Глава 1

       — Чонгук! Чонгук! Приди в себя! — Госпожа Ким стояла над ним и трясла за плечи, что было сил, лишь бы привести его в чувства и наконец получить объяснение такому поведению. — Уже неделя прошла, объясни, что случилось. Почему ты постоянно запираешься в кабинете? Чонха ищет тебя.        — Чонха?.. — Чонгук поднял на нее потерянный взгляд, услышав знакомое имя, которое принадлежало его дочери и которое ему не доводилось слышать целую неделю раздумий, в которые он ушел.        Ким Ынён стояла перед ним и смотрела в глаза, где читалась отстранённость, пребывание в раздумьях, которые тяготили его и забирали сто процентов внимания, хотя сейчас оно нужно было больше всего именно Чонгуку. Она уже целую неделю не видела своего отца, который поздно возвращается с работы и рано на неё уходит, а если остаётся дома, то запирается в кабинете, будто ребёнок в чём-то провинился. И госпожа Ким тоже не понимала, что с ним происходит, хотя они жили в одном доме, Гук ни с кем не говорил, закрывшись в себе. Он избегал любого контакта, и поэтому ей пришлось подловить момент, когда он будет дома, чтобы попытаться выяснить, что с ним происходит, потому что люди просто так себя не ведут.        Чонгук опустил взгляд в пол, снова погружаясь в свои мысли, не желая ни с кем иметь общих дел или вести диалоги, потому что беспокоило его только одно, и это Лиса, что не желает вспоминать время, проведенное вместе. Тот диалог до сих пор крутится у него в голове, не оставляя ни на секунду, каждое слово отпечаталось в его сознании, пониманием, что у нее нет никакого желания иметь с ним ничего общего. Она даже считает, что он придумал Чонха, которая является их общей дочерью, и Гук готов даже сделать ДНК-тест, лишь бы доказать ей правду, но ей это будет не нужно. Лисе не нужно ничего, кроме мести за потерю матери, которая жива и сейчас стоит рядом с ним, донимая вопросами.        Гук вел себя точно поехавший на голову человек, который не в состоянии сказать ничего внятного и просто смотрит в пол, думая о своем, словно придумывает какой-то грандиозный план. Он уже целую неделю мысленно писал письмо самому себе, восхищаясь Лисой, поддерживая ее, не понимая, осуждая, сожалел обо всем, что не успел сделать для нее. Чонгук чувствовал себя слабым до безумия, потому что не смог сделать самого простого: защитить свое счастье и позволил ему ускользнуть из своих рук. Оно было так близко, что ему казалось, всегда будет рядом, но ему напомнили, что момент становится ценным только после того, как проходит, после того, как его упускают. Гук лишился своего самого главного счастья и только после этого понял, насколько оно ценно.        Он моргал глазами, вроде бы был жив и даже показывал, что в состоянии двигаться, но все равно не думал отзываться и отвечать на вопросы госпожи Ким, и уже забыл, что Чонха нуждается в нем. Как ему быть дальше? Что делать? Куда идти? Чонгук искал миллион ответов на свои вопросы, но единственное, чего ему действительно хотелось — чтобы Лиса побыла с ним еще чуть-чуть, дала возможность еще хотя бы раз коснуться ее, обнять, поцеловать и ощутить запах. Ему нужно хотя бы одно доказательство того, что она на самом деле существует, что ему не приснились их отношения и они на самом деле были наяву. Ему причинили боль, в то время как раньше всем он причинял ее, его бросили с сердцем, полным любви, в то время как обычно так делал он.        Ему очень хорошо отомстили за всё сделанное много лет назад, за молодость, которую он очень хорошо провел и ни в чем себе не отказывал в то время, заставили расплатиться за все это. Чонгук нисколько не возражал, потому что понимал, что это на самом деле необходимо, но в то же время хотел кричать, ведь эта месть оказалась чертовски болезненной. Она подкралась к нему незаметно, оттуда, откуда не ждали, и ударила в самые болезненные места, мало того, что забрала Лису, так еще и полностью лишила ее памяти. Все это время Гук лелеял моменты, что их связывали, и мечтал продолжить этот альбом, когда она вернется, а оказалось, что для нее его переписали и вычеркнули абсолютно все.        — Чонгук, ты меня слышишь? — Госпожа Ким стояла над ним, уже начиная напирать, чтобы он обратил на нее внимание, но в очередной раз получила полный игнор в свою сторону, кажется, будто она разговаривает со стеной, а не человеком. — Чонгук, да что случилось, черт возьми?        Он снова поднял на нее взгляд, но совершенно не отреагировал, словно смотрел куда-то сквозь нее на какую-то несуществующую точку на стене, которую она закрывала собой. Как бы она ни пыталась докопаться до истины, у нее ничего не получалось, Чонгук выстроил вокруг себя буквально целую баррикаду, которую просто так не получалось сломать, а обходного пути не находилось. Он закрылся со всех сторон и сделал так, чтобы к нему никто, кроме Лисы, не мог подойти, потому что только ее он готов был воспринимать и видеть перед собой. Даже ее мать не была аргументом для того, чтобы выйти из транса и начать отвечать на вопросы, что хотя бы частично объяснили его состояние.        А оно и не поддавалось объяснению, ведь язык не поворачивался рассказать про их с Лисой последний разговор, в котором она прекрасно дала понять, что не желает его знать. Он для нее чужой человек, который придумает ребенка, чтобы подобраться к ней и убить, как ее мать, тиран, садист и просто самый жестокий в мире человек, всё точно так же, как почти шесть лет назад. Они только встретились, точнее Чонгук влюбился в ее огненно-красные волосы, которые везде цепляли его взгляд, и она просто понадобилась ему для коллекции, как экзотический экспонат. Но самой главной ошибкой, которую он тогда совершил, посчитал, что она пустая елочная игрушка, сделанная из пластика, и сломается, как только упадет на пол. Она не сломалась, она засияла настолько ярко, что ее образ не получалось выкинуть из головы даже сейчас, когда она изменилась и стала своей противоположностью.        А противоположностью ли…        Чонгук задумчиво смотрел в стену, пытаясь понять, что чувствует, всего на секунду у него промелькнула мысль, что он снова ошибся, ведь люди не меняются, им это просто не свойственно, они подстраиваются под обстоятельства, но надолго ли. Его словно ударили молотком осознания по голове, заставили вспомнить, какая тварь Лалиса Манобан, и что перед ним в тот день в клубе стояла не та девочка, что за день до этого в банкетном зале. Хамка, что прокусила ему губу, заставила его напрягаться и тащить ее к себе домой, чтобы прояснить отношения, та, кто оставил его с распоркой на кровати, уехав по своим делам. Вот кто сидел перед ним в клубе.        Он вскочил со своего места и схватил госпожу Ким за плечи, смотря на нее бешеными глазами, будто что-то понял, но совершенно не хотел делиться своими выводами. Она хотела отскочить от него, испугавшись такого неожиданного поведения, но не смогла этого сделать, полностью попавшись в его цепкие руки, что удерживали на одном месте и не отпускали. Она даже на несколько минут пожалела, что вообще решила пойти и попытаться выяснить, что с ним происходит, ведь совсем не ожидала такого стечения обстоятельств. Чонгук выглядел грустным, подавленным и отстраненным, но сейчас все совершенно иначе, потому что полностью напоминал озверевшее чудовище.       — Сколько сейчас времени? — Его взгляд напоминал зверя, который вышел на охоту, и, что самое страшное, госпожа Ким действительно ощущала себя его добычей, что вот-вот будет съедена.        — Шесть ноль три…        Чонгук отпустил ее и, схватив телефон со стола, побежал к выходу из кабинета, набирая сообщение Намджуну о том, что они встретятся в клубе «Red or Black», что там он всё объяснит, в том числе и причину такой спешки. Впервые за неделю Гук вышел на связь хотя бы с кем-то, что уже не могло не радовать, однако госпожу Ким всё это только сильнее пугало. Она привыкла видеть его добрым, учтивым и часто грустным человеком, но сегодня он точно похож на хищника, которого наконец выпустили на свободу. Такая неожиданная смена настроения пугала не на шутку, но, с другой стороны, он хотя бы начал показывать признаки жизни, а не бездумно смотреть в стену, где не было той точки, которую он искал.        Гук торопливо спустился на первый этаж, схватил ключи от машины со стойки и на бегу поцеловал Чонха в лоб, стараясь при этом не отвлекать ее от мультиков, что она смотрела на телевизоре. Она даже не успела сказать ни слова, как папа уже убежал и зашел в лифт, двери которого закрылись, у нее не было ни шанса задать ему хотя бы какой-то вопрос. Девочка повернулась на бег бабушки и большими глазами посмотрела на нее, готовая расплакаться в любую секунду, придумывая себе еще очень много оправданий такого поведения. Начиная с того, что папа ее бросил, как и мама, заканчивая тем, что она никому не нужна, Чонха придумывала себе все новые и новые причины, почему он сначала отстранился от нее, а затем вот так убежал, не сказав ни слова.        — Бабушка… Папа… — Она повернулась к лифту, что уже уехал, а затем снова посмотрела на бабушку, которая была все еще в шоке и таком же непонимании, как и Чонха.        — Не бойся, милая, всё будет хорошо. У папы что-то случилось на работе. — Она подошла к внучке и села на диван, обнимая ее, стараясь успокоить.        Ынён очень хотела верить в свои же слова и не переставала надеяться, что у Чонгука просто нет других причин для такого поведения, как минимум, после возвращения ему придется очень многое объяснить. И как бы быстро он ни пытался от нее убежать, она просто не позволит этому случиться, а Чонха наверняка ей в этом поможет. Они запрут Чонгука в комнате и будут пытать до последнего, пока он не сдастся и не расскажет им всё, что происходит в его жизни и почему он ведет себя настолько странно уже неделю.        Гук спустился на парковку и сел в машину, получая сообщение от Намджуна с очень странными вопросами, но напомнил ему, что объяснит всё при встрече, и откинул телефон на пассажирское сидение. У него не было времени на объяснения, и нужно было торопиться, чтобы не пропустить самое интересное шоу в его жизни, которое вот-вот вернется. Ему ни в коем случае нельзя тратить время в пустую, потому что на счету оказывалась каждая секунда, проведенная без дела, он представлял, словно Лиса попала в больницу, поэтому спешил, что была возможность. Чонгук ни в коем случае не должен опоздать на встречу с ней, пускай она и будет происходить на расстоянии, но он был уверен, что сегодня вечером они точно встретятся глазами.        Гук ехал по сеульским дорогам, направляясь к клубу, где Лиса раньше выступала, и очень надеялся, что не ошибся в своих предположениях, что она будет там сегодня, возвращаясь к своему любимому занятию. Она не просто так пришла именно туда неделю назад, после того как вспомнила что-то из своего прошлого, теперь ему казалось, что всё это некий знак. Ничего не происходит просто так, и Лису не могла привести в клуб только причина того, что она раньше там выступала, как минимум ей нужно было узнать что-то еще. Чонгук просто убеждал себя в том, что это не случайность и у него есть возможность встретиться с ней сегодня в той атмосфере, в которой они познакомились.        Пускай это и звучит очень абсурдно, пускай Намджун не поверит ему, но Чонгук все равно будет стоять на своем и добьется желаемого любой ценой, он целую неделю провел в раздумьях и теперь, наконец, принял решение, каким путем нужно идти. Прошло почти шесть лет, они изменились, окружение изменилось, однако одно в них осталось таким же, каким оно было с самого начала: страсть, с которой она ненавидит его, и с которой он желает получить ее. Лиса ведь так и не попала в его коллекцию, она не стала завершающим экспонатом, поэтому Гук все еще не может остановиться и завершить самое главное в своей жизни. Он принял решение, что не остановится до тех пор, пока она не заставит его почувствовать вкус настоящей семейной жизни, и примет это только от нее, и ни от какой другой девушки.        Чонгук припарковал машину возле клуба и вышел из нее, замечая, что туда стоит уже целая очередь, что немного разнилось с обычным посещением с тех пор, как Лиса пропала. Клиенты, которые приходили посмотреть именно на нее, перестали появляться, потому что потеряли интерес к клубу, однако сейчас их было достаточно много, и это могло значить только одно. Он не ошибся. Лиса может забыть все что угодно, но своим привычкам не изменит никогда и даже с потерей памяти все равно будет заниматься тем, что ей нравится.        — Значит, я не ошибся.        Он пробрался через всю толпу к охране клуба, и его спокойно пропустили через VIP-вход, без каких-либо вопросов и пререканий, в то время как люди за его спиной начали возмущаться и шептаться. Чон Чонгука очень давно здесь не видели, и многих это привело в настоящий ступор, однако некоторые начали подозревать, что он наконец наигрался в примерного семьянина, который ищет пропавшую жену. Всем плевать на наличие дочери, главное — денежное состояние человека, которое и подкупало всех, заставляя пытаться придумать, как заполучить его внимание. Гук прекрасно понимал, что может стать мишенью для многих девушек, потому что до сих пор его имя находится в топе холостяков, ведь в статусе мужа он так со своей женой не появился. Однако он приехал сюда только ради одной единственной девушки, за которой бегает уже почти шесть лет, и в этот раз он намерен завершить свои попытки удачей.        Он сразу же поднялся в их с Намджуном VIP-комнату, чтобы не сталкиваться со старыми знакомыми, которые постепенно входили в клуб, а уж тем более не пересекаться с девушками, которые успели положить на него глаз. Скоро должен приехать Джун, и тогда они смогут поговорить, обсудить всё, что произошло за неделю, ведь Гук полностью отрезал себя от людей. Он сидел и проверял сообщения в телефоне, которых накопилось очень много, ему писали все друзья, отец и мать с братом, однако никто от него так и не смог получить ответа. Чонгук надеялся, что его нынешний секретарь хорошо справляется со своей работой и у нее не возникло проблем из-за отсутствия руководителя на месте.        Гук открыл переписку с директором клуба «Red or Black», с которым они были хорошими друзьями, и на секунду задержал дыхание, читая текст снова и снова, чтобы убедиться, что ему не показалось.        «Лалиса Пранприя Манобан снова устроилась работать в клуб танцором, мероприятия проходят как и раньше: в то же время, в те же дни».        На его губах начала появляться улыбка, ведь чуйка на самом деле не подвела и привела в правильное место в правильное время, всё именно так, как должно быть. Сегодня проходит уже третье мероприятие с участием Лисы с момента ее возвращения, поэтому неудивительно, что около входа так много людей, желающих снова посмотреть на нее. И почему-то сейчас Чонгуку это очень льстило, что его возлюбленная настолько популярная девушка, однако осталось добиться, чтобы желала она получить только его одного, а в остальном внимании перестала нуждаться. Ему пока сложно представить, как именно он будет этого добиваться, но раз сегодня они смогут встретиться, это уже некоторый прогресс, и его нельзя упустить.        Джун вбежал на второй этаж и ворвался в их комнату, смотря на Чонгука, который сидел и как ни в чем не бывало читал сообщения, что накопились за неделю, пока он держался от всех подальше. Намджуну хотелось прибить его за такое поведение, но сам был ничем не лучше, поэтому просто выдохнул и прошел к привычному, давно забытому месту. Давно они не сидели здесь вместе, и будто бы даже прошла целая вечность с того момента, как они были здесь в последний раз, смотрели на девочек и хорошо проводили время. Джун даже успел забыть, как хорошо им было в то время, как приезжал сюда в поисках одной реперши, которая оказалась уж слишком близко к нему, а он даже не подозревал. Если бы Чонгук тогда не захотел получить Лису, Намджун еще очень долго искал Соен, а сейчас не знал, что делать и как к ней снова подступиться, из-за неизвестно откуда взявшейся боязни.        Джун молча сел рядом и уставился на друга, который совершенно не замечал его и продолжал смотреть на одно единственное сообщение, что держал открытым уже некоторое время. Гук не переставал улыбаться, читая, что Лиса снова работает в этом клубе и сегодня они смогут встретиться, ему очень не хватало этих шоу, пускай после каждого он и ревновал ее ко всем вокруг. Почему-то сейчас это ощущалось совсем иначе, не так, как тогда, в нем было больше доверия к девушке, которая совершенно не помнила, что они состоят в отношениях. И, возможно, каждый тут покрутит у виска и скажет, что он свихнулся, а Чонгук и не будет этого отрицать, ведь все и правда так, как хотели сказать другие.        Намджун махнул на него рукой и пошел за их любимым виски, который они постоянно пьют, когда сидят здесь, и надеялся, что, когда вернется, Гук уже придет в нормальное состояние и у них состоится диалог. Ему не нравилось то, что Чонгук вот так выдернул его и при этом не говорил, с какой целью, словно сохраняя интригу перед какой-то важной новостью. Неужели Лиса его вспомнила и всю неделю, что он не выходил на связь, они мирились и проводили время вместе? Намджун очень хотел узнать это, потому что, когда виделся с ней, не заметил ничего подобного, скорее, даже вернулась прошлая ненависть к нему, которая пропала из-за Чонгука. Он быстро вернулся на второй этаж в их комнату и сел на свое место, ставя на стол бутылку виски и два бокала.        — Вот скажи мне, ты меня с какой целью выдернул со встречи? Мне опять вместо себя пришлось отправить Юци. — Джун не выдержал и все-таки начал высказывать свое мнение на этот счет, убеждая Чонгука, что он поступает очень неправильно, ничего не говоря. — Я ехал через весь город, чтобы услышать, где ты был целую неделю, а ты молчишь? Скажи честно, Лиса тебя вспомнила, и вы всю неделю занимались сексом?        — Она ни черта не помнит. — Чонгук не переставал улыбаться, наконец убрав в сторону свой телефон и перестав залипать в него, точно лишившийся разума человек. — Неделю назад она вспомнила только этот клуб и свои выступления. Меня она ненавидит.        — Так… — Намджун выдохнул, убеждая себя в том, что Чонгук не сошел с ума за неделю, но все же начал открывать бутылку, чтобы немного выпить, потому что чувствовал, что разговор будет очень долгим. — И почему ты улыбаешься?        Время близилось к девяти, в клубе уже собрался народ, и все ждали главную звезду вечера, а Чонгук принял решение пока что не отвечать на вопрос друга, потому что уже совсем скоро должно было начаться шоу. Ему уже не терпелось посмотреть, что она приготовила спустя столько времени, и очень надеялся, что это совершенно другой танец, а не тот же, что он видел в прошлый раз. Лиса совершенно не любит однообразие, поэтому, скорее всего, придумала что-то новое, и как же Чонгук хотел увидеть это. Ему нужно убедиться, что он точно не ошибся и всё именно так, как он понял, пускай они не полностью, но всё равно уже повторяют свою историю, хотя сейчас его мир не такой серый.        Он заиграл красками, стоило подумать, что Лиса снова окажется в его руках, и дальше оставалось только всё это устроить, при этом не упав в грязь лицом, а самое главное — не наделать прошлых ошибок. Чонгук специально вспоминал всё, что между ними было, всё, что становилось причинами расставаний, и мысленно выписывал в список, чтобы избежать этого. Его страсть возвращалась, его желание, его любовь, она в этом здании, и он очень надеялся, что в скором времени вернёт ей память, а после и в семью, к Чонгуку, что ждёт маму.        Лалиса Манобан.        Вот оно! То, чего Чонгук ждал с шести вечера, как и многие другие люди, что пришли сюда, это та самая девушка, которая слишком хорошо умеет привлекать к себе внимание и зацикливает его так, что взгляд отвести невозможно. Невозможно выкинуть ее из головы, хотя очень сильно стараешься это сделать, она полностью заполняет сущность мужчины и не позволяет другим девушкам вмешиваться.        Просто танцы не для меня!        В зале было темно, и в этот раз даже на сцене не освещалось ни одним из софитов. Лиса где-то пряталась и не показывалась никому из тех, кого так интересовала, интригуя еще больше. А вот Намджун наконец начал догадываться, что здесь происходит, и почувствовал неладное, а еще то, что приближается самая настоящая буря, которую они однажды уже пережили. События оказались настолько цикличны, что жизнь снова поставила этих двоих в те же самые условия, в каких они когда-то были, сводя и не желая разводить.        Потому что я — Лиса!        В зале появился какой звук тиканья часов, и Чонгук поддался вперед, чтобы рассмотреть всё лучше, и даже пожалел, что не выбрал место в самом низу, а пошел на привычное. Началась музыка, свет резкой вспышкой зажегся, освещая Лису за каким-то столом около сцены, что для всех оказалось неожиданностью, ведь все ждали ее на сцене. Она вальяжно сидела на стуле, осматривая всех с хитрой усмешкой, точно такая же, как раньше, только волосы темного цвета, причем в этот раз не совсем черного, как были неделю назад. Ее руки лежали на столе, а люди вокруг нее тише шептались и раскладывали карты, будто собирались играть в покер, а не танцевать, и всех зрителей это настораживало.        Карты разложены между всеми игроками, и лицо Лисы резко стало серьезным, даже немного скучающим, она подалась вперед, облокачиваясь на стол, и осмотрела всех вокруг теперь уже раздраженным взглядом.        Стоило словам песни начаться, как Чонгук сразу же узнал ее — любимая песня Лисы, под которую она любила танцевать дома. Она достала из-под стола руку с веером и раскрыла его, начиная обмахиваться, словно устала, но уже через секунду закрыла его вальяжным движением руки и отдала проходящему мимо официанту. Она почти незаметно подняла левую руку и хлопнула в ладоши, правой потянулась к макушке, проводя по ней, словно что-то поправляя, и перешла к хвосту, делая всё очень быстро, но плавно. Лиса сжала руки в кулаки, и люди вокруг нее сделали то же самое, начали стучать по столу, явно чем-то недовольные, а затем подняли руки вверх и резко опустили их. И только главная актриса этого номера подпела правой рукой подбородок, а левую положила на стол, осматривая своих противников в покер, с которыми ей предстоит играть.        Она немного повела подбородком в сторону, убрала от него руку и опустила ее на стол, представляя, что указательный и средний пальцы — это ноги человека, который идет по столу. Чонгук не мог оторвать от нее взгляда, завороженный харизмой и тем, как вальяжно, плавно и надменно она все это делала, ее навыки стали лучше с того времени. Ей все также удавалось приковывать к себе взгляды, люди смотрели на нее с открытым ртом, как и сам Гук, хотя еще много лет назад знал, что она способна и не на такое. Все такая же красивая и обаятельная, когда танцует, и он наконец вспомнил, почему ревновал ее и желал не пускать к другим мужчинам, уж слишком этот алмаз прекрасен.        Лиса оперлась на стол и встала, отворачиваясь от своих зрителей и вставая к ним спиной, наклонила голову набок, а затем резко заглянула через плечо, поднимая взгляд на VIP-ложу, откуда чувствовала самый пристальный взгляд. Их взгляды пересеклись, сердце Чонгука забилось быстрее, а на ее лице снова появилась усмешка, будто она глумилась над ним. Лиса оперлась на руку и резко повернулась, запрыгивая на стол, который уже был пуст. Она сделала незамысловатый жест правой рукой от левого плеча в сторону и вернула ее обратно, после чего левой рукой начала проводить по своей голове, наклонившись в бок.        Она расставила руки в разные стороны, подобно движению самолёта, и правую ногу поставила перед правой, перекрещивая их, после чего сделала разворот, кладя левую руку на голову и сразу же опуская её вниз, а вот левой начала проводить по затылку вверх. Лиса опустила и вторую руку, переступая с ноги на ногу, а затем обеими руками хлопнула возле лица с правой стороны, опуская голову вниз, чтобы скрыть счастливую улыбку. Лиса опустила их вниз, раскрывая подол пиджака, что был на ней надет, а затем схватилась за его воротник, практически сгибаясь, чтобы спрятаться в него, но уже через секунду раскрыла обратно, наклоняясь вперёд. Она поднимала ноги так, чтобы они сгибались в коленях, и проводила по ним руками, подпевая песне, а подтанцовка вокруг стола делала то же самое.        Она подняла руки на уровень головы и скрестила их, закрывая лицо пиджаком, несколько раз переступая с одной ноги на другую, затем расставила их, немного приседая и полностью выпрямляясь. Лиса в прыжке приподняла ногу в левую сторону и начала проводить по ней левой рукой, а правой поднималась вверх по своему телу, в следующую секунду перемещая ее на левое предплечье, а ногу сначала согнула, а затем повернулась и встала боком ко всем, поправляя пиджак. Левая нога в прыжке оказалась за правой, и Лиса начала поворачиваться, опускаясь на стол, после чего оперлась на его крышку рукой и еще раз прыгнула, усаживаясь на попу. Ее ноги были расставлены, при согнуты в коленях, правая рука стояла за спиной, а левая вытянута вперед, сжатая в кулак. Она делала вид, словно сидит за рулем машины, делая резкое движение головой от одного плеча к другому.        И уже через секунду она начала подниматься на правой руке, но как только выпрямила ноги, перенесла весь вес на левую, правую поднимая над собой. Первый прыжок — выпрямила ноги, делая правой рукой волну; второй прыжок — подобрала ноги под себя и начала подниматься в полный рост, переступая с ноги на ногу. Лиса снова сделала поворот, из-за чего пиджак упал с ее плеча, а правую ногу согнула в колене, поворачивая ее вовнутрь и сразу же обратно.        Буквально на секунду она остановилась и скинула с себя пиджак, разворачиваясь ко всем спиной, припев песни закончился, и она стала чуть нежнее, Лиса наклонилась влево, проводя руками по бедрам вверх, немного наклонив приподнятую голову к плечу. Она провела руками до груди и затем сразу же подняла их над головой, повернулась к залу, резко опуская их, с очень надменным взглядом подняла голову вверх. Нежные и плавные движения начали превращаться в чуть более резкие, но не менее плавные, что не могло не понравиться. Лиса расставила руки в стороны, собрала их возле бедра, соединяя ноги вместе, поворачиваясь им к зрителям, и подняла руки на выше уровня груди. Одна ее рука сжималась в кулак и прислонялась к ладони другой руки, после чего сразу же переместила их с левой стороны на правую, а бедрами сделала незамысловатое движение.        Лиса правой и левой руками сделала полукруги, переступая с ноги на ногу, и при этом левую сгибала в колене, после чего начала проводить ладонями вниз по своему телу, немного приседая. Она подняла согнутую правую ногу и резко поставила, поднимаясь руками обратно наверх, только в этот раз к голове, и, пока проводила по волосам, не переставала крутить бедрами. Руки резко опустились вниз, а правую ногу она отставила в сторону и тут же подтянула обратно, делая шаг вперед и разводя руками в разные стороны, будто пытаясь обнять своих зрителей.        Она стояла полубоком, отставив левую ногу вперед, и опиралась на нее, поднимая руки вверх, а затем резко опустила их, приседая, одну из них опуская на поясницу, а вторую почти на крышку стола. Лиса провела рукой по ноге, но не выпрямилась, а повернулась другой стороной и сделала то же самое движение, зеркаля его, и только после этого выпрямилась. Она сделала буквально шаг вперед, поднимая руки, вальяжно опуская их вниз, и повернулась спиной, снова заглядывая через плечо, только в этот раз не смотрела на Чонгука, не желая его видеть. И при этом показала это следующим движением танца, отворачиваясь, чуть присела, кладя обе руки на поясницу, после чего подпрыгнула и опустила на стол, опираясь левой рукой.        Левая нога Лисы была выпрямлена, а правая согнута в коленке, создавая вид, словно она скользит по столу вперед, опуская на него в очередной раз за весь танец. Уже через секунду она выпрямила и правую ногу, после чего сразу же забрала их вместе, приближая к себе, и согнулась целиком, закрывая лицо рукой, словно пыталась от чего-то спрятаться. Однако потом подняла правую руку вверх, с надменной улыбкой отставляя и правую ногу в сторону, опираясь на левую коленку, быстро вернула всё обратно, смотря в сторону, поднимая и опуская бедра, ударила по ним свободной рукой. Правая нога снова вытянулась, только в этот раз в левую сторону, Лиса поменяла позу, теперь опираясь на обе руки, и подняла вытянутую ногу над головой, резко опуская на стол, другую держа согнутой перед собой.        Она выгнулась в спине, медленно и вальяжно раздвигая ноги в разные стороны, имитируя шпагат и меняя сторону опоры с левой на правую, после собрала ноги вместе и согнула их. Лиса резко села на колени, делая круговые движения головой и продолжая менять позы, встала раком, наконец начала подниматься, потому что мужская половина не могла отодрать со своих столов челюсти и перестать пускать слюни. А Чонгуку очень хотелось припомнить ей эту позу в спальне, когда будет входить в нее членом и напоминать, как именно у них появилась Чонха, он даже облизнул пересохшие губы, что не скрылось от Намджуна, который хлестал виски бокал за бокалом.        Лиса встала на ноги, отводя руки чуть назад и наклоняясь, опять крутя головой, из-за чего ее хвост немного растрепался, но не съехал с места, где был сделан. Она подняла и опустила руки, мелкими шагами двигаясь вперед, чтобы у нее не закончилось место, продолжая двигать бедрами в такт музыке. Одна рука лежала на затылке, а вторая, сжатая в кулак, находилась возле бедер, двигаясь с ними в одном темпе. Лиса положила левую руку на колено, сгибая ногу, а затем сделала то же самое и с правой ногой, приседая. Ее руки блуждали по телу, поднимаясь вверх, позы менялись одна за другой, и все точно подходило выбранной песне, заинтересовывая зрителя еще больше.        Она повернулась спиной, складывая руки так, чтобы их было видно, двигая бедрами, из-за чего коленка правой ноги сгибалась, делая движение еще более сексуальным. Лиса расцепила замок из рук и положила их на бедра, медленно, в такт песне, опуская вниз, доходя до колен, после чего присела, разводя и сводя ноги, опускаясь еще ниже. Она чуть приподнялась, поворачиваясь к зрителям, и скрестила руки, опуская ладони на плечи, а затем резко переместила их под грудь, выставляя правую ногу вбок. И также быстро вернулась в прежнюю позу, опуская руки на стол и выпрямляя ноги, начала руками поднималась вверх, похлопывая себя, пока не подняла их над собой.        Лиса провела рукой по хвосту, как в самом начале танца, с надменным взглядом развернулась и быстро спустилась со стола вальяжной походкой, удаляя из зала в неизвестном направлении.        Лалиса Манобан.        В зале погас свет, оповещая о завершении выступления, и все начали аплодировать, громко, пытаясь затмить соседа, в надежде, что Лиса повернется и посмотрит на них, но она быстро скрылась за кулисами и пошла к себе в гримерку. Чонгук откинулся на спинку дивана, проводя пальцами по губам, совершенно не скрывая свою довольную улыбку. Ему хотелось встать и пойти за ней, но понимание, что сейчас он максимум огребет от нее пощечину, заставляло сидеть на месте и просто любоваться, вспоминая танец и харизму. Он всю неделю думал, что она изменилась и потеряла свой блеск, но как же сильно ошибался, ведь все совершенно не так, она засияла еще ярче и еще заметнее. Теперь от нее не только было невозможно отвести взгляд, но еще и забыть, сколько раз она коварно усмехнулась за весь танец, рассматривая своих зрителей. Теперь она поддерживала с ними контакт и не боялась выходить в зал, хотя раньше не делала этого из-за того, что являлась адвокатом и, скорее всего, опозорила бы имя фирмы, узнай ее кто-нибудь из клиентов.        Намджун провел рукой по лицу и достал телефон, судорожно набирая чей-то номер, что немного привлекло внимание Чонгука, и он тут же повернулся к другу, ловя странное чувство дежавю.        — Мы, кажется, с тобой договорились, что никаких выступлений в клубе. Твою мать, Манобан! — Намджун совершенно забыл, что Чонгук сидит рядом, злясь на Лису, которая совершенно не выполнила свое обещание и просто забыла про него.        — Тебе что-то не нравится? — Она явно говорила с усмешкой и сарказмом в голове, игнорируя еще и его истерику. — Что за парень сидел рядом с тобой? Так заинтересовался мной.        — Ты адвокат или кто? Почему от тебя опять одни проблемы, черт!        — Опять?        Лиса склонила голову на бок, не понимая, о чем говорил Намджун, а он наконец понял, что попал по обоим фронтам, и повернулся к другу, который смотрел суровым взглядом, требуя объяснений. Чонгук не ожидал такой подставы от друга, поэтому сейчас еле сдерживался, чтобы не ударить его, ведь о том, что она устроилась снова к нему, можно было сообщить еще раньше. Он бы примчался к нему в фирму и там налаживал с ней контакт, а не сидел целую неделю в печали и депрессии, ища стадию смирения. Гук налил себе виски и залпом выпил его, хотя прекрасно понимал, что это никак не поможет и не спасет Джуна от кары, что случится с ним в ближайшем будущем, как только он положит трубку.        — Поговорим завтра… Хотя нет, даже не думай попадаться мне на глаза! — Он резко сбросил вызов, вводя Лису в ступор еще больше, а сам вернулся к Чонгуку, придумывая оправдание. — Я тебе всё объясню. Лиса пришла ко мне после того, как пообщалась с Соён. Оказывается, что это единственная подруга, которую она помнит. И та сказала ей про прошлое место работы, поэтому она решила устроиться обратно, вспомнить что-нибудь еще.        — И ты… мне об этом не сказал? — Чонгук сложил руки на груди, становясь еще злее буквально на глазах. — Я мог бы еще раньше встретиться с ней, а по итогу сидел дома и пытался смириться с ее потерей памяти. Ким Намджун, ты мне друг или кто?        — Я тебе вообще-то сообщение написал, потому что ты перестал отвечать на звонки всех друзей. Как мне еще сказать тебе об этом? Я специально проверил: прочитал ты или нет, перед тем как пришел, и у тебя стояло «прочитано». — Он ткнул пальцем в его телефон, а Чонгук почесал затылок, вспоминая, что просто открыл его сообщение и тут же закрыл, не придавая значение.        Он достал телефон и открыл их переписку, проверяя свои догадки, и в итоге виновато закусил губу, понимая, что на самом деле оказался неправ и зря наехал на друга, ведь тот тут совершенно не при чем. Его снова посетило чувство дежавю, а потом дошло, что у них похожий разговор состоялся в прошлый раз, когда он впервые увидел Лису и ее танцы. Чонгук сразу же начал усмехаться, вспоминая, что было потом, как именно у них закрутились отношения, и понял, что без визита в фирму Джуна здесь никак нельзя обойтись. Гук просто обязан появиться там завтра и взглянуть прямо в глаза Манобан, увидеть там злость и ненависть, так же, как было в те времена, он обязательно украдет ее прямо с рабочего места.        — Ты что задумал? — Намджун смотрел на его довольное лицо, подозревая очень плохой исход его замысла, и почему-то было ощущение, что завтра они снова встретятся. — Нет! Чонгук, нет! Я тебе запрещаю! Даже не думай приходить ко мне в фирму. — Он тут же встрепенулся, когда понял, к чему всё идёт, а в голове тут же промелькнули воспоминания прошлого и чем всё это закончилось, а Лиса за неделю и без того принесла ему кучу проблем. — Гук, она и так приносит мне много проблем, пожалей, умоляю!        — Жди завтра в гости. Я не могу упустить такую возможность. — Гук встал со своего места и пошел к выходу, насвистывая веселую песенку, будто неожиданно ожил спустя столько времени затишья.        — Волк вышел на охоту. — Намджун откинулся на спинку дивана и поднял глаза, смотря на потолок, мало того, что с Соён так и не помирился, так еще и нажил проблем с этой стороны, прям вернулся на шесть лет назад. — Господи, за что мне всё это? — Он проныл, съезжая вниз, чуть ли не на пол, и посмотрел на телефон, куда пришло сообщение от Хосока.