна! — он сделал театральный поклон, будто только что совершил подвиг. — Ваш личный рыцарь в ржавых доспехах прибыл для спасения!       Гвен схватила его за рукав: — Ты совсем спятил? Мама же нас убьёт, если узнает! — Тссс! — Стив приложил палец к губам, но глаза продолжали смеяться. — Она не узнает. Если, конечно, ты не собираешься орать на весь дом.       Она сжала кулаки: — Но зачем вообще было лезть? Мы могли просто перенести кино на завтра!       Стив вдруг стал серьёзным. Он опустился на край её кровати и достал из кармана смятую коробку с её любимым ванильным мороженым. — Потому что мы договорились, — он протянул ей коробку. — Сегодня вечер ужастиков и мороженого. Ты же сама сказала, что впервые за месяц родители разрешили тебе посмотреть что-то страшное.       Гвен медленно взяла коробку. Мороженое слегка подтаяло по краям — наверное, пока он карабкался с ним по лестнице. — Но как мы теперь выйдем? — она облизнула сладкую каплю с крышки. — Ты же не ожидаешь, что я полезу по этой твоей шаткой лестнице?       Стив оживился: — А вот тут самое интересное! — он подбежал к окну и показал вдоль стены. — Видишь тот выступ? А дальше водосточную трубу? Мы пройдём немного по стене, спустимся по трубе, а там уже моя лестница стоит. Легкотня!       Гвен с ужасом посмотрела на узкий выступ кирпичей. В темноте он казался ещё уже, почти невидимым. — Ты с ума сошёл? Я ни за что не пойду там!       Стив вдруг взял её за руки. Его ладони были тёплыми и немного мокрыми от недавнего восхождения. — Гвен, — он сказал тихо, — помнишь, как в прошлом году ты помогла мне перелезть через забор, когда я забыл ключ? Или как мы вдвоём убегали от соседского пса? — он улыбнулся. — Я же тебя не подведу. Никогда.       Она посмотрела в его глаза — карие, тёплые, полные уверенности. Вспомнила, как они вместе прятались в старом сарае от дождя, как делились одним на двоих мороженым, как Стив всегда находил способ её рассмешить, когда ей было грустно. — Ладно, — Гвен глубоко вздохнула. — Но если я упаду, я тебя первая придушу в больнице.       Стив рассмеялся и достал из другого кармана верёвку: — Для страховки. Обвяжемся. Как настоящие альпинисты!       Когда он завязывал узел вокруг её талии, его пальцы дрожали — теперь, когда адреналин начал спадать, он, похоже, осознал весь риск своего предприятия. Но когда он поднял глаза, в них по-прежнему светилась та самая непоколебимая уверенность, которая всегда заставляла Гвен верить, что с ним всё будет в порядке. — Готово! — он потянул её к окну. — Только не смотри вниз, хорошо? Смотри на меня.       Гвен перевела дух и поставила ногу на подоконник. Ночь была тёплой, и ветерок ласкал её разгорячённые щёки. Где-то вдалеке кричали сверчки, а с кухни доносился приглушённый голос мамы, говорившей по телефону. — Пошли? — прошептал Стив, уже стоя одной ногой на узком выступе.       Гвен кивнула. В этот момент она поняла, что готова пойти за этим безумцем куда угодно — хоть на край света, хоть по самой шаткой лестнице в мире. Потому что дружба — это когда кто-то приносит тебе подтаявшее мороженое, рискуя свернуть себе шею. И когда ты, несмотря на весь страх, всё равно идёшь за ним в темноту.       Первые три шага по узкому кирпичному выступу Гвен сделала, зажмурившись. Ноги дрожали так сильно, что каждый мускул будто жил собственной жизнью. Ветерок, который ещё минуту назад казался таким ласковым, теперь зло дергал её за подол сарафана, словно пытаясь столкнуть вниз. — Не смотри вниз, — прошептал Стив впереди, его пальцы крепко сжимали её ладонь. — Держись за трубу левой рукой... Вот так...       В этот момент кирпич под её кроссовком внезапно подался вперёд. Гвен вскрикнула, сердце провалилось куда-то в живот, когда её нога беспомошно заскользила по шершавой поверхности. Но прежде чем успела сообразить, что падает, Стив резко рванул её на себя, прижав к стене. — Есть контакт! — его голос дрожал, но в нём звенела натянутая бодрость. — Видишь? Я же говорил — не упадёшь.       Она прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах детского мыла и мальчишечьей потной макушки. Его рука всё ещё сжимала её запястье так крепко, что пальцы побелели. — М-может, вернёмся? — прошептала Гвен, чувствуя, как трусит подбородок. — Я... я не могу.       Стив медленно выдохнул. Вместо ответа он аккуратно развязал страховочную верёвку и обернул её свободный конец вокруг её ладони. — Вот смотри, — он потянул за верёвку, заставляя её пальцы сжаться. — Чувствуешь? Даже если ты отпустишь трубу, даже если ноги подкосятся — ты всё равно будешь держаться за меня.       Луна выбралась из-за туч, и в её молочном свете Гвен увидела, что он серьёзен как никогда. Ни тени обычного балагурства. — Я несу ответственность, — Стив сделал шаг назад, не отпуская её руки. — Раз притащил тебя сюда — доведу до конца. Поняла?       Они двигались медленно, как по канату над пропастью. Стив шёл первым, проверяя каждый выступ, прежде чем поставить её ногу. Когда Гвен зажмуривалась, он щипал её за мизинец: — Эй, не спать! Ты же не хочешь, чтобы я один съел всё мороженое?       Наконец водосточная труба. Стив спустился первым, ловя её за талию, когда она соскользнула вниз. Последний рывок — и вот они уже стоят на твёрдой земле, дрожащие, липкие от пота, но невероятно гордые. — Ну? — Стив вытер ладони о джинсы и протянул ей помятую коробку мороженого. — Я же говорил — мы команда.       Гвен вдруг засмеялась — нервно, истерично, но искренне. — Ты ненормальный, Стив Харрингтон! Если бы не твоя дурацкая идея с верёвкой... — Ага, — он подхватил лестницу, — зато теперь мы можем смотреть "Кровавое поместье" в идеальных условиях! Папа достал новый проектор, а мама испекла твой любимый яблочный пирог.       Они шли по тёмной улице, плечом к плечу, и Гвен вдруг осознала — этот вечер они будут вспоминать даже через двадцать лет. Не страшный фильм 1975 года, не пирог, а вот это: его тёплую ладонь на своём запястье, шепот "держись за меня", и абсолютную уверенность — пока Стив рядом, все страхи по плечу. — Эй, трусишка, — он толкнул её локтем, указывая на мерцающий экран в окне его дома. — Готовься... Призраки ждут! И Гвен побежала за ним — уже без страха, без оглядки, потому что настоящая дружба крепче любой верёвки. Крепче страха. Крепче даже маминого запрета.

***

1978. 3 число. Март. Суббота.       Комната Стива Харрингтона напоминала поле битвы после ультиматума его отца: «Разбери этот бардак или я выкину всё сам». Комиксы, плакаты, старые журналы — всё это теперь лежало в хаотичных стопках, будто их только что атаковал монстр из ужастика.       Стив сидел, скрестив ноги, и нервно перебирал страницы, время от времени поглядывая на Гвен. Он сам пригласил её помочь, хотя мог справиться и один. Но зачем, если можно провести время с ней? — Ты вообще понимаешь, что мы тут делаем? — Гвен подняла бровь, разглядывая потрёпанный выпуск «Человека-паука». — Конечно! — Стив ухмыльнулся, отбрасывая в сторону очередную пачку. — Мы спасаем культурное наследие. — То есть, сортируем мусор. — Ну, если ты хочешь быть циничной…       Тёмные прядки Гвен то и дело выбивались из небрежного пучка, и она раздражённо откидывала их за ухо, бормоча что-то недовольное. Стив наблюдал за этим с улыбкой, ловя момент, когда она снова отвлечётся на волосы, чтобы просто… посмотреть на неё. — Ты что, пялишься? — Гвен поймала его взгляд. — Нет! — Стив резко отвернулся к комиксам. — Просто… у тебя на плече паук. — Где?! — Она дёрнулась, смахнув невидимого членистоногого. — Уже уполз, — он захихикал. — Ты идиот, — Гвен фыркнула, но уголки её губ дрогнули.       В её руки попался потрёпанный «Archie Comics». Она подняла его, медленно перелистнула страницы, затем скептически посмотрела на Стива. — Ты серьёзно читал это? — Да, — он пожал плечами, но ухмылка выдавала его. — А что? — Ничего. Просто многие говорят, что под конец он — полное дерьмо.       Стив рассмеялся, откинувшись назад. — Это правда! Но первые выпуски — огонь. — Огонь? — Гвен скривилась. — Ты сейчас звучишь как пятилетка, которая впервые узнала слово «круто». — Ой, да ладно тебе, — он поддел её локтем. — Признай, у Арчи и компании была потрясающая жизнь. — В чём, прости? — Гвен прищурилась. — Ну… — Стив задумался, размахивая руками, будто пытаясь поймать нужные слова. — У них же было всё! Школа, тусовки, драмы, любовные треугольники… — Ага, а ещё банды, убийства и паранойя, — парировала Гвен. — Ну, Джагхед же крутой! — настаивал Стив. — Почему «крутой»? Потому что он ходит в одной и той же шапке и вечно хмурится? — Он в банде! Самой опасной в Ривердэйле! Его все боятся! — И не уважают, — добавила Гвен. — Ну… — Стив замялся, затем вдруг оживился. — Но у него есть стиль! Харизма! — Харизма? — Гвен рассмеялась. — Стив, если ты вдруг решишь перевоплотиться в Джагхеда, я лично выброшу тебя в мусорный бак вместе с этими комиксами.       Он притворно оскорбился, прижав руку к груди. — Ты ранила меня, Гвен. Глубоко. — Ой, да ладно, — она толкнула его плечом. — Ты бы не выжил в банде. Ты даже не можешь заставить себя убраться в комнате. — Зато я могу заставить тебя улыбаться, — выпалил Стив и тут же покраснел.       Гвен замерла, затем медленно ухмыльнулась. — Это что, попытка произвести впечатление? — …Может быть. — Жалко, — она потянулась за следующим комиксом, нарочито не глядя на него. — Но попытка — не пытка.       Стив закатил глаза, но внутри ликовал. Прогресс .       Стив лениво перевернул очередную страницу, но комикс его уже не интересовал. Гораздо увлекательнее было наблюдать, как Гвен, нахмурив брови, изучала обложку «Фантастической четвёрки». — Что, Существо тебе не нравится? — спросил он, подпирая голову рукой. — Нет, просто… — Гвен повертела комикс в руках. — Почему он всегда в одних трусах? Это же неудобно. — Ага, особенно зимой, — Стив фыркнул. — Представляешь: злодей захватывает город, а он такой — «Погодите, ребята, я сначала термобелье надену».       Гвен засмеялась, и Стив почувствовал, как у него внутри что-то ёкнуло. Она смеётся. Над его шуткой. Это победа. — Ладно, а кто твой любимый супергерой тогда? — спросила она, откладывая комикс в стопку «на выброс». — Человек-паук, конечно! — О, классика, — Гвен кивнула. — Почему он? — Ну… — Стив задумался на секунду, затем ухмыльнулся. — Он классно шутит во время драк. — То есть, тебе нравится, что он такой же клоун, как ты? — Эй! — Стив притворно возмутился. — Я не клоун, я… атмосферный! — Атмосферный? — Гвен подняла бровь. — Ну да! Я создаю настроение. Веселье. Радость. — И раздражение, — добавила она, но улыбка выдавала её. — Это ты меня раздражаешь, — пробормотал Стив, но тут же спохватился. — В хорошем смысле! — В хорошем смысле? — Гвен склонила голову набок. — Это как? — Ну… — Он замялся, затем махнул рукой. — Как перец в еде. Острый, но без него скучно. — О боже, — Гвен закатила глаза. — Ты сравнил меня с перцем. — Это комплимент! — Самый странный комплимент в истории, — она рассмеялась.       Стив хотел что-то ответить, но вдруг из-под стопки комиксов выскользнула потрёпанная фотография. Он потянулся за ней, но Гвен была быстрее. — О, что это? — она подняла снимок, и её глаза расширились. — Стив… это ты?       На фото был маленький мальчик в костюме Человека-паука на Хэллоуин — явно сам Стив лет пяти, с торчащими во все стороны волосами и широкой улыбкой. — Отдай! — Стив попытался выхватить фото, но Гвен ловко увернулась. — О нет, это слишком драгоценно, чтобы просто так отдать, — она ухмыльнулась. — Сколько тебе тут, четыре? Пять? — Шесть, если тебе так важно знать! — Стив насупился. — Ты был таким милым! — Гвен умилённо вздохнула. — И до сих пор веришь в супергероев, я смотрю. — А ты разве нет? — Стив скрестил руки на груди. — Ну… — Гвен задумалась, затем улыбнулась. — Ладно, может, чуть-чуть. — Ага! Значит, я не один такой! — Но ты всё равно больший фанат, — она ткнула его в плечо. — Зато у меня есть вкус, — Стив гордо поднял подбородок. — Вкус? — Гвен показала на его свитер с выцветшим принтом Человека-паука. — Это вот это — «вкус»? — Это винтаж! — Это дыра под мышкой.       Стив посмотрел вниз и действительно обнаружил небольшую дырку. — Э-э-э… Это вентиляция!       Гвен рассмеялась, и Стив не смог сдержать улыбку. Её смех был… заразительным. Искренним. Таким, от которого у него мурашки по коже. — Ладно, — она наконец протянула ему фото. — Держи своего маленького Питера Паркера. — Спасибо, — Стив аккуратно взял снимок, их пальцы на секунду соприкоснулись, и он почувствовал, как у него заколотилось сердце.       Гвен вдруг замерла, будто тоже что-то почувствовала, но быстро отвлеклась, потянувшись за следующим комиксом. — О, «Люди Икс»! — она подняла его. — Вот это уже серьёзно. — Ага, — Стив кивнул, всё ещё немного сбитый с толку этим мимолётным моментом. — Росомаха — вообще монстр. — Монстр? — Гвен ухмыльнулась. — Ты опять пытаешься звучать круто? — Я и есть круто. — Конечно, конечно, — она потрепала его по волосам, как ребёнка. — Эй! — Стив попытался увернуться, но Гвен уже смеялась, отпрянув назад.       И в этот момент он понял: пусть она дразнит его, пусть не воспринимает всерьёз — но ему нравится это. Нравится, как она улыбается, как закатывает глаза, как её голос звучит, когда она смеётся.       И, может быть, однажды он скажет ей это.       Но не сегодня.       Потому что сегодня они просто разбирали комиксы.       А это было уже немало.       Гвен листала "Людей Икс", но её внимание явно было где-то ещё. Она украдкой наблюдала, как Стив, высунув кончик языка от усердия, пытался аккуратно сложить стопку комиксов так, чтобы они не рассыпались снова. — Ты знаешь, что выглядишь прямо как шимпанзе, пытающийся собрать пазл? — не удержалась она.       Стив поднял голову, и его лицо расплылось в той самой ухмылке, которая сводила Гвен с ума. — Во-первых, оскорбительно для шимпанзе. Во-вторых... — он сделал паузу для драматического эффекта, — я уже собрал три стопки, а ты всё ещё копаешься в одном комиксе. — Я ценю искусство, — парировала Гвен, демонстративно медленно переворачивая страницу. — Ценишь? Или просто залипаешь на Росомаху? — Стив подполз ближе и тыкнул пальцем в изображение хрюкающего мутанта. — О боже, ты ревнуешь к нарисованному канадцу? — Я? Ревную? — Стив фальшиво рассмеялся, но его уши покраснели. — Просто интересно, какой тип мужчин нравится мисс Гвен. Мутанты с когтями или, например... — он встряхнул волосами, — местные красавчики?       Гвен притворно задумалась: — Хм... Когти против дырявого свитера... Сложный выбор. — Эй, этот свитер подарок бабушки! — Стив защищал свою одежду, как рыцарь доспехи. — И что, она его вязала с закрытыми глазами? — Ты сегодня особенно язвительна, — Стив скрестил руки. — Кто-то не выспался? — Кто-то не давал мне спать, болтая всю ночь по телефону, — Гвен бросила в него подушкой.       Стив поймал подушку и прижал к груди: — Признайся, тебе нравились мои истории про лагерь. — Нравилось, как ты захлёбывался, рассказывая про встречу с енотом, — засмеялась Гвен. — Он был огромный! Как минимум... размером с тебя! — Значит, совсем крошка, — Гвен встала на колени, чтобы достать комикс из-под кровати, и не заметила, как Стив замер, глядя на неё.       Она вытащила потрёпанный "Железного человека" и вдруг почувствовала на себе взгляд. Повернувшись, поймала Стива на том, что он быстро изобразил крайнюю заинтересованность потолком. — Что? — спросила Гвен. — Ничего! — Стив закашлял. — Просто... у тебя... на джинсах... — он беспомощно махнул рукой.       Гвен осмотрела себя: — И? — Кхм... классные джинсы. — Ты только что пять минут пялился, чтобы сказать это? — Я собирался с мыслями! Это важный комплимент! — Стив развёл руками. — Ты не понимаешь, как сложно подобрать правильные слова, когда... — Когда? — Когда твой лучший друг носит чертовски отличные джинсы!       Гвен покачала головой, но не смогла скрыть улыбку. Она бросила в Стива комиксом, но тот поймал его одной рукой. — О, "Железный человек"! — оживился он. — Тони Старк — гений, миллиардер, плейбой, филантроп. — И алкоголик, — добавила Гвен. — Детали! Главное — стиль! — Стиль? — Гвен подняла бровь. — Ты хочешь сказать, что мечтаешь быть как он? — Ну... — Стив задумался. — Миллиардером быть неплохо. А плейбой... это просто бонус. — А гений? — Эээ... два из трёх — неплохой результат!       Гвен рассмеялась, и Стив почувствовал знакомое приятное тепло в груди. Он любил этот звук. — Знаешь что, — сказала Гвен, неожиданно становясь серьёзной. — Ты гораздо лучше Тони Старка.       Стив замер: — Правда? — Конечно. Ты хотя бы не ходишь в доспехах на свидания. — Ну... — Стив почесал затылок. — Это только потому что мои доспехи в стирке.       Гвен закатила глаза, но её рука сама собой потянулась поправить его растрёпанные волосы. — Идиот.       Стив замер, боясь пошевелиться, пока её пальцы слегка касались его виска. В комнате вдруг стало очень тихо.       Гвен первой опомнилась, быстро отдернув руку: — Так... э... что у нас там дальше по списку?       Стив, всё ещё слегка ошалевший, потянулся к ближайшей стопке и случайно задел старую гитарную струну, валявшуюся на полу. Она издала жалобный звон. — О! — он оживился. — Хочешь, сыграю тебе что-нибудь?       Гвен скептически посмотрела на гитару, покрытую слоем пыли: — Ты умеешь играть? — Ну... — Стив почесал нос. — Я могу сыграть три аккорда и "Smoke on the Water". — Вау, — Гвен притворилась впечатлённой. — Ты готов к акустическому апокалипсису. — Зато романтично! — Стив уже настроил гитару, примерно. — Если ты думаешь, что это впечатлит меня... — А вдруг? — он брякнул по струнам.       Гвен зажала уши: — О боже, это похоже на крики раненых кошек! — Это креативная интерпретация! — Это военное преступление против музыки!       Стив сделал вид, что обиделся, но не смог удержаться от смеха. Гвен тоже рассмеялась, и они сидели среди разбросанных комиксов, смеясь до слёз над ужасной гитарой и глупыми шутками.       Неважно, сколько у него денег, крутых машин или суперспособностей. Потому что когда Гвен смеялась вот так, по-настоящему, он чувствовал себя самым везучим парнем на свете.       Сегодня было достаточно просто сидеть рядом, слушать её смех и знать, что где-то среди этого хаоса из комиксов, глупых шуток и неловких моментов — зарождается что-то настоящее. Что-то, ради чего стоит просыпаться каждое утро. Что-то вроде... счастья.