Глава 2

      — На кой чёрт ты вообще приволок меня сюда? Одному слабо было приехать? — На весь коридор разносился громкий голос, который заставил Намджуна вздрогнуть, резко отрываясь от бумаг. — Отпусти мою руку!        — Иди давай. И закажи чуть позже для Чонгука и госпожи Ким доставку обеда. — Голос Чонгука разбавил атмосферу, только убеждая Джуна в реальности происходящего, что ему не кажется всё это и к нему на самом деле пришла та, кого он так долго ждал.        — Сам заказывай, я тебе не прислуга! — По голосу она явно хотела ударить его, но почему-то до сих пор не сделала этого, хотя явно была очень раздражена его отношением к ней.        Он поднял голову и уставился на дверь, сглатывая, его сердце забилось чаще от одного только осознания, кому именно принадлежит этот голос, готовый уже сейчас выразить Чонгуку благодарность за то, что привел ее сюда. Гук буквально открыл для Намджуна возможность увидеться с той, кто спряталась от него и отказывалась показываться и говорить, что с ней сделали. Они оба оказались в слишком близкородственной ситуации, их хорошие девочки резко вернулись в состояние плохих и не переставали отказываться от них. Джун до последнего думал, что все обстоит совершенно не так, ведь Соен помнит свое прошлое, все, через что они оба прошли, однако она все равно не подпускает его к себе. Что с ней сделал Пак Джун? Всем очень хотелось знать, но Хосок тщательно скрывал эту информацию, отказываясь говорить об этом со всем окружением Намджуна.        Хосок в одиночку занимался ее лечением и не подпускал к этому Джуна, позволяя ему приезжать и смотреть на любимую издалека, но тот и не сопротивлялся, довольствуясь самой-самой крохой. Он понимал, что абсолютно на все есть причины, да и сам видел, как Соён прижималась к брату, лишь бы он ее не трогал, она показала, что с ней что-то сделали. Намджун не мог позволить себе подойти к ней и сделать еще хуже, поэтому продолжал держаться на расстоянии и почти не показывался на ее глазах, ему ни к чему раздражать ее и делать хуже. Он терпеливо ждал, когда Хосок скажет об улучшениях и у них появится шанс нормально поговорить, все обсудить, разрешая все недопонимания.        Джун откинулся на спинку стула, прислушиваясь к ругани в коридоре, и рассчитывал, через сколько откроется дверь в его кабинет, почему-то уверенный, что гостья сюда даже не подумает входить. Гук, конечно, сделал неожиданное дело и даже, можно сказать, совершил настоящий подвиг, приведя ее сегодня сюда, но никто не мог сказать, чем все закончится, они сильно рисковали. Но его это вообще не останавливало, поэтому он продолжал тянуть хрупкую девушку за собой в кабинет друга, видя во всем выгоду только для себя одного. Чонгука ничто не могло остановить, когда дело касалось достижения каких-то целей, и всем его друзьям это известно как никому другому.        Наконец она перестала сопротивляться и более покорно пошла за ним, уверенная, что здесь в любую секунду появится Лиса и заберет ее куда-нибудь подальше от этого идиота, который вообще перестал понимать слова. Чонгук просто не мог приехать без нее сегодня сюда, поэтому сделал всё, чтобы договориться с Хосоком, и получил-таки разрешение, хотя это и было очень трудно.        Он резко открыл дверь в кабинет Намджуна и пропихнул вперед Соён, широко улыбаясь другу, который вовсе не ожидал увидеть именно такую картину, считая, что можно было и просто потянуть за собой. Джун даже потерял дар речи, не зная, что сказать на такое, и просто сидел, моргал глазами, смотря на гостей, и очень хотел верить, что ему просто кажется. Однако эти двое и правда стоят перед ним, точно так же, как несколько месяцев назад, когда они почти никуда не ходили друг без друга, не считая свидания. Намджун и правда вернулся на шесть лет назад, только в тот раз Чонгук втащил Соён в его кабинет, но та все также сопротивлялась и не хотела тут появляться, уверенная, что здесь прекрасно могли обойтись и без нее.        — Можешь не благодарить. Выменял ее у Хосока, можешь целый день пользоваться. — Чонгук положил руки на плечи Соён и толкнул ее еще вперед, чтобы она стала ближе к Намджуну, который был в шоке не меньше ее, готовый звонить в дурку, потому что у него друг свихнулся на голову.       — Ты что несешь? А ну отпусти меня! Может быть, ты мне и начальник, но твой возраст не позволяет тебе вести себя, как пубертатный подросток. Живо отпусти!        — Соён, милая, мне и нужно, чтобы меня принимали как пубертатного подростка. — Он коварно улыбнулся, а Намджун снова увидел в его глазах чертят, которые плясали свой танец, подыгрывая обезумевшему хозяину, что задумал что-то очень нехорошее. — Тебе же ведь известно, что Лиса потеряла память. Так вот, я хочу ей помочь всё вспомнить. Так что прошу тебя, помоги мне.        Она доменстративно скинула со своих плеч его руки и повернулась к нему, не желая видеть Намджуна.        — Не впутывай меня в свои игры!        Однако Чонгука уже ничто не могло остановить, поэтому он не позволил ей выйти из кабинета, снова схватил за плечи и повернул обратно, буквально заставляя смотреть на Намджуна, который вообще перестал понимать план друга. Вчера ему уже показалось, что тот как-то уж слишком оживился после недельной депрессии, так еще и его жутко напрягал слишком безумный план. Джун чувствовал, что закончится все это очень плохо, но не мог препятствовать Гуку, потому что не хуже него понимал, что сейчас хороши абсолютно все средства. Он очень хотел попросить его остановиться, выйти из этого кабинета и закрыть дверь с другой стороны, но один только взгляд на Соён полностью отключал его рассудок.        Он впервые получил возможность встретиться с ней вот так вот, лицом к лицу, когда между ними нет никакой двери, которая разделяла бы их и закрыла его от нее, чтобы она не видела. Джун предстал перед ней растерянный, совершенно не ожидавший увидеться именно вот так, и даже не подозревал, что Гук попытается полностью воссоздать картину шестилетней давности. Он очень хотел протянуть руку к ней, предложить сесть, но прекрасно понимал, насколько может быть опасным каждое действие, сделанное им в ее сторону. Все могло быть воспринято неправильно и сыграно против него самого, поэтому он и старался соблюдать аккуратность во всем, что делал, особенно сейчас.        — Ну же, давай присядем. Нечего стоять на одном месте. — Он подталкивал Соён к стульям перед столом Намджуна и все-таки через силу усадил ее на один из них, садясь на второй рядом с ней. — Ну давай, рассказывай.        Гук уставился на друга с широкой улыбкой на губах, подпирая руками подбородок, явно заинтересованный только новостями про Лису и не желающий слушать ничего с ней не связанного. Соён закатила глаза и сложила руки на груди, отворачиваясь от них обоих, лишь бы не видеть и не слышать ничего из происходящего, лучше бы отпустили её на поиски подруги, чтобы помочь ей, а заодно предупредить, что по её душу пришел голодный волк. Но нет, она вынуждена сидеть в одном кабинете с этим самым волком и с человеком, который совершенно не умеет выполнять свои обещания, давая их направо и налево просто так.        — Что рассказывать? — Голос Джуна прозвучал очень хрипло, будто он заболел, но на самом же деле он все еще приходил в себя и пытался поверить в то, что видит Соён перед собой.        — Как дела? Что делаешь? Где Лиса? — Чонгук медленно протягивал все вопросы, постепенно подходя к самому важному, который волновал его больше всего на этом свете.        Джун чуть не рассмеялся из-за собственной глупости, совсем позабыв о том, что сейчас его друга может беспокоить только одна тема, и она просто не может не касаться Лисы, поэтому было очень странно уточнять, что именно ему нужно рассказать. Он с самого начала мог бы и сам догадаться, ведь они вчера виделись, и еще тогда стала понятна цель сегодняшнего визита. Правда, Намджун искренне верил в то, что Гук к нему не приедет и сделает этот день максимально спокойным, однако он сидел напротив, еще и притащил с собой Соён. Ее приезд вообще казался невозможным из-за того, что с момента, как ее нашли, она всем своим видом показывала, что боится его, и сейчас этот же страх мелькал в ее красивых глазах, не переставая его беспокоить.        Джун не понимал, что произошло за те два месяца, которые они не виделись, почему она начала к нему так относиться, что ей внушили психиатры, которые с ней работали. У него было безумно много вопросов, однако Хосок отказывался на них отвечать, то ли не видя в этом необходимости, то ли по еще какой-то причине, но он продолжал молчать. За всю неделю Намджун не получил ни одного ответа, хотя постоянно приставал к другу с вопросами и стремился узнать ситуацию с разных сторон, но всегда слышал одни и те же слова: «Подожди, еще ничего не известно». Хотя по нему прекрасно было видно, что он всё знает, просто не желает об этом говорить, не называя при этом и причину.        — Лиса у себя в кабинете, но не думаю, что она хочет тебя видеть. — Джун не сводил взгляда со спины Соён, словно там может быть написана причина ее поведения. — Гук, я тебя очень прошу, не усугубляй ситуацию.        — Я и не…        Он замолчал и резко обернулся на открывшуюся дверь и уставился на Лису, которая пришла, как только узнала, что в кабинете Намджуна сидит Соён, хотя должна находиться в больнице. Поэтому она пришла, чтобы разобраться и узнать причины нарушения покоя и такого неожиданного выхода на работу. Пускай Лиса мало что помнит, а точнее сказать, что она вообще ничего не помнит, но уже считает Соён хорошей подругой и доверяет ей. Она не понимала, почему подруга так относилась к своему здоровью, поэтому очень хотела проучить ее, ради чего и пришла сюда, наплевав на присутствие Чонгука.        Лиса кинула на него взгляд и тут же перевела его на Соён, что сидела на стуле спиной к Намджуну с очень недовольным выражением лица, явно показывая, что ее привели сюда насильно. Она быстро подошла к ней и схватила за руку, поднимая со стула, чтобы забрать с собой в свой кабинет и не оставлять наедине с двумя мужчинами. Ей не нравилось, что эти двое держали Соён рядом и не давали даже выйти в коридор, хотя ей наверняка нужно было идти по своим делам, а не нянчиться здесь с мужчинами. Поэтому она повела ее в сторону выхода из кабинета, совершенно не обращая внимания на два шокированных взгляда, которые были устремлены на нее, показывая непонимание обоих очевидцев.        — И куда это ты повела моего секретаря? — Чонгук сразу же среагировал, усмехаясь, довольный, что всё идет точно так, как ему нужно, повторяя сценарий их первой встречи, практически точь-в-точь. — Не слишком ли нагло с твоей стороны?        Лиса остановилась и повернулась к нему, окинула взглядом, полным презрения, рассматривая Чонгука, которого не желала видеть, однако он все равно появился перед ней даже здесь. Но, с другой стороны, она не могла ожидать чего-то другого, ведь они с Намджуном хорошие друзья, поэтому его появление на пороге этой фирмы оставалось только вопросом времени. И вот он пришел сюда, не прошло и недели с тех пор, как Лиса устроилась сюда работать, и, видимо, готовился донимать ее с таким же самоуверенным лицом, с каким сейчас сидел и смотрел на нее.        Ей становилось дурно от одной только мысли, что может что-то связывать, и она очень хотела получить доказательства того, что это совсем не так, однако все смотрели на нее удивленными глазами, когда речь заходила про Чонгука и ее ненависть к нему. Лисе казалось, что весь мир дружно сошел с ума, начиная приписывать ей какой-то непонятный роман с таким человеком, как Чон Чонгук, да она ни за что бы не подошла к нему, даже если случится конец света. Их ничего не может связывать, поэтому у нее складывалось ощущение, что ей дружно врут, и у нее постоянно возникал вопрос: с какой целью это делается.        — Бедная девочка, ей так не повезло с начальником. Тогда я должна приложить еще больше усилий, чтобы спасти ее от такого, как ты. — Она сложила руки на груди, а Чонгук закинул ногу на ногу, сидя к ней лицом в более расслабленной позе, и не переставал усмехаться. — Пойдем, Соён, Юнги уже ждет нас.        — Юнги? А он что тут делает? — Голос Соён затих за закрытой дверью, и Намджун с Чонгуком остались одни в пустом кабинете, где повисла звенящая тишина, нарушаемая только звуками с улицы.        С лица Гука слетела надменная улыбка, стоило ему услышать имя Юнги, которого тут не должно было быть, и он совершенно не входил в его планы. Ему не нравился такой расклад событий, и дело тут совершенно не в том, что он складывается против него, а в том, что Юн без ума влюблен в Лису. Пускай он и завел новые отношения с совершенно другой девушкой, но это никак не изменяло того, что ему нужна была одна единственная, которая постоянно отказывала ему. Чонгук нахмурился, смотря на закрытую дверь, и очень хотел верить, что ему послышалось имя того парня, ведь это сулило начало очередной битвы. Ему совершенно не хотелось снова проходить через это, втягивать в это Лису и заставлять снова ощущать те же самые чувства, которые когда-то уже испытывала.        Он встал со стула и направился к выходу, собираясь проверить действительность слов Лисы, чтобы на всякий случай быть готовым ко всему, в том числе и такому подлому поступку со стороны Юнги. Гук всегда думал, что Юн успокоился после рождения Чонха и их с Лисой воссоединения, пришел к выводу, что девочку нельзя оставлять без обоих родителей, однако сейчас что-то явно пошло не по плану. Чонгук выдохнул и открыл дверь, делая шаг в коридор, но за его спиной скрипнул стул, что привлекло внимание и заставило остановиться, повернуться обратно к другу. Тот смотрел на него взволнованным взглядом, показывая, что принятое решение может оказаться не самым лучшим.       — И куда ты идешь? — Джун направился к нему на всякий случай, чтобы остановить, в случае если вдруг тот решит наделать глупостей. — Думаешь, Юнги приехал не просто так?        — Я всего лишь хочу это проверить. Сомневаюсь, что он решил просто помочь Лисе всё вспомнить. — Взгляд Гука действительно был суровее обычного, выдавая его настрой. — Потеря памяти ему на руку, почему бы не забрать Лису себе, раз выдалась такая возможность?        Он вышел из кабинета в коридор и пошел в ту сторону, где находится кабинет Лисы, чтобы во всем убедиться, потому что ему совершенно не нравилось происходящее сейчас. Чонгук, конечно, подозревал, что Юн даст о себе знать, но даже подумать не мог, что вот так сразу, да и к тому же прошла неделя с того момента, как Лиса устроилась сюда на работу. Как много раз он уже успел здесь появиться? Гук пережил, пускай и не чувствовал в нем соперника, не знал, чем все это может кончиться, какие проблемы принести.        В прошлый раз произошло очень много всего плохого, многое спровоцировал Юнги, и Чонгуку очень не хотелось, чтобы Лиса снова проходила через всё это, хотя и понимал, что это могло бы стать экстремальной терапией ее памяти. Он предпочитает придумать какие-нибудь другие способы, чтобы воздействовать на нее и ее воспоминания. Так что сейчас ему нужно убедиться в том, что у Юнги нет никаких коварных планов по присвоению Лисы себе. И почему-то Гук очень сильно сомневался в том, что у того в голове даже идеи не промелькнуло, чтобы воспользоваться случаем и присвоить ее себе. Будь Гук на его месте, сделал бы всё, чтобы получить желаемое, вот только у Юнги-то сейчас есть девушка, которую очень любит, как рассказывает всем остальным.        Именно поэтому картина мира совершенно не складывалась и очень противоречила тому, что было известно на самом деле, и наводило на очередные мысли о том, что из Юнги получается просто ужасный партнер. Гук шел по коридору, размышляя над всем этим, и пытался придумать, как в случае чего выходить из ситуации, которая может сложиться в ближайшем будущем. Джун шел за ним, готовый в любую секунду останавливать друга, в случае если он начнет драку и нарушит покой девочек. Правда, он не переставал верить в то, что этого не случится и все закончится очень даже хорошо.        Они подошли к двери и тихо встали возле стены, прислушиваясь к диалогам за ней, но слышали там только смех и невнятное обсуждение планов на ближайшее будущее, а точнее, неделю. Лиса подбивала Соён выступать с ней в клубе, а Юнги напоминал, что раньше она читала там рэп, и по итогу оба переключились на то, чтобы убеждать ее вернуться к этому. Вот только она сопротивлялась и продолжала отнекиваться, уверенная, что сейчас у нее уже ничего не получится, да и навыки она растеряла, ведь давно не практиковалась. А вот Лиса и Юнги оказались непреклонны, поэтому продолжали уговаривать ее, уверенные, что у них это получится, просто нужно приложить немного усилий. Они не сдавались, придумывая разные аргументы, которые могли бы доказать ей, что еще ничего не потеряно, что все можно восстановить, нужно будет просто немного постараться.        Но Соён всё равно никак не реагировала на уговоры и отрицала любую возможность выхода на сцену снова, будто с этим тоже было связано не самое лучшее воспоминание. Намджун подозревал, что всё это не просто так и к этому тоже приложили руку люди, работавшие над её психикой несколько месяцев в той психбольнице. Пак Джуён, видимо, нашёл лучших, кто смог очень качественно выполнить свою работу, развив у Соён различные страхи и сомнения, что теперь мешали ей жить и постоянно вводили в ступор её близких. Джун очень хотел поехать в полицию и добиться встречи со всеми врачами, которых арестовали и посадили за решётку до выяснения обстоятельств, чтобы отомстить им за сделанное. Но не делал этого, потому что знал, что как только Соён обо всём узнает — никогда не простит ничего из сделанного.        Он выдохнул и облокотился головой о холодную стену, прислушиваясь к громким уговорам, молился, лишь бы она согласилась и позволила ему видеть себя хотя бы там, издалека. Но сколько бы Лиса и Юнги не прикладывали усилий, всё было напрасно, Соён непоколебимо стояла на своём и не желала двигаться в другое место, хотя и понимала, что это необходимо.        — Соён… Ты можешь рассказать, что с тобой сделали? — Юнги резко перестал смеяться и увел их разговор в достаточно серьезную тему, а парни за дверью начали прослушиваться, чтобы не пропустить ни слова. — Почему ты так изменилась?        — Я…        Соён замялась и опустила взгляд, подбирая слова, чтобы ответить на вопрос Юнги, и наконец поняла, что у нее больше не получится избегать этой темы, ее вытащили из укрытия, которое спало и оберегало. Она могла бы еще очень долго сопротивляться и делать вид, что ничего не произошло, но у нее не слепые друзья, и они прекрасно видят, что с ней происходит. Лисе еще получалось врать, ведь она обо всем забыла, в том числе и о том, что Соён состояла с Намджуном в отношениях, однако Юнги прекрасно все помнил и нуждался в получении хотя бы каких-то ответов на свои вопросы. У него вообще в голове не укладывалось все, что произошло, из-за чего он и пристал к ней, чтобы узнать чуть больше и понять цели Джуна.        Она подняла на него взгляд в надежде, что он отстанет от нее с расспросами, но в его глазах читалось столько решительности, что отказать в ответе просто-напросто не получалось.        — Они заставляли меня смотреть, как Намджун мне изменяет. Одна девушка за другой, как они менялись возле него на протяжении этих двух месяцев, как он без стеснения трахал их на своей постели… Я смотрела на всё это. А еще… — Однако тут она уже не смогла продолжить и замолчала, не поднимая больше взгляд на друзей, чтобы они не увидели в ее глазах ужас.        Хосок знал всё, что с ней происходило в этот период времени, и этого достаточно для того, чтобы больше никому не рассказывать и не ворошить эти ужасные воспоминания. Соён не желала даже думать, с какой целью Джун устроил все эти показательные шоу, но в одном была уверена точно: к Намджуну она больше не подойдет никогда и никогда не доверится ему. Этот человек исчерпал весь лимит прощения и больше никогда не получит его, потому что перешел все границы по отношению к Соён. Он дал чертовски много обещаний, но ни одного из них так и не выполнил, она несколько месяцев ждала его приезда, что он вытащит ее, но в итоге Намджун так этого и не сделал, гуляя с другими девушками.        Гук кинул на него удивленный взгляд, не ожидая получить такую информацию, так еще и настолько разнящуюся с реальностью. Намджун же сидел в своей фирме, ища любую возможную информацию про Соен и Лису, и даже не думал изменять ей, он вообще размышлял, как сделать ей предложение. Он облокотился на стену спиной и сложил руки на груди, опуская голову, чтобы переварить услышанное и понять, когда пропустил измены друга. Однако, сколько бы не размышлял, а все никак не мог вспомнить, когда такое вообще могло случиться, не было ни единого случая, чтобы провернуть что-то подобное.        Но Юнги хотя бы открыл им малую правду на ее поведение, за что уже стоило благодарить его, где-то все-таки он может быть полезным, правда, вот только довел Намджуна до полного разочарования. Он тихо бился головой о стену, будто это как-то могло помочь, однако это никак не могло сделать ситуацию лучше, только вызвать головную боль. Гук покачал головой, думая заехать завтра к Хосоку, чтобы поговорить на эту тему, а заодно узнать, что все это значит, откуда у него секретаря взялись ложные воспоминания, которых в реальности никогда и не было.        Джун оторвался от двери и медленно поплелся по коридору прочь, не желая больше слушать разговоры внутри кабинета Лисы, ведь уже получил информацию, о которой так долго мечтал. Правда, он даже не думал, что это может оказаться настолько болезненно, заставит сердце сжиматься от этой боли, завладевшей всей его душой, и теперь неизвестно, когда сможет отпустить. Когда-то он потерял Соён по своей собственной глупости, а потом очень долго не мог вернуть, но теперь Намджун не имел ни малейшего представления, как доказать ей, что не причастен ни к чему. Он не изменял ей, никогда даже не думал об этом, однако не знал, как доказать ей правду, ведь Соён даже слушать его не хотела.        Намджун скрылся из вида, ушел в свой кабинет, оставляя Гука одного, имеющего полный доступ к Лисе и способного в любую секунду начать драку с одним надоедливым парнем. Пускай в их разговорах он так и не услышал ничего конкретного, но почувствовал скрытое желание заполучить ее, вернуть туда, откуда когда-то забрали, чтобы изменить историю. Вот только Гук не собирался позволять ему лишать Чонха матери, тихо постукивал пальцем по своей руке, отсчитывая время, что Юнги проводил рядом с Лисой, и думал, сколько раз ударить его, чтобы возместить ущерб. Он не намерен прощать такого рода подлые поступки, поэтому уже тщательно подыскал место, где можно было бы закопать труп, чтобы никто не нашел.        И тут ему даже стало на секунду интересно: поможет ли ему Соен в этом деле, но неожиданно дверь открылась и тут же с грохотом захлопнулась, чтобы не привлекать внимание девочек.       — Ты что тут делаешь? — Чонгук стоял возле кабинета Лисы, сложив руки на груди, и ждал, пока оттуда выйдет Юнги, который уж слишком неожиданно оказался там вместе с девочками.        — Пришел возвращать то, что по праву принадлежит мне.        — И с каких это пор Лиса принадлежит тебе? — Гук изогнул бровь, хватая его за воротник рубашки и прижимая к стене. — Слишком самоуверенно с твоей стороны считать ее своей. Я ведь все еще жив.        Юнги шикнул на него, ощущая боль в области затылка из-за удара о стену, что был немного неожиданным для него и ввел в ступор, ведь у него не было цели драться с Гуком, тем более здесь.        — Ты четыре месяца сидел и ни черта не делал, а теперь заявляешься сюда и пытаешься что-то исправить? Будь Лиса моей, я бы разрушил мир ради нее. — Юнги в ответ схватил Чонгука за воротник рубашки и притянул к себе, шипя слова прямо ему в лицо, показывая свои злость и гнев, которые до этого сдерживал.        — Ну так разрушь. Чего ты тут стоишь? — Он усмехнулся, видя ту самую конкуренцию, которой Юнги пытался избежать, потому что оба знали, на чьей стороне сила и власть.        Чонгук смотрел прямо ему в глаза, дожидаясь ответа, которого так и не последовало, а на всё одна очень простая причина: Юнги не в силах разрушить мир ради Лисы. Когда мужчина слаб, он начинает использовать «бы», когда говорит о тех подвигах, которые готов совершить ради девушки, которую любит, он не в силах что-то сделать, поэтому пытается найти оправдание, почему в итоге не приложил никаких усилий. Гук и не сомневался, что Юн один из таких, потому что с самого начала увидел в нем эту черту, Хосок вызывал в нем куда больше ревности и злости, пока предпринимал какие-то попытки завоевать Лису. И Чонгук рассматривал его как настоящего соперника, потому что тот действительно «разрушил мир», если на то появилась необходимость.        Сейчас Хосок разрушал мир ради Чёён, поэтому Гук был полностью спокоен, и они смогли наладить хороший дружеский контакт, обмениваясь информацией и ведя дела вместе. А вот Юнги почему-то не способен идти и делать такие подвиги ради Суджин, которая еще и ко всему прочему напрягла Хо своими вопросами про Лису. Вот сколько ни думай, а с этой парочкой явно что-то нечисто, правда, до этого момента никому не было до них дела.