Часть 43

Все на площади, включая Барреля и девушку с палашом, застыли в парализующем ужасе, глядя на колосса, восседавшего на вершинах небоскрёбов, словно на жалком каменном троне. Воздух гудел от низкочастотного рёва и содрогался от каждого малейшего движения гиганта. Первобытный страх сковал их — страх перед существом, которое было самой сутью мифа о непобедимости. Эбби, стиснув зубы, с силой, от которой побелели костяшки, сжал рукоять своего чёрного меча. Его разум, отбросив шок, лихорадочно искал хоть какую-то точку атаки, слабое место. Несколько секунд он изучал монстра — мощную шею, сияющую чешую, горящие глаза. И в этот миг им овладела не ярость, а холодная, отчаянная решимость — сейчас нужно действовать. Не сказав ни слова, не подав сигнала, его тело, обёрнутое магией усиления, исчезло с места. Это был не шаг, не прыжок — это было мгновенное, почти телепортационное перемещение, на которое его вынудила необходимость и предельная концентрация. Он материализовался в воздухе прямо рядом с мордой дракона, на уровне его сияющего алого глаза. Время для него замедлилось. Он видел каждую чешуйку, каждый отблеск в том адском пламени зрачка. Вложив в удар всю силу усиления, всю отчаяние и всю мощь, которую он только мог собрать, Эбби изо всех сил взмахнул своим мечом, целясь в узкую щель между чешуйками под глазом. Удар был идеальным, точно рассчитанным и невероятно мощным — но закончился треском его меча. Клинок, способный резать сталь и выдерживать удары Туманных Людей, встретившись с драконьей бронёй, не оставил на ней даже царапины. Вместо этого он просто сломался пополам, как гнилая палка. Острая часть, отлетев с жалким звоном, упала вниз, в темноту между зданий. В руке у Эбби осталась лишь бесполезная рукоять с обломком стали. Его глаза за маской расширились в немом, абсолютном шоке и ужасном прозрении. Он не просто не смог его ранить. Его лучшее оружие рассыпалось от одного прикосновения. Алый глаз дракона медленно, почти лениво, сместился. Вертикальный зрачок сфокусировался на крошечной фигурке, замершей в воздухе прямо перед ним. В том взгляде не было ни злобы, ни интереса. Было лишь холодное, безразличное презрение, какое испытывает человек, заметивший назойливую мошку. Дракон даже не стал открывать пасть или пускать в ход когти. Он просто, с небрежной, сокрушительной силой, взмахнул головой в сторону. Это было похоже на удар движущегося грузовика. Эбби даже не успел среагировать. Его тело, всё ещё находящееся в воздухе, приняло на себя всю чудовищную силу удара. Он полетел назад, как пушечное ядро. Усиление, работающее на пределе, спасло его от моментального превращения в кровавое пятно на стене. Магия поглотила часть удара, укрепила кости, не дала им разлететься вдребезги. Но этого было недостаточно. С оглушительным грохотом, от которого обрушились остатки стёкол в округе, Эбби врезался в фасад одного из уцелевших небоскрёбов. Бетонная стена не выдержала — она продавилась, образовав глубокую вмятину, опоясанную паутиной трещин. Пыль и обломки взметнулись облаком. Он не упал сразу. На секунду его тело застряло в образовавшейся нише, обездвиженное шоком, болью и сокрушительной силой удара. Только магия, судорожно работая на восстановление, не давала ему потерять сознание. Потом он медленно, тяжело сполз вниз по стене и рухнул на карниз этажом ниже, лежа без движения, с разбитым телом, в котором, казалось, не осталось ни одной целой кости. Обломок меча выпал из его разжатой руки и, звякнув, укатился в темноту. Мистер Баррель, используя свои крылья, появился перед драконом. Он направил своё оружие на монстра и сделал разрушающий выстрел, покрывавший лицо дракона. Но когда он убрал оружие, также как исчез его луч, он заметил, что тот даже не дёрнулся — единственное движение, которое хоть как-то напоминало урон, это то, что у дракона были закрыты глаза, видимо, чтобы туда не попали. Как только дракон раскрыл их, тут же метнулся вперёд с открытым ртом, чтобы проглотить охранника. Баррель успел отлететь на пару метров в сторону, но даже так он находился перед челюстями монстра. В этот момент он почувствовал, как его толкнули в бок, благодаря чему миновал атаку — он отлетел на несколько метров. Посмотрев, он увидел того самого парня в маске. К сожалению, Эбби не мог летать, лишь немного парить благодаря ветру, а смог он оттолкнуть охранника благодаря тому, что сам оттолкнулся от стены прежде, чем телепортироваться. Баррель тут же подхватил его, чтобы тот не упал, и отлетел от головы монстра так быстро, как смог. Эбби, посмотрев тому в глаза, сказал: — Умереть захотел?! Не мешайте мне! Баррель ответил спокойно, но твёрдо: — Успокойся, Эбби, и позволь помочь. Эбби притворился, что не понимает: — Что ещё за Эбби? Не мешай, вы с ним не справитесь. Он тут же исчез и оказался над головой монстра, в нескольких метрах. В руках у него были тёмно-красные перчатки, которые он успел забрать из дома, успев туда телепортироваться. Он сжал кулаки и со всей силой, спустившись с пары метров, ударил по его голове. Импульс пришёлся, но вот эффекта не было. Он стиснул зубы, понимая это. И прежде чем монстр снова атакует, он исчез и появился на земле, где по-прежнему слышалась паника. Он поднял руки вверх и тем самым создал несколько десятков огненных шаров вокруг монстра, а потом, взмахнув рукой, все эти шары полетели на дракона. От удара поднялся густой дым. Он надеялся, что что-то произошло, но нет — поднялся ветер от взмаха крыльев, который унёс этот дым. Эбби уже не знал, что делать — он никак не мог его победить. Но тут он услышал голос Первого, который сказал: «Монстры из бреши бывают наравне с тобой или лишь немного сильнее. Но раз появился этот дракон, значит, ты в состоянии его одолеть. Осталось только найти способ это сделать». Эбби не знал, как — все физические удары от оружия были бесполезны, так же как и магические. Хотя у него, конечно, был козырь — но тот был рискованным и на крайний случай. Ведь этот способ забирал слишком много маны. При неправильном расчёте сил, времени и траектории этот удар был бы бесполезным, и он бы упал без сознания из-за истощения. И раз сейчас происходил его крайний случай, надо было им воспользоваться. Он телепортировался прямо в эпицентр бури, в зону леденящего дыхания дракона, под самый подбородок исполинской твари. Воздух гудел от низкочастотного рёва, пахнул озоном и древней пылью, поднятой с вершин небоскрёбов. В его руке, сжимая пальцы в тёмно-красных перчатках, уже не было ни меча, ни огненных шаров. В ней, рождаясь из самой его воли, сияло оно — копьё. Оно было сплетено из чистой, сгущённой маны, вытянутой в идеальное остриё золотистого света. Дракон только начал поворачивать свою массивную голову, алый взгляд нащупывая дерзкую мошку у своего горла, но Эбби уже действовал. Он не занёсся, не сделал лишнего движения. Он просто, с холодной, отчаянной решимостью, швырнул копьё вперёд. Это был не бросок в обычном смысле. Это был выдох всей его оставшейся силы, выстрел сконцентрированной надежды. Золотистый луч прочертил в воздухе короткую, ослепительную линию и с тихим, пронзительным звуком, похожим на звон разбитого хрусталя, вошёл в чешую на боковой стороне шеи дракона. И — пробил. Остриё из чистой маны пронзило броню, словно та была не легендарной драконьей чешуёй, а влажной глиной. Из точки входа тут же брызнул фонтан густого крови, смешанного с искрами расплавленного внутреннего света чудовища. Дракон дёрнулся — впервые за весь бой. Это было не просто движение, а судорожный, болезненный спазм, от которого задрожали захваченные им здания. Он издал звук — не рёв ярости, а глухой, хриплый вопль, больше похожий на скрежет ломающейся горной породы. Эбби стоял, чувствуя, как по его телу прокатилась ледяная волна опустошения — атака сработала, но цена цена была чудовищной. Он знал теорию — подобное оружие, выкованное из самой сущности его маны, могло существовать лишь десять минут при условии его полного, до краёв заполненного резервуара. Но сейчас его ресурсы были на исходе. Телепортации, бесконечные удары, магия восстановления, постоянно работающее усиление, поддержание формы копья — всё это выкачало его, как насос. Внутри оставалась лишь тонкая, зыбкая струйка силы. Где-то в глубине сознания, холодный и безошибочный, как циферблат, отсчитывал время голос Первого: «Две минуты. Не больше.» Две минуты такой атаки, после которого он рухнет без сознания, полностью опустошённый, беззащитный перед любым, даже самым слабым ударом, если только не отключит всё здесь и сейчас. В один момент он снова оказался на земле, и мир поплыл перед глазами — запасы маны были на пределе, каждая клетка тела кричала от истощения. Эбби едва удержался на ногах, но всё же поднял голову и увидел их. Алые глаза дракона, горящие в полумраке, смотрели на него сверху вниз. Но это был уже не тот холодный, безразличный взгляд. Теперь в них клокотала ярость — древняя, первобытная, испепеляющая. Чешуя вокруг раны от магического копья дымилась, и это, казалось, лишь распаляло чудовище. Дракон медленно, с угрожающей театральностью, распахнул свою пасть. Внутри, среди рядов клыков, заискрилось, засверкало, собралось в ослепительно-синий сгусток энергии. Воздух затрещал от статики, запахло озоном и серой. У Эбби округлились глаза — атака была неминуема. Он рванулся в сторону в тот же миг, как из пасти монстра вырвался сконцентрированный луч плазмы, ревущий, как торнадо, и выжигающий всё на своём пути. Асфальт плавился, оставляя за собой стекловидную траншею. Эбби бежал, чувствуя, как жар дышит ему в спину, и в последнее мгновение, когда свет уже слепил его — телепортировался. Он появился в двадцати метрах в стороне, шатаясь, и тут же поднял взгляд. Дракон, не обнаружив добычи, поднял голову к небу и издал протяжный, вибрирующий рёв. И небо ответило ему — тучи, и без того чёрные от ночи и света бреши, начали сгущаться с неестественной скоростью, закручиваясь в гигантскую воронку прямо над площадью. Ночь стала абсолютной, кромешной. И тогда на облаках заискрились молнии — не естественные, а синие, мерцающие, словно жилы в теле самого дракона. И они обрушились вниз. Десятки, сотни разрядов били в землю, оставляя дымящиеся кратеры и поджигая всё, что могло гореть. Один такой удар, с оглушительным треском, обрушился буквально в паре метров от Эбби. Его отбросило взрывной волной, он ударился спиной о стену, и мир на миг померк. Он понял, что не успеет увернуться от следующего. Но следующего удара не последовало. Вместо этого чья-то сильная, уверенная рука схватила его за плечо и резко дёрнула в сторону, под низкий навес разрушенного магазина. Его буквально втянули под крышу, в относительную безопасность тени. Эбби, откашлявшись, поднял взгляд. Перед ним, присев на корточки, была она — та самая девушка в белом тренче с бирюзовыми узорами, с длинными персиковыми волосами, из-под которых на него смотрели чёрные глаза с белыми зрачками. Та самая, что одним взмахом своего гигантского палаша обезглавила чёрного Туманника. Она аккуратно усадила его на обломок бетона, её взгляд скользнул к площади, где дракон, казалось, на время утратил их из виду, а безумный ливень из молний постепенно стихал, сменившись натянутой, гнетущей тишиной. Она повернулась к нему. Лицо её было спокойным, но во взгляде читалась деловая собранность. — Есть план, Эбби? — спросила она ровным, чуть хрипловатым голосом. Тот, всё ещё пытаясь отдышаться, взорвался: — Какой ещё Эбби?! Хватит меня так называть! Девушка лишь слегка приподняла бровь, как будто его реакция была смешной и предсказуемой. — Да ладно, Эбби, — она повторила, и в её тоне прозвучала лёгкая, почти невесомая улыбка. — Мы все знаем тебя. Мысль ударила его, как обухом. «Все? Кто ещё за „все“?» — пронеслось в голове, холодной и тревожной волной. Он вскочил, шатаясь, подбежал и, не думая, схватил её за воротник тренча. Она была на коленях и их лица оказались на одном уровне. — Что ещё за «все»?! — прошипел он, голос срывался от ярости и усталости. — Вы кто такие?! Но силы окончательно оставили его. Голова закружилась, в глазах потемнело, и он, разжав пальцы, пошатнулся и начал падать. Она снова поймала его, легко удержав, и снова усадила на обломок, на этот раз чуть грубее. — Для начала приди в себя, — сказала она уже без тени улыбки, её тон стал твёрже. Она отодвинулась на шаг, скрестив руки, и повторила, глядя прямо на него. — Ну так? Какой план? Эбби сидел, сжимая виски, пытаясь загнать обратно накатывающую тошноту и головокружение. Раздражение кипело в нём — и на эту девушку, и на ситуацию, и на себя. Но где-то в глубине, холодный и рациональный, говорил голос инстинкта — она была права. Сейчас не время для выяснений. Сначала — дракон, потом — брешь, а уже потом… потом он разберётся с этим таинственным «все», кто бы они ни были. Он поднял голову, и его взгляд, всё ещё затемнённый усталостью, стал сосредоточенным и острым — пора было думать. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри осталась лишь тонкая, дрожащая нить маны. Да, атака работала. Но это была капля в море для такой туши. И даже если ему удастся добить его — что тогда? Труп весом в несколько тысяч тонн, падающий с высоты небоскрёбов — это будет новая катастрофа, новые руины, новые жертвы под обломками. — Для начала его нужно отсюда убрать, — проговорил Эбби хрипло, глядя на девушку. — Есть место с открытым пространством? Та задумалась на секунду, её белые зрачки сузились, будто прокручивая в памяти карту города. — Разве что за городом… Километров двадцать отсюда. Эбби кивнул, мысль уже складывалась в план, отчаянный и почти безумный. — Тогда нужно вести его туда. — Поняла, — коротко бросила она, без лишних слов. Её лицо стало решительным. Она ловко вскочила на ноги, поправила тренч и в следующее мгновение выбежала из-под укрытия, её фигура растворилась в хаосе дыма и искр — она знала, что делать. Эбби остался один под дрожащим навесом. Теперь главное — восстановить хотя бы толику сил. Он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, втянуть в себя энергию из окружающего мира. Но ночь была глухой, а холодный, мертвенный свет зияющей в небе бреши не давал силы — он, казалось, сам высасывал её. Восстановление шло мучительно медленно. «Есть возможности?» — мысленно, почти отчаянно, спросил он. Ответ Первого пришёл мгновенно, холодный и безжалостно точный: «Для полного восстановления в таких обстоятельствах — пять часов.» За стенами их укрытия гремел ад. Оглушительные выстрелы оружия Барреля разрезали воздух, перемежаясь с рёвом дракона и грохотом рушащихся зданий. Где-то вдали уже выли сирены полиции и слышались беспомощные очереди выстрелов — город просыпался и пытался сопротивляться кошмару, который уже был ему не по зубам. У него не было пяти часов — него даже не было и часа. Эбби сморщился, стиснув зубы от бессильной ярости. «А для моего плана?» — уточнил он, имея в виду сумасшедшую идею заманить дракона за город. Первый помолчал, будто делая расчёты. «Часа полтора…» — наконец прозвучало в его сознании. — «Но для моего плана… и получаса хватит.» Эбби резко открыл глаза. «Что нужно делать?» Голос древнего духа прозвучал странно спокойно, почти умиротворённо, что в данной ситуации было пугающе. «Расслабься. И не препятствуй.» Эбби закрыл глаза, но осознавал, что это движение было не его. Ощущение было странным — словно он наблюдал за своим телом со стороны, пока невидимый рулевой осторожно брал управление на себя. Минуты текли, сливаясь в одно тягучее полотно концентрации. Через тридцать минут он почувствовал, как внутри зажглась знакомая, желанная теплота — мана вернулась, не до краёв, но достаточно, чтобы дышать стало легче. И тут произошло нечто, от чего его сознание, даже находясь на втором плане, едва не отключилось — он увидел себя. Собственное тело, сидящее в тени с закрытыми глазами, в чёрной мантии и маске. Он мысленно отпрянул и огляделся — его взгляд был прикован не к телу, а к его собственным рукам. Они были слегка прозрачными, мерцали, как мираж на жаре. Он был вне своего физического тела. Прежде чем успела нахлынуть паника, его собственный голос, но с несвойственной ему твёрдой, древней интонацией, раздался из уст его же тела: — Не волнуйся. Это я. Тело поднялось, движения были плавными, лишёнными привычной для Эбби суетливости. Оно повернулось, и маска, казалось, смотрела прямо на его призрачную сущность. — Для плана мне потребовалось твоё тело. Надеюсь, ты не против. Эбби, существующий сейчас как сгусток осознания и воли, не колебался. Страх уступил место холодной логике. «Если это поможет плану, то не против». — Отлично, — прозвучало в ответ, и в этом слове слышалось удовлетворение и решимость. Первый, обитающий теперь в теле Эбби, вышел из укрытия. Взгляд, обострённый тысячелетним опытом, мгновенно оценил обстановку. Дракон всё ещё восседал на небоскрёбе. Внизу, словно разъярённые осы, метались полицейские машины, строча бесполезными очередями по непробиваемой чешуе. Чуть в стороне, укрываясь за обломками, мистер Баррель методично, с хирургической точностью, выстреливал из своего оружия. Красные лучи оставляли на боку дракона дымящиеся пятна, но, казалось, лишь сильнее его злили. Но было кое-что странное. Дракон почти не реагировал на Барреля. Он вёл себя не как существо, атакованное серьёзным противником, а как исполин, отмахивающийся от назойливой, жужжащей мухи, которую никак не может прихлопнуть. Его алые глаза, пылающие яростью, не фокусировались на охраннике. Они метались, выискивая что-то. Оглядывали руины, пробегали по переулкам, сканировали площадь. И у обоих — у Эбби-наблюдателя и у Первого в его теле — сложилось одно и то же леденящее догадка: он ищет его. Ищет того, кто вонзил в его шею золотое жало маны. И если это так то это было даже к лучшему. Первый в теле Эбби не стал медлить. Он вышел на открытое пространство, поднял руку и сконцентрировал в ладони не разрушительный сгусток, а яркий, призывный столп огня, взметнувшийся к чёрному небу — сигнальный костёр в ночи. Величественная голова дракона резко повернулась. Алые зрачки, похожие на раскалённые угли, сузились, зафиксировав маленькую, но дерзкую фигурку. И тогда дракон заревел — не яростно, а с каким-то почти узнаванием. С новым, концентрированным фокусом. Он взмахнул крыльями — один раз, мощно, сокрушительно. Воздух взвыл, образовав ураганный порыв, который снёс с крыш остатки коммуникаций и поднял тучи пыли. И гигант оторвался от своей каменной опоры, медленно, но неотвратимо начав подъём. Тело Эбби под управлением Первого тут же телепортировалось. Не далеко — всего на несколько сотен метров, на крышу следующего высотного здания, всё ещё оставаясь на виду, маяча тёмным силуэтом на фоне светящейся бреши. Использовать полное усиление сейчас не было смысла — нужно было экономить каждую каплю маны для решающего удара. Задача была проста и невероятно сложна одновременно: держать дистанцию, быть неуловимым, но всегда оставаться в поле зрения разъярённого колосса. Так началась безумная погоня. Призрак в теле школьника и древнее чудовище, плывущее в ночном небе. Эбби-тело скакало по крышам, телепортируясь короткими, расчётными прыжками, каждый раз замирая на новом месте, будто дразня. Дракон, ревя, устремлялся за ним, его полёт был тяжёл, но стремителен, а каждый взмах крыльев порождал новые волны разрушения на улицах внизу. Они двигались к окраинам, оставляя за собой шлейф руин, пожаров и густого, злого хаоса. План, отчаянный и единственно возможный, приводился в действие. Через несколько минут безумной гонки по крышам и огненным следам они достигли цели. Открытое пространство старых карьеров зияло перед ними чёрной, безлюдной чашей, освещённой лишь мертвенным свечением далёкой бреши и холодными звёздами. "Эбби", точнее, Первый, управляющий его телом, на миг замер на краю высокого отвала. Взгляд, обострённый маской и древним опытом, молниеносно просканировал периметр — ни души — никаких случайных жертв. Идеальное место для казни. И тут он почувствовал его — не взгляд, а сам воздух. Давящий, раскалённый гневом, сдвинутый взмахом крыльев, которые вот-вот накроют его. Он обернулся — в небе, стремительно приближаясь, заполняя собой всё поле зрения, был дракон. Его алые глаза горели триумфальной яростью — наконец-то он настиг эту назойливую, жалящую мошку. Челюсти, способные перемолоть броневик, разверзлись, нацеливаясь проглотить его целиком. Первый не стал ждать — он телепортировался не в сторону, а вверх, прямо над пастью чудовища, оказавшись в эпицентре вырывающегося из глотки зноя. В тот же миг, прежде чем клыки успели сомкнуться на пустоте, он снова исчез и материализовался у него на спине, прямо у основания одного из гигантских, перепончатых крыльев. Руки в красных перчатках сжались в пустоте, и мана откликнулась мгновенно. Не шар, не сгусток, а вытянутый, заточенный до бритвенной остроты луч чистой воли, принявший форму меча с клинком из сияющего золота. Движение было одно — короткое, молниеносное, безжалостно точное. Древний воин, тысячу раз проделывавший подобное, знал каждое слабое место, каждый сустав. Золотой клинок со свистом, похожим на плач разрезаемого пространства, прочертил дугу и прошёл через основу крыла, где кость и могучая мышца соединялись с телом. Не было удара — был чистый, беззвучный разрез. Огромное крыло, лишённое опоры, безжизненно откинулось, и колоссальная туша, потеряв равновесие, с оглушительным рёвом боли и ярости рухнула вниз. Земля содрогнулась, когда дракон обрушился в карьер, подняв облако пыли и камней на сотни метров. В теле Эбби мана рванулась прочь, как кровь из артерии — время истекало. На его лице под маской, невидимый для мира, Первый стиснул зубы, ощущая, как физическая оболочка школьника трещит по швам от нагрузки. Меч в его руке дрогнул и перетек, как жидкий свет, сформировавшись в длинное, тяжёлое копьё с наконечником, собранным в одну точку невероятной плотности. С последним рывком воли, вложив в бросок всё, что осталось, Первый швырнул его вниз, в клубящееся облако пыли, прямо туда, где должна была быть голова поверженного титана. Золотая молния пронзила дым, нашла цель и с тихим, жутким хрустом пробила драконью броню, череп и мозг насквозь. Рёв оборвался на полуслове. Мерцание в алых глазах погасло, сменившись пустотой. Мгновенная смерть. Настоящий Эбби, наблюдавший за всем этим со стороны как призрачное сознание, застыл в немом, оглушительном потрясении. Он видел, как его собственное тело, управляемое чужой волей, совершало невозможное — движенья были скульптурны, смертельны, нечеловечески эффективны. Это была не битва, а казнь, проведённая рукой мастера. Тело на спине мёртвого дракона дрогнуло — силы покидали его. Оно телепортировалось в последний раз, появившись уже на земле, в нескольких метрах от гигантской головы. "Эбби" едва удержался на ногах, прислонившись к холодной чешуе монстра, чтобы не рухнуть без чувств. Увидев это, призрачный Эбби не выдержал. «Меняемся. Сейчас же.» Он не просил — он требовал. И воля его, внезапно окрепшая от пережитого шока, нашла отклик. Мир снова перевернулся. Ощущение лёгкости и наблюдения сменилось грубым, оглушающим ударом реальности. Он вернулся в своё тело и его накрыло волной усталости — это было полное, тотальное опустошение. Каждая мышца горела, каждая кость ныла, в голове стоял оглушительный гул, а в груди была ледяная, свинцовая пустота, где раньше бился источник силы. В отличие от Первого, который даже на пределе сохранял железную выправку, Эбби, вернувшись, не удержался. Его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени, успев лишь инстинктивно выставить руки, чтобы не удариться лицом о холодную землю. Он сидел, согнувшись, опираясь ладонями о пыльный грунт, и тяжело, прерывисто дышал, пытаясь осознать, что кошмар закончился, и ценой этого была каждая частичка его самого.