Часть 2. Настоящее, о котором не хочется думать.

1983.

9 число. Ноябрь. Понедельник.       Противный звон будильника разорвал тишину раннего утра, словно нож сквозь масло. Самый ненавистный звук для всей молодёжи — особенно для тех, кто учится в старшей школе «Хоукинса». Гвен застонала, зарылась лицом в подушку и судорожно накрыла голову одеялом, будто это могло спасти её от этого пронзительного, назойливого писка. — Господи, да замолчи ты уже! — прошипела она, сжав кулаки.       Готова была оторвать себе уши, лишь бы больше не слышать этого адского трезвона. Но будильник, как назло, продолжал орать, будто издеваясь над её сонным состоянием. В конце концов, Гвен сдалась — резко шлёпнула по кнопке, и в комнате воцарилась блаженная тишина.       Она потянулась, заставив суставы хрустнуть, и громко зевнула, чувствуя, как сон медленно отступает. Затем расслабилась, прислушиваясь к привычным утренним звукам, просачивающимся сквозь тонкие стены их дома.       На кухне гремела посуда — мама, видимо, готовила завтрак. Из гостиной доносились приглушённые голоса телевизора — папа, как всегда, смотрел утренние новости. А ещё… пронзительный детский плач. Младший брат снова капризничал, не желая мириться с ранним подъёмом. — Ну вот, идеальное утро… — проворчала Гвен, с трудом оторвавшись от кровати.       Ноги сами понесли её в ванную, где хотя бы можно было на пару минут сбежать от этого хаоса. Тёплая вода, аромат геля для душа, тишина за закрытой дверью — единственные моменты покоя в её вечно спешащей жизни.       Струи горячей воды окутали Гвен, смывая остатки сна. Она запрокинула голову, позволяя каплям скатываться по шее, по плечам, по темно-каштановым волосам, собранным в небрежный пучок. Зеркало напротив уже запотело, но она все равно поймала свое отражение — высокие скулы, как у отца, зеленые глаза, чуть припухшие от недосыпа, и капельку воды на кончике носа. — Гвен! — раздался голос матери за дверью. — Ты там не собираешься жить? — Пять минут! — крикнула она в ответ, но тут же услышала нетерпеливый топот маленьких ног.       Дверь в ванную приоткрылась, и в щель просунулась кучерявая голова пятилетнего Дэнни. — Гвен, мама говорит, что если ты не вылезешь, то твой завтрак достанется мне! — объявил он с торжествующим видом. — Ну уж нет! — она резко повернула кран, и вода с шумом перестала литься. — Скажи маме, что я уже выхожу.       Дэнни скривился, но тут же заинтересовался каплями на кафеле. — А почему вода мокрая? — Потому что… — Гвен задумалась, заворачиваясь в полотенце. — Потому что иначе это был бы лёд. — Оооо! — глаза брата округлились. — Значит, если я заморожу мамину помаду, она станет водой? — Нет! — рассмеялась Гвен, вытирая волосы. — И даже не думай пробовать.       На кухне пахло корицей и свежесваренным кофе. Мама, Лора, высокая блондинка с вечно собранными в хвост волосами, помешивала что-то в сковороде. — Наконец-то! — она обернулась, улыбаясь. — Я уже думала, тебя смыло в канализацию. — Очень смешно, — фыркнула Гвен, плюхаясь на стул.       Отец, Джереми, темноволосый и серьезный, как и она сама, отложил газету и оценивающе посмотрел на дочь. — Новое… эмм… облачение? — он слегка поднял бровь, глядя на её джинсовую юбку, черные колготки и красную блузку, слегка сползающую с одного плеча. — Пап, это просто одежда, — Гвен налила себе сок. — Не делай из этого трагедию. — Я ничего не делаю, — он поднял руки в защитном жесте. — Просто убедись, что тебя не продует. На улице всего +10. — Майкл, перестань, — Лора поставила перед Гвен тарелку с оладьями. — Она уже не ребенок, сама разберется. — Спасибо, мам, — Гвен улыбнулась.       Дэнни, тем временем, уже измазанный в сиропе, тыкал пальцем в её тарелку. — А мне можно кусочек? — Нет, — Гвен прикрыла еду рукой. — У тебя своя порция есть. — Но твоя вкуснее! — Всё вкуснее, что не твоё, — засмеялась мама, вытирая ему липкие щеки салфеткой.       Когда Гвен вышла из дома, ветер тут же запутал её волосы. Она поправила блузку, чувствуя, как прохладный воздух касается плеч.       Утро в Хоукинсе всегда начиналось одинаково - светлое, сырое, пропитанное запахом мокрой листвы и гниющей надежды. Гвен шла по оживлённой, богатой улице, втягивая в себя холодный воздух, будто пытаясь очистить легкие от ядовитого школьного воздуха, который ей предстояло вдохнуть сегодня. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустом черепе - она ненавидела эти утренние марши к месту своего ежедневного заточения. — Гвен! Эй, подожди!       Голос Кая прозвучал как нож по стеклу. Она замедлила шаг, но не остановилась, позволяя ему догнать себя. Его дыхание было учащенным, на щеках играл румянец от бега. — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить,— он шутливо подмигнул, но в его глазах читалась тревога. — Может быть и так,— пробормотала Гвен, закатывая глаза. Ее пальцы нервно перебирали прядь волос.— Список кандидатов уже составлен.       Кай засмеялся, но смех его звучал фальшиво. Он протянул ей потрепанную тетрадь. — Держи. Конспекты по химии. Паркер сказал, что завтра будет... — Контрольная. Знаю,— резко перебила она, хватая тетрадь так, будто это было оружие.— Спасибо. Хотя не понимаю, зачем ты это делаешь. — Потому что я твой друг?— он поднял брови, делая из этого вопроса.       Гвен скривила губы в подобие улыбки. — Ошибка твоя.       Они подошли к школьным дверям, и Гвен почувствовала, как ее тело напрягается, готовясь к бою. Школа стояла перед ними как древний монстр из бетона и стекла, готовый поглотить их без остатка. — Эй, а что насчет Смита? — Кай неожиданно спросил, хватая ее за локоть. — Вчера он... — Не упоминай его имя!— Гвен резко вырвала руку, ее голос прозвучал резче, чем планировалось. Она видела, как Кай моргнул, удивленный ее реакцией. — Прости. Просто... не сейчас.       Кай кивнул, но его глаза говорили, что этот разговор еще не окончен. — Ладно. Увидимся на биологии.       Гвен не ответила. Она уже вошла в коридор, где воздух был густ от сплетен, дешевого парфюма и подросткового пота. Каждый шаг давался ей с трудом, будто она шла по болоту.       Шаги гремели громче, чем у остальных. Тело двигалось вяло — недосып давал о себе знать. Глаза лениво скользили по шкафчикам, пока… не наткнулись на Нэнси Уилер.       Конечно, не одну.       Гвен хмыкнула, открывая свой шкаф и покачивая головой. Улыбка так и не сходила с её лица.       Хорошая девочка и мальчик-хулиган. Как банально.       Стив мог бы выбрать кого-то другого. Нэнси — тоже. Но нет. Девушка, которая не пропускала уроки и училась почти на отлично, связалась с парнем, которому наплевать на учёбу. Он был здесь только потому, что его считали королём школы. Хоть где-то.       Дома на него всем было плевать. Особенно отцу — мистеру Харрингтону. Тот всю жизнь был строгим, требовательным, вечно недовольным. Ругал за малейшие ошибки. А мать, Джулия, делала вид, что не замечает. Или просто не хотела копать пропасть между собой и мужем ещё глубже.       Гвен резко захлопнула шкафчик — громче, чем планировала. Несколько человек обернулись, закатили глаза и тут же потеряли интерес.       Она уже хотела уйти, но вдруг почувствовала на себе взгляд.       Стив стоял напротив Нэнси, опираясь на шкафчик и загораживая ей дорогу. Он смотрел. Не просто смотрел — изучал.       Гвен презрительно дёрнула бровью и развернулась, оставляя позади этого идиота Харрингтона и его умницу Уилер.       Гвен зашла в класс, чувствуя, как отяжелевшие от недосыпа веки предательски слипаются. Первым уроком была математика — предмет, который она терпеть не могла еще полгода назад. Все изменилось с появлением мистера Ллойда.       Новый учитель, переведенный из большого города после скандального увольнения предыдущего, обладал редким даром — он умел заставить подростков если не полюбить, то хотя бы понять математику. Не сухие цифры и формулы, а живую, почти магическую науку.       У него получалось не со всеми. Но Гвен... Гвен оказалась где-то посередине. Раньше она ненавидела этот предмет всей душой, но мистер Ллойд постепенно растопил ее сопротивление. Сначала она начала делать домашку. Потом — поднимать руку на уроках. И вот уже сама не замечала, как в тетрадях вместо каракулей появились аккуратные решения задач. — Привет, соня!       Гвен вздрогнула, услышав знакомый голос. Элис — единственная, кому удалось пробить ее броню недоверия к людям. Они не были близкими подругами, но... что-то в этой вечно улыбающейся девчонке заставляло Гвен расслабляться. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал школьный автобус, — продолжала Элис, пока Гвен плюхалась за парту и раскладывала учебники. — Что, Смит опять доставал?       Гвен застонала, уткнувшись лбом в холодную поверхность парты. — Не напоминай. Выходные были кошмаром.       Элис тут же развернулась к ней всем телом, глаза загорелись любопытством. — О-о-о, теперь ты обязана рассказать все!       Гвен подняла голову и начала перечислять по пальцам: — Во-первых, он звонил мне каждые пять минут, доведя до белого каления не только меня, но и всю семью. Во-вторых, вломился ко мне в комнату через окно, вообразив себя, видимо, героем комикса. А в-третьих... — она сделала драматическую паузу, — устроил истерику под моим окном, орал что-то про "тот волшебный вечер" и называл меня "красоткой".       Элис ахнула, схватившись за грудь. — Нет! — Да! — Гвен снова плюхнулась на парту. — И знаешь, кто все это видел? Стив Харрингтон. Со своими родителями. — Оу... — Элис скривилась. — А как родители твои отреагировали? — Папа выбежал, отчитал Смита так, что тот сбежал, поджав хвост. А мама...— Гвен замялась.— Мама теперь смотрит на меня так, будто я тайно выхожу замуж за гангстера.       Элис фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью, когда в класс вошел мистер Ллойд. Гвен украдкой толкнула ее локтем: — Ты обещала, что он получит по заслугам.       Подруга хихикнула, наклоняясь к ней так близко, что прядь ее рыжих волос щекотала Гвен щеку: — Карма — дама медлительная, но беспощадная. Дай ей время.       Гвен невольно улыбнулась. С Элис даже самая дурацкая ситуация казалась... не такой уж страшной.

***

Физкультура в этот раз проходила на улице — начало осени ещё радовало теплом, и учителя решили воспользоваться этим перед тем, как холода окончательно загнают всех в спортзал. Мистер Клайн резко свистнул в свисток, и первая пара учеников рванула со старта, наперегонки устремляясь к финишу. Гвен нервно закусила губу, поправляя футболку. Короткие шорты оставляли ноги открытыми, и лёгкий ветерок пробежался по коже, заставив её вздрогнуть. Она переминулась с ноги на ногу, выдыхая в прохладный воздух белесое облачко пара. В дальнем конце поля шла тренировка баскетбольной команды. И Гвен терпеть не могла эти моменты. Потому что там был он. Этот чёртов Стив Харрингтон — капитан команды Его язвительные комментарии в адрес собственных же игроков раздавались так громко, что Робертс, обычно невозмутимая на его выходки, закатывала глаза и бросала на него презрительный взгляд — лишь бы не слышать этот противный голос. — Гвен, Макейлла! — голос мистера Клайна вырвал её из мыслей. Темнокожий учитель нетерпеливо указал на стартовую линию. — Живо, девочки! Гвен поспешно оторвалась от наблюдения за баскетболистами и подошла к месту старта, приняв низкую стойку. «Главное — не опозориться», — только это и крутилось у неё в голове. С Макейллой у неё были нейтральные, почти никакие отношения. Они редко пересекались вне физкультуры и английского, иногда помогали друг другу с заданиями, а порой и вовсе не разговаривали. Обычные одноклассники, не друзья и не враги. — Внимание! — мистер Клайн поднял свисток, и у Гвен от напряжения задрожали колени. — На старт… Марш! Она резко рванула вперёд, изо всех сил работая руками — как учил тренер: «Чем быстрее движение, тем выше скорость». Гвен только начала разгоняться, как вдруг — БАМ! — что-то твёрдое и быстрое ударило её по щиколотке, заставив резко споткнуться. — Осторожно! — донёсся откуда-то сбоку мужской голос, но предупреждение прозвучало уже после того, как её ноги запутались в собственном движении. Она инстинктивно взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие. Тело наклонилось вперёд под опасным углом — ещё секунда, и она бы растянулась на земле, покрытая пылью и собственным унижением. Но рефлексы сработали быстрее паники: резко оттолкнувшись, она сделала нелепый прыжок вбок, едва не зацепив Макейллу, и, спотыкаясь, всё же осталась на ногах. — Да отвали ты! — Гвен выплюнула прядь темных волос, прилипших к вспотевшему лбу, и сердито осмотрелась. Прямо перед её кроссовками лежал баскетбольный мяч — старый, потёртый, с потускневшими оранжевыми полосками, но всё ещё упругий. Он явно прилетел с соседней площадки, где вовсю шла тренировка школьной команды. Сердце колотилось так сильно, что его удары отдавались в висках. Кровь гудела в ушах, а в груди клокотало что-то горячее и колючее. Она резко подняла голову, и её взгляд, словно наведённый прицел, тут же нашёл виновника. Баскетболисты замерли. Несколько парней переглядывались, кто-то сдерживал ухмылку, прикрывая рот ладонью, а один даже не стал скрывать смех — коротко хмыкнув, он тут же отвернулся, будто боялся встретиться с ней глазами. Но больше всего её внимание привлёк он. Стив Харрингтон. Он стоял вполоборота, одной рукой опираясь на бедро, а другой вытирая лоб подолом майки. Его карие глаза — всегда такие самоуверенные, всегда насмешливые — встретились с её взглядом, и в них не было ни тени сожаления. — Эй, прости! — крикнул он, небрежно махнув рукой. Но это даже не было извинением. Скорее, формальностью. Пустым звуком, который он бросил просто потому, что так надо. Гвен сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Ты вообще смотришь, куда кидаешь?! — её голос прозвучал резко, почти визгливо. — Тут люди бегают! Стив медленно поднял бровь, словно удивляясь её реакции. Потом лениво пожал плечами. — Ну, ты же живая, — его губы растянулись в той самой ухмылке, которая до жути бесила. — Значит, всё нормально, да? Он даже не пытался скрыть своё пренебрежение. — Всё нормально?! — её голос дрогнул, но не от страха, а от ярости. — Я могла свернуть себе шею, идиот! Рыжий дылда из его команды — тот самый, что вечно крутился рядом, как тень, — фыркнул и что-то пробормотал. Стив повернулся к нему, хлопнул по плечу, и оба рассмеялись — громко, нарочито, будто специально, чтобы она услышала. Гвен почувствовала, как по щекам разливается жар. В ушах зазвенело, а в груди что-то сжалось, будто кто-то с силой сжал её сердце. Она уже сделала шаг в их сторону — готовая вцепиться в Стива, дать ему по лицу, пнуть этот чёртов мяч прямо ему в голову, — но в этот момент раздался резкий, пронзительный свисток. — Гвен! Она резко обернулась. Мистер Клайн стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза смотрели на неё с явным недовольством. — Ты бежишь или выступаешь тут с речью? За её спиной раздался сдержанный смешок. Потом ещё один. Кто-то хихикнул. Гвен резко развернулась, наклонилась, схватила мяч и с силой швырнула его обратно на площадку — не прямо в Стива, но так, чтобы он понял: это не случайность. Это вызов. — Бегу, — сквозь зубы процедила она и, не глядя на учителя, рванула вперёд, изо всех сил сжимая кулаки. Гвен бежала уже без прежнего запала — Макейлла явно лидировала, и догнать её не было никаких шансов. Сжав зубы, девушка резко свернула с дорожки и плюхнулась на скамейку у поля. Грудь вздымалась, в горле пересохло. Она схватила бутылку с водой, открутила крышку и сделала несколько жадных глотков, потом поставила её рядом и обвела взглядом площадку. И тут её взгляд наткнулся на него. Харрингтон. Он носился по полю, как угорелый, перекрывая соперников, крича что-то своим приятелям. Его смех донёсся даже сюда — звонкий, наглый, её ненавистный. — Ублюдок… — прошипела Гвен, сжимая бутылку так, что пластик затрещал. Она откинула голову назад, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Солнце припекало лицо, но даже его тепло не могло растопить лёд внутри. Как же всё это надоело. Школа. Этот дурацкий город. Он. Три года. Три года она жила с этой тяжестью в груди, с этим комом, который не давал дышать. С тех самых пор, как Харрингтон… Гвен резко открыла глаза, чтобы прогнать воспоминания, но они уже накатывали, как волна. Тот вечер. Его слова. Её ответ. Голос, дрожащий от злости. Слёзы, которые она едва сдержала, пока не зашла домой. Потом — крик на маму. Толчок Дэнни, который просто хотел обнять сестру. Рёв отца: «Гвен, хватит!» Она сжала кулаки. — Простите… — прошептала она сейчас, будто они могли её услышать. Особенно Дэнни. Маленький братик точно не заслужил её злости. Внезапно сбоку что-то теплое коснулось её руки. Гвен вздрогнула и повернула голову. Рядом сидела девушка. Незнакомая. — Привет! — та тут же затараторила, даже не дожидаясь ответа. — Видела, как этот придурок тебя подрезал. Не обращай внимания, они все тут идиоты, особенно Харрингтон. Гвен моргнула, ошарашенная такой стремительной атакой. Девушка говорила так быстро, что вставить слово было невозможно. Но, кажется, она наконец замолчала, ожидая ответа. — Привет… — осторожно начала Гвен, разглядывая незнакомку. — А тебя как… — Робин! — та тут же протянула руку, улыбаясь. — Мы с тобой на музыке вместе сидим. Гвен пожала её ладонь, пытаясь вспомнить. — Гвен… — представилась она. — Честно, не припоминаю… Робин махнула рукой, словно это было неважно. — Да ладно, я вообще редко с кем-то общаюсь. Сижу тихо, слушаю. Гвен нахмурилась. — Тогда почему заговорила со мной? Девушка пожала плечами. — Стало обидно. — Обидно? — Ну, за тебя, — Робин скривилась, кивнув в сторону поля. — Эти кретины думают, что если у них мяч в руках, то они короли мира. Гвен неожиданно фыркнула. — Ещё немного — и я бы сама вступила в их клуб. Только с битой. Робин рассмеялась, и Гвен невольно улыбнулась в ответ. Но тут же отвела взгляд, снова уставившись на поле. Однако чувствовала — Робин не смотрит туда. Она разглядывала её. Будто пыталась разгадать, что за человек перед ней. — Что? — наконец не выдержала Гвен. — Ничего, — улыбнулась Робин. — Просто думаю… может, пойдём куда-нибудь? Подальше от этих дебилов. Гвен замерла. — Куда? — Да хоть в кафе за школой. У них офигенный горячий шоколад. Гвен посмотрела на поле, на Харрингтона, потом — на Робин. И впервые за долгое время почувствовала, что лёд внутри понемногу тает. — Ладно, — кивнула она. — Пошли. А Робин улыбнулась ещё шире. На самом деле, Гвен никуда не планировала идти, да и её недавние прогулы надо было закрыть, но предложение её новой знакомой было слишком заманчиво. Поэтому, прямо сейчас, они шагали в сторону кофейни, сжимая в руках сумки и разговаривали, узнавая друг друга