Часть 13

      В гостиной собрались все. Недавно вернувшиеся Фурий и Сомнус выглядели недовольными тем, что смогли узнать на небесах. И то и дело перешёптывались между собой, иногда будто о чём-то спорив.       — …и последнее, что он сказал, чтобы мы готовились, — заканчивает Одри, чувствуя, что собственное сердце только-только начинает успокаиваться.       — Аваддон ещё слаб, — Микаэль оглядывает своих коллег, задерживая свой взор на оценщице. — И то, что он пришёл к тебе, только подтверждает это. А значит у нас есть время, чтобы подготовиться к очередному столкновению с ним.       Услышав это, Дана опускает глаза. Ей не хочется думать о том, что совсем скоро астрейцам придётся вновь сражаться. И женский взгляд находит Рафаила, который внимательно изучает бумаги, принадлежащие Малеку.       — Не совсем понятно, зачем ему это нужно, — Давид хмурится, вспоминая своего отца. Тот всегда был жаден до власти и сейчас, если бы был вне стен темницы, точно воспользовался бы хаосом, происходящим здесь. — Неужели захотелось поиграть в правителя необъятного небесного царства?       Его губы растянулись в издевательскую ухмылку, однако остальным эта ирония явно не понравилась.       — Эти стены слышат только пустую болтовню, — раскатистый голос Фурия проносится по комнате, заставляя Одри и Дану непроизвольно напрячься. Они обе осторожно поднимают на него глаза. — Какая разница зачем он это делает? Нам нужно просто закончить это всё любой ценой.       — Если это так просто, то почему вы сами всё это не завершите? — бесстрастное лицо Кассиэля приобретает крохотные оттенки раздражения, когда он пересекается взглядом с начальством.       — Не превращайся в цербера, наш дорогой Кассиэль, — Сомнус улыбается, следя за тем, как демон закатывает глаза после его слов. — Мы все здесь ради единого дела. Лишние споры ни к чему.       Мужчины переглядываются между собой и ощущают, как атмосфера вокруг них накаляется. Обитать под одной крышей становится всё сложнее, и это особенно хорошо чувствуется сейчас, в момент, когда каждый находится на пределе своих эмоций. Да, цель у всех одна, но даже это не помогает унять то напряжение, которое витает в воздухе.       Рафаил не слушает своих коллег, быстро пробегая по последним строчкам глазами, и непонимающе сводит брови к переносице. А спустя пару секунд, ещё раз прокрутив прочитанное в голове, смотрит на Дану. Знает ли она, что Ирма была последним хранителем Книги Апокалипсиса? И то, что Малек стал тем, кто лишил её жизни?       — Наши предположения оказались верными, — Сомнус проговаривает это с еле уловимым весельем в голосе, — Аваддон действительно был выпущен кем-то из Цитадели.       — Есть варианты, кто это мог быть?       Фурий и Сомнус переглядываются, словно безмолвно обсуждают кандидатуру виновника, а после кивают, одновременно отвечая на вопрос:       — Торендо.       На какое-то время комната погружается в тишину. Всем астрейцам известно это имя. Конечно, ведь советника Цитадели невозможно было не знать. Но Микаэль, являющийся более приближённым к совету, чем остальные, сейчас будто не мог поверить в услышанное.       — Почему именно он? — спрашивает, надеясь, что это окажется неправдой. Неужели ангел, который к тому же имел большое влияние в Цитадели, смог бы пойти на предательство?       — Вы находитесь в людском мире так долго и совершенно не знаете, что происходит на небесах, — с пренебрежением на лице отвечает Фурий. — Его уже подозревали в том, что именно он стоял за освобождением Мальбонте.       — Насколько мне известно, доказать этого не смогли.       — Это уже не важно, Микаэль. Торендо исчез. И произошло это после событий в той деревне, — Сомнус замечает, как Одри вздрагивает после его слов. Эта тема до сих пор вызывает в ней неописуемый ужас.       — Кстати насчёт неё, — Фурий ловит взгляд Рафаила и поворачивает свою голову в его сторону, — в Цитадели не довольны тем, что произошло в ту ночь. И, как ты понимаешь, дело совсем не в вашей оценщице.       По тому, как дрогнул взгляд ангела и сжались его пальцы, нетрудно было понять: разговор свернул в опасное для него русло. Поднимать эту тему было нельзя. Каждое упоминание того дня отдаётся неприятным холодком под рёбрами, ведь Дана до сих пор ничего не знает. И мужчина не уверен, готова ли она вообще к такой правде.       — Мы снова об этом? — Давид возмущённо взмахивает руками. — Эти люди либо ослепли, либо сошли с ума. Кто им поверит?       Услышав эти слова, Дана растерянно замирает. Её взгляд метнулся к демону, затем к Рафаилу и снова обратно, словно она пыталась найти на их лицах подтверждение тому, что ей не послышалось. В глазах читается искреннее недоумение.       — О чём это вы? — спрашивает девушка, вопросительно смотря на обоих мужчин и ожидая, что кто-нибудь даст ей объяснения. Но в ответ слышит лишь молчание. — Рафаил?       Одри, сидевшая рядом, молча накрывает ладонь Даны своей рукой и слегка сжимает её пальцы. И в этом жесте читается нечто большее. То ли желание привлечь внимание, то ли немая просьба не задавать сейчас никаких вопросов.       — В любом случае, — Фурий ненадолго прикрывает глаза, — теперь вы должны сотню раз подумать, прежде чем что-то сделать. В последнее время ваши действия слишком необдуманны.       — И все мы понимаем, почему, — Сомнус кидает на девушек взгляд и улыбается так, как умеет только он. Спокойно, но настолько гадко, что Одри в эту же секунду отворачивается, не желая смотреть на эту хищную ухмылку.       Дана же продолжает прожигать дыру в Рафаиле, который из-за всех сил сдерживается, чтобы не взглянуть в ответ. Потому что если это случится, то в мужских глазах сразу можно будет заметить вину. А о ней девушка пока ничего не знает.       — Мы должны сделать всё, чтобы предотвратить этот чёртов апокалипсис! — Фурий явно теряет терпение, находясь в людском мире дольше, чем рассчитывал. Он совсем не ожидал, что проторчит здесь столько времени, а поэтому готов пойти на крайние меры, лишь бы закончить всё как можно скорее. — Надо будет, пожертвуем людьми. Главное — закончить все дела здесь. Остальное уже неважно. Больше нет смысла осторожничать.       — Что значит пожертвовать людьми? — Одри вскакивает со своего места, а за ней следом поднимается и Дана, растерянно оглядывая начальство. — Как вы можете так говорить?       — Тебе вообще следует молчать, дорогая. Из-за тебя у нас и так слишком много проблем.       — Из-за вас обеих, — поправляет Сомнуса Фурий и сразу встречается с резким взглядом ангела. — Да-да, Рафаил, из-за обеих!       — Вы пытаетесь спасти наш мир, но готовы пожертвовать людьми? — Дана резко шагает вперёд, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Это неправильно! Нельзя спасать мир, забывая о тех, ради которых он существует!       Она хмурится, чувствуя, как быстро колотится сердце от несправедливости услышанного. Мысль о том, что чьи-то жизни можно считать допустимой жертвой, вызывала внутренний протест.       — Если бы всё было только ради вашего убогого мира, — Фурий подходит к Дане вплотную, — я бы на это просто смотрел. А может, даже и не заметил бы, как всё здесь крошится, превращаясь в пыль.       Девушка вздрагивает от ледяного тона, каким были сказаны эти ужасные вещи, и с настоящим испугом смотрит в тёмные глаза напротив. Фурий не шутит. В мужском взгляде и голосе было столько ненависти, что Дана, даже если бы очень хотела, не смогла бы усомниться в его словах.       — Отойди от неё, — Рафаил встаёт перед девушкой, нависая над мужчиной грозной скалой, и сжимает уже собственные кулаки.       Фурий медленно меняется в лице, когда до него доходит осознание исходящей от ангела угрозы. Невольно он отступает на шаг назад. Внешне пытается сохранить самообладание, не позволяет страху пробиться сквозь привычную эмоцию уверенности. Однако мимолётная тень, мелькнувшая в его глазах, выдаёт его страх с потрохами.       Проходит несколько секунд, после которых Дана покидает комнату, не желая больше слушать всего этого. Не привыкшей к такому количеству негатива в своей жизни, ей сложно держать себя в руках. Тяжело сохранять маску и оставаться стойкой, решительной и бесстрашной, когда это совсем не так. И каждый новый день в этом доме ломает девушку всё больше.       — Ты сошёл с ума, Рафаил, — грубо проговаривает Фурий. — Все твои мысли поглощены этой девкой. Но не забывай — вам никогда не быть вместе!

***

      Дана не знает, чем в итоге закончился разговор между Рафаилом и Фурием. И, честно говоря, знать не хочет. Ей неважно, что думают об их отношениях, тем более Фурий, который является чуть ли не самым ненавистным для неё существом. Каждая встреча с ним заканчивается перепалкой или омерзительными словами в её адрес. И девушка не понимает, чем она заслужила такое отношение с его стороны.       Долгая тишина в комнате была прервана звуком открывшейся двери, а после в спальню зашёл Рафаил. Он всё ещё был бледен, хотя в его глазах не было ни грамма усталости. Особенно сейчас, когда он смотрит на девушку, стоящую возле окна.       — Вы действительно готовы пожертвовать людьми? — задаёт волнующий сердце вопрос Дана и поворачивается к мужчине лицом.       — Конечно нет, — Рафаила немного задевает то, что любимая действительно могла о нём такое подумать. Но после, вспомнив жертв деревни, сокрушённо отводит взгляд. — Мы не допустим, чтобы невинные люди пострадали.       — Тогда о ком говорил Давид?       Ангел тяжело вздыхает, ощущая, как чувство вины вновь завладевает всеми его мыслями. Перед глазами пролетают воспоминания той злополучной ночи, когда он не смог сдержать себя и причинил вред людям. И хоть сделано это было ради Одри, Рафаил не может забыть те ужасные крики, которые стояли в церкви после его прибытия.       — Я очень хотел рассказать тебе это сам, но… — голос едва заметно дрожит и Дана, заметив это, напрягается. — Но я боялся, что тогда ты не сможешь принять меня. Не сможешь принять то, что я сделал.       Девушка ничего не говорит. Она просто ждёт, ловя каждый неуверенный мужской взгляд, и с каждой секундой начинает переживать всё больше. Сомнения начинают одолевать её, ведь Рафаил никогда ещё не выглядел таким напуганным. И это порождает в девушке один единственный вопрос: «Если он настолько боится рассказать ей о случившемся, то что будет чувствовать она сама?».       Голос ангела звучит совсем тихо, рассказывая события того дня, и надламывается в момент, когда Рафаил упоминает своё появление перед культом. Он довольно кратко описывает то, что случилось с издевавшимися над Одри людьми, и почти ничего не говорит про собственный гнев, завладевший им в это мгновение. Не хочет оправдывать себя этим яростным чувством, ведь сам прекрасно осознаёт весь ужас, который он сотворил.       Поначалу Дана не показывала никаких эмоций. Но чем дальше заходила история, тем сильнее хмурились брови на её лице, а взгляд становился всё более ошеломлённым. Девушка была сбита с толку тем, что услышала, и не знала, как реагировать на всё это. Она ожидала совсем не такого откровения.       — Значит те люди, о которых говорил Давид… — начинает нерешительно Дана, пытаясь сложить всю картину воедино. — Такое с ними сотворил ты?       Рафаил на долгие несколько секунд задерживает взгляд на её лице и усердно старается не замечать на нём страха, который отдаёт глухим ударом в его сердце. Всё точно также как и тогда. Одри смотрела на него практически с таким же выражением.       Поджав губы, мужчина всё же ответил:       — Да, это сделал я.       И внутри перемешивается всё, заставляя Дану задумчиво наклонить голову и замолчать. Её мысли странным образом разделились на две группы, мешая выбрать, что же из этого правильно.       С одной стороны, всё услышанное потрясло её до глубины души. Разве можно позавидовать такой судьбе, в которой тебя либо лишают зрения, навсегда погружая в темноту, либо и вовсе заставляют утратить свой рассудок? Такую участь и врагу не пожелаешь.       Но если посмотреть на это иначе — разве те, кого постигла такая кара, не заслужили всего этого? Разве они сами не навлекли на себя гнев Рафаила, причинив чуть ли не смертельный вред Одри?       — Я не буду тебе врать, — Дана подходит ближе к мужчине и заглядывает ему в глаза, — такая жестокость с твоей стороны меня пугает. И, честно говоря, мне даже сложно поверить в это.       — Я понимаю, каким монстром теперь кажусь для тебя, — как же тяжело Рафаилу сейчас смотреть на девушку, осознавая, что этот разговор может стать концом для них. Этого он боится больше всего. — Я должен был поступить иначе, но в итоге…       — Ты никогда не будешь для меня монстром, — перебивает Дана, немного смягчаясь.       И мужчина, сразу же уловив это изменение в ней, чувствует, как напряжение вокруг немного спадает.       — Мне бы очень хотелось, чтобы любая проблема решалась мирным путём, но это ведь невозможно. И, наверное, некоторые люди действительно заслуживают такой безжалостности, — последние слова дались девушки с настоящим трудом, но в них всё же была своя правда. Мир беспощаден, и Дана это знает. — Меня действительно очень напугало то, что ты рассказал. Но я понимаю, что по-другому поступить ты не мог. Просто… Давай просто оставим это событие в прошлом и не будем больше о нём говорить?       Губы ангела растягиваются в облегчённую улыбку, а выражение лица заметно расслабляется, когда с собственных плеч спадает груз вины. Он так страшился, что девушка станет бояться его, а в итоге всё сложилось совершенно иначе. И Рафаил не может поверить своему счастью.       — Как можно быть настолько прекрасной? — правой рукой он убирает ей прядь с лица, наслаждаясь красотой карих глаз, и медленно спускает ладонь до женского локтя, за который тянет Дану ближе к себе. — Разве могло такому как я, так сильно повезти?       — Почему ты всегда говоришь так, будто не достоин меня?       — Потому что это правда, — Рафаил опускает взгляд на губы, которые немного блестят от бальзама, и облизывает свои. Девушка сразу замечает это почти незаметное действие с его стороны и самостоятельно приближается для поцелуя.       Первое прикосновение получается еле ощутимым, аккуратным, но одновременно с этим настолько долгожданным, что ангел сразу перехватывает инициативу. Не даёт отступить, крепко удерживая возлюбленную своим руками, хотя в этом не было абсолютно никакого смысла. Бежать она и так никуда не собиралась, только сильнее прижималась к Рафаилу, ощущая исходящий от его тела жар.       Стоило прикоснуться к любимым губам, как у мужчины сразу пропали все переживания, а на их месте проснулось дикое желание стать ещё ближе с Даной — с девушкой, которая окончательно и бесповоротно вскружила ему голову. И упускать такой шанс он больше не планировал.       Дана быстро оказывается прижата к углу стола, ощущая как поцелуй становится всё более напористым с каждой новой секундой. Её руки обвивают мужскую шею, а пальцы играют с вьющимися кончиками волос, что вызывает бурю мурашек у Рафаила. Но тот всё же ненадолго отстраняется, чтобы ещё раз взглянуть в карие глаза.       — Ты уверена, что хочешь этого? — тяжело дыша, спрашивает он. Боится сделать что-то не так. Боится навредить. Рядом с ней он боится сделать любое лишнее движение, ведь она — его самое большое сокровище.       — Очень хочу, — женский шёпот ласкает слух, и заставляет Рафаила улыбнуться. Однако почти в ту же секунду его лицо приобретает серьёзное выражение, стоит глазам опуститься ниже.              Дана, не сводя своего взгляда с мужчины, неторопливо расстёгивает пуговицы на своей кофте и чувствует, как собственные пальчики вздрагивают, дойдя до последней. Смущение всё же проступает на лице, и ангел замечает это моментально. Не говоря ни слова, он мягко перехватывает её руки и поднимает к своим губам. Его прикосновение, как и всегда, осторожное, почти невесомое, но всё же заставляет забиться женское сердце быстрее.       — Не спеши, — спокойно говорит Рафаил, поочерёдно целуя каждую из ладоней. Ощущает, как дрожат чужие руки, и спускается поцелуями дальше, к запястью правой руки, где у Даны висит тонкий серебряный браслет.       Губы оставляют россыпь поцелуев, поднимаясь всё выше и выше. Доходят до шеи и в нескольких местах прикусывают бархатную кожу, от чего девушка томно вздыхает. Ей кажется, что весь мир вокруг замер. Теперь остались лишь он, она и поцелуи, которые заставляют с ярым наслаждением прикрывать глаза.       Рафаил подхватывает её, усаживает на стол и разводит колени в стороны, пристраиваясь между ними, а после ненадолго отрывается от терзания шеи. Потихоньку начинает терять над собой контроль, видя румянец на щеках и то, как часто вздымается женская грудь от каждого взволнованного вдоха. Расстёгнутые пуговицы всё больше открывают вид на гладкий бюстгальтер, и мужчина сглатывает, позволяя себе с жадностью разглядывать такую красоту.       Пальцами коснувшись подбородка, вынуждает Дану посмотреть себе в глаза. А в её взгляде видит такое же сильное желание, какое чувствует внутри самого себя, и снова целует, на этот раз грубо, с диким желанием сминая пухлые губы.       Его большие ладони оказываются на женских плечах и медленно стягивают с них кофту, откидывая её куда-то в сторону. И в это же мгновение Рафаил ловит руки Даны, которые поднялись вверх с желанием прикрыть себя, и прижимает их к столу, ненадолго разрывая поцелуй:       — Разве не ты сама пару минут назад соблазнительно расстегнула эту кофточку? — улыбается он, кончиком носа проводя по её скуле. Вдыхает родной аромат полной грудью и ловит себя на мысли, что этот запах действует на него уже почти как наркотик. — Ты просто сводишь меня с ума, Дана…       Возвращается к губам, одновременно с этим перемещая одну из своих ладоней на женское бедро, и чуть сжимает его. До ушей доносится первый стон девушки, который теряется где-то в горячем поцелуе, и Рафаил повторяет своё действие ещё раз. А потом ещё. Лишь бы продолжать слышать этот сладкий голос.       Дана чувствует, как мужские пальцы поднимаются всё выше, пробираясь под её домашние шорты, и пытается расслабиться. Ей немного неловко перед ним, но сказать об этом она никогда в жизни не решится. Перед ней — многолетний ангел, который попробовал на своём пути столько всего, что девушка теряет всю свою уверенность. Разве может она чем-то его удивить?       — Боже… — проносится по комнате женский шёпот, когда длинные пальцы наконец нетерпеливо проникают в неё. А затем издаёт очередной тихий стон, от которого уже Рафаилу хочется помолиться Шепфе и благодарить за то, что когда-то отправил его сюда.       Дана крепко сжимает ткань мужской рубашки и раздвигает колени шире, позволяя мужчине чуть ли не в плотную встать к ней. Её глаза невольно опускаются вниз, но сразу же блаженно прикрываются от пальцев, что с ещё большим усилием начинают ласкать её между ног. А тяжёлое дыхание над ухом подсказывает, что Рафаилу явно нравится всё происходящее. И он готов повторять это каждую ночь.       Ангел был нетерпелив, проникая внутрь сразу двумя пальцами, растягивая и подготавливая девушку, хотя сам явно держался из самых последних сил.       Внимательно следя за тем, как расслабляется лицо напротив, Рафаил тянется к губам, жадно впиваясь в них. Его язык сразу протискивается дальше, а пальцы задевают самые чувствительные точки, не давая Дане сосредоточиться на чём-то одном. Она очень старается отвечать на эти горячие ласки, цепляется руками за сильные плечи, но стоны продолжают вылетать из её рта, постоянно разрывая и без того короткие поцелуи.       — Громче, — касаясь губами мочки уха, просит Рафаил и свободной рукой зарывается в шелковистые волосы, несильно оттягивая их, чтобы вновь открыть себе вид на красивую женскую шею. — Я хочу слышать тебя, милая.       Его возбуждённый взгляд и опьяняющий шёпот околдовывают, заставляют Дану буквально растаять и окончательно расслабиться, отгоняя от себя все переживания. С таким желанием на неё ещё никогда не смотрели.       Опустив свои глаза, девушка больно закусывает губу, уже без стеснения наблюдая за рукой, которая продолжает доводить её до приятной истомы. Движения пальцев стали резче, глубже, из-за чего бёдра взволнованно елозят по столу, ведь этих ласк становится маловато. Хочется почувствовать что-то большее, а Рафаил будто специально продолжает изводить её.       — Рафаил… — вовсю пытаясь снять с него рубашку, Дана уже практически умоляет перейти к следующему шагу. — Я хочу тебя, — подушечки её пальцев мягко проводят по плечам, чуть-чуть царапая кожу, — пожалуйста…       И почувствовав резкую, даже слегка разочаровывающую пустоту, девушка понимает — ангелу повторять несколько раз не стоит. В следующую же секунду она уже была перенесена на кровать, где прохладное одеяло помогло немного остудить пыл, и Дана получила шанс рассмотреть своего мужчину с особой внимательностью. Но сразу потеряла голову, заметив с каким вожделением он смотрит уже на неё.       Рафаил находился между её ног, стоя на коленях, и довольно быстро стянул с себя рубашку, оголяя свой торс. У него было красивое тело, что являлось не только приятным бонусом, но и эстетическим удовольствием для девушки, которая не могла отвести своих глаз от кубиков пресса и вен, проступающих на коже. С такого ракурса он был больше похож на демона-обольстителя, нежели на ангела. И Дане это даже нравилось.       Мужские пальцы доходят до пуговицы на брюках, но замирают, так и не расстегнув её. Во взгляде читается дикая страсть, направленная на любимую, но ещё там пляшут бесы, которым хотелось немного потянуть время. Растянуть этот момент.       Но не все в этой комнате могли похвастаться своим терпением.       Дана самостоятельно тянется к мужской ширинке, якобы случайно задевая возбуждённый орган через плотную ткань штанов, и ловко справляется с пуговкой и замком, продолжая разглядывать хорошую фигуру своего ангела. И в момент, когда брюки оказываются спущены вместе с боксёрами, Рафаил не может сдержать своего облегчённого вздоха, который моментально вызывает улыбку на женском лице.       — Ты довольно терпеливый, — изображая пальчиками шагающего человечка, Дана ведёт дорожку от пупка до подбородка, а после к задней части шеи, чтобы притянуть мужчину ближе к себе.       — Это не так, — в самые губы шепчет Рафаил и тут же укладывает её обратно на кровать, жадно целуя.       В подтверждении своих слов, он довольно резко снимает с девушки шорты, а затем и нижнее бельё. На ней остаётся лишь бюстгальтер, под чашечку которого сразу проникает проворная ладонь, обхватывая небольшую грудь. Мужские губы спускаются к шее, оставляя на ней отметины, а Дана резко сжимает ткань простыни в своём кулаке, когда головка члена несдержанно проходится по её половым губам.       — Мы ведь с тобой договорились? — внезапный вопрос заставляет девушку открыть глаза. Её тело уже вовсю горит, желая ощутить в себе Рафаила, а он в очередной раз тянет время.       — О чём ты? — с придыханием спрашивает, самостоятельно пододвигая свои бёдра ближе, чтобы ещё раз почувствовать это горячее прикосновение. Но мужские руки удерживают её на месте, не позволяя самовольничать.       — Я хочу слышать твой голос, Дана.       И только после того, как девушка кивает, смотря прямо в его глаза, Рафаил позволяет самому себе толкнуться тазом вперёд, входя медленно, но сразу во всю длину. Протяжный женский стон разносится по комнате, превращаясь в прекрасную мелодию для ангельских ушей, и заводит и без того разгорячённого мужчину ещё больше, вынуждая отказаться от лишних пауз, чтобы сразу продолжить двигаться внутри желанного тела.       Движения отточенные, плавные и настолько умелые, что Дана, даже если бы очень хотела, не смогла бы сдерживать себя, и потому сейчас её голос становится громче и слаще с каждым новым толчком. Губы ловят чужие, сливаясь в многочисленных поцелуях, языки переплетаются между собой, а руки не перестают гладить широкую спину, оставляя на ней красные полосы, которые для Рафаила будут приятным напоминанием об этой ночи.       Комната постепенно заполняется пошлыми звуками, когда распалённые тела вновь и вновь сталкиваются друг с другом, и скрипом кровати, которая с каждым новым толчком глухо бьётся о стену. Дышать становилось всё тяжелее, но Дана усиленно продолжала жаться к мужчине и будто умоляла его о большем, наслаждаясь ощущением заполненности внутри. Слишком горячо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. И из-за этого безумно хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       Рафаил хорошо чувствует своё тело и понимает, что долго продержаться сегодня он не сможет. Слишком давно у него не было близости с кем-то, а с любимой девушкой и вовсе — никогда. И тогда его руки рывком отрывают её от матраса, сажая на себя и проникая глубже, чем вызывает жалобный стон.       — Ты восхитительная… — проговаривает ангел, перемещая свои ладони на ягодицы, и помогает насаживаться на себя. Глаза от удовольствия прикрываются, ощущая жаркую тесноту и то, как стенки влагалища сладостно сжимают член, почти доводя его до желанной разрядки. — Ещё немного, милая…       Дана обхватывает ладонями его лицо и утягивает в глубокий поцелуй, перед этим пройдясь своим языком по слегка потресковавшимся губам. Но грубые толчки вынуждают спустить руки и обхватить шею, чтобы плотнее вжаться во взмокшую мужскую грудь, и самой подмахивать своими бёдрами, ощущая приближение долгожданного наслаждения. Довольное мычание в губы сопровождается выстаныванием ангельского имени, так и умоляя ещё быстрее двигаться внутри.       Ни на секунду не разрывая поцелуя, Рафаил продолжает рвано входить в девушку, а затем расстёгивает бюстгальтер и припадает языком к груди. Всасывает кожу, в нескольких местах оставляя болезненные укусы, а толчки снизу становятся всё беспорядочнее. Руки до синяков сжимают женские бёдра, доводя и себя, и Дану до пика блаженства.       С глухим стоном мужчина успевает выйти из девушки и кончает, пачкая её живот, вот только Дане нет до этого никакого дела. Она крепко обнимает его и тяжело дышит, пытаясь успокоиться после оргазма, накрывшего её огромной волной. Женское тело буквально обмякает в сильных руках, и Рафаил, зацеловывая острые плечи, мягко укладывает её на постель.