Эпилог

Двадцать зим сменили двадцать лет. Капитан (если его еще можно было так назвать) шел по лесу, который знал теперь как свои старые шрамы. Его тело стало легче дыма, но тяжелее тени. Старуха — та, что звалась Хозяйкой Леса — дала ему новое имя: Дымовой. — Ты будешь моими глазами, — сказала она в первый день, впихивая ему в рот горсть мха. — Будешь следить, чтобы люди не забывали страх. И он служил. Каждую ночь он обходил деревни, заглядывая в окна. Иногда пугал детей, шепча им в сны кошмары. Иногда душил костры охотников, оставляя после себя лишь горстку пепла. Но сегодня... сегодня было что-то иное. Он почуял ее еще до того, как увидел. Дом на окраине деревни. Окно, затянутое морозным узором. И внутри — она. Анна. Такая же, как двадцать лет назад. Ни морщинки. Ни седины. Только на шее — новый шрам в форме крыла бабочки, будто кто-то выжег на ней печать. Матти (старый, седой, сгорбленный) подошел к ней, обнял за плечи, поцеловал в макушку. Капитан (Дымовой) прижал ладонь к стеклу. Лед под его пальцами затрещал, побежали черные прожилки. Но внутри никто не обернулся. — Она не должна была выжить, — прошептал он. — Вихревая, – раздался голос за его спиной. - Любовница всех пожаров. Ты думал, она убежала? Она улетела. Старуха стояла за ним, ухмыляясь. Ее глаза светились, как гнилушки в темноте. В комнате Анна подняла руку, и пламя свечей изогнулось в её сторону, как пёс, узнавший хозяйку. Она что-то прошептала, и ветер принёс ответ: — Я выбираю, где гореть. Капитан вдруг вспомнил - как в лагере её волосы никогда не пачкались пылью. Как искры от костра облетали её стороной. Как в самые безветренные дни её платок трепетал, будто от невидимого дуновения. Старуха щёлкнула костяными пальцами: — Огонь и ветер - старые любовники. А ты... ты всего лишь пепел, задержавшийся между ними. И тогда капитан (Дымовой) понял правду: Лес никогда не проигрывает. Он просто меняет правила.